Тьма на окраинах города

Будучи официально в бегах, Хоппер отправится вместе с Лероем в логово «Гадюк». Опальный, продажный, склонный к насилию полицейский предложит свои профессиональные услуги Святому Иоанну. И когда его завербуют в банду, задача будет проста – узнать, в чем состоит грандиозный план и как помешать его воплощению. Внутри логова Хоппер и Лерой будут сами по себе. Если потребуется их срочно оттуда вытащить, то связь со спецгруппой Гэллапа будет обеспечена. Но в этом случае всей операции придет конец, ведь федералам придется быстро что-то предпринимать. Гэллап особо выделил, что если ситуация повернется таким образом, то им обоим стоит сначала собрать как можно больше информации, а уж потом прибегать к «катапультированию».

Хоппер и Лерой разделились, когда федералы их выпустили. Юный бандит отправился к «Гадюкам» – подготавливать почву, а Хопперу нужно было решить кое-какие личные дела. Гэллап попытался его отговорить, мотивировал это необходимостью разом порвать все связи с работой, друзьями и семьей, но в итоге не стал сильно настаивать. Хоппер высказал ему кое-что насчет доверия, и специальный агент пошел на уступки.

Сегодня вечером у детектива встреча с Лероем, после чего и начнется сама операция.

А сейчас он хотел завершить пару дел.

Горизонт был абсолютно чист, так что Хоппер выбрался из машины и направился к собственному дому. Быстро дошел до крыльца, взбежал по ступенькам и без промедления зашел в холл. У него возникло неожиданное чувство, будто за каждым его движением следит вся улица. Но вокруг было пусто.

Хоппер зашел в свою квартиру и сразу направился в спальню. Первым делом ему требовалось принять душ и немного поспать. Затем – подобрать другую одежду. Это было немного глупо, но Хоппер чувствовал, что клетчатая рубашка и свободные брюки привлекают к нему излишнее внимание. Если предстоит перевоплощение из хорошего копа в злодея, то и выглядеть нужно соответственно – если не в глазах банды, то хотя бы в своих собственных. Хоппер прекрасно понимал, какую ему требуется сыграть роль и как быть убедительным. Мелочей здесь быть не может.

Детектив забрался на постель поверх покрывала, завел будильник и тут же провалился в сон.



4 июня 1972 года

Бруклин, г. Нью-Йорк



– Это цвет зеленого яблока?

Хоппер отступил на шаг, повернул руку так, чтобы краска не капала с валика, и склонил голову набок, чтобы оценить результат работы. В течение последнего часа он трудился над стеной в спальне. Получалось действительно хорошо. Покраску стены едва можно было назвать самым трудным испытанием, с которым Хоппер сталкивался в жизни. Но ему хотелось сделать все на совесть, ведь они с Дианой решили провести ремонт в новой квартире своими силами и не обращаться к специалистам. Переезд из Хоукинса в Нью-Йорк оказался легче в планировании, чем в осуществлении. Больше всего пострадал семейный банковский счет. Хоппер вышел на работу всего месяц назад, в начале мая – буквально на следующий день после их приезда в город. И сейчас они с Дианой очень ждали его первую зарплату.

Хоппер наблюдал за тем, как на стене сохнет краска, и размышлял, что, наверное, стоило разориться на более качественную.

– Ну что, как продвигается?

Хоппер оглянулся и увидел Диану. Она подошла очень тихо. На ее плече крепко спала их дочь; два месяца назад ей исполнился год. Диана осторожно обошла кучу водонепроницаемых подстилок возле двери, прошла в середину комнаты и встала рядом с мужем. Хоппер нежно чмокнул дочку в щеку, затем поцеловал жену в губы. Рукой с зажатым в ней валиком он указал на покрашенную стену.

– На банке было написано: «Зеленое яблоко».

Диана кивнула. Хоппер искоса взглянул на нее.

– Что означают эти нахмуренные брови? Безмолвное восхищение моими навыками маляра-самоучки? Или ты озадачилась, бывают ли яблоки такого цвета?

Диана засмеялась и собралась уже обнять мужа одной рукой, но помедлила – он все еще держал в руке испачканный валик.

– Погоди-ка, – сказал Хоппер, наклонился к лотку у стены, положил в него инструмент и снова повернулся к жене с дочкой.

Но тут Диана предупреждающе подняла руку. Хоппер застыл на месте.

– Ой, Джим!

– Что такое?

Диана качала головой и указывала в его сторону. Хоппер опустил взгляд себе на грудь. Сегодня он был в желтой футболке с портретом Джима Кроче[38], купленной в прошлом году на концерте. Улыбающееся лицо музыканта теперь было заляпано зеленой краской.

– Ах ты черт! – воскликнул Хоппер.

Его жена прикрыла рот ладонью. Спящая у нее на плече Сара заворочалась, и Диана инстинктивно принялась покачивать дочь, чтобы та успокоилась.

Хоппер поднял на нее глаза и прищурился.

– Ты что, смеешься?

Диана убрала от лица руку и перестала скрывать широкую ухмылку.

– Ох, Джим. Тебе ведь нравилась эта футболка.

– И правда нравилась. – Он вздохнул.

У Дианы подрагивали плечи – она пыталась удержаться от смеха.

– Я рад, что хоть один из нас находит это забавным, – произнес Хоппер. И тоже не смог сдержаться: через секунду смех уже вырывался из его собственной груди.

Хоппер подошел к жене. Своим шумом они разбудили Сару, и та заворочалась на материнском плече. Супруги встали рядом, тесно обнялись и пристроили между собой дочь. Пока она зевала и оглядывалась по сторонам, ее родители вновь оценивающе оглядели плоды трудов Хоппера.

– Ну, ты сам сказал, что хочешь перемен. Новый город, новая жизнь и все такое.

– О, конечно. Новый город, новая жизнь… И она преподала новый урок – никогда больше не покупать краску от… кто там ее производит? – Хоппер вытянул шею в попытке рассмотреть надпись на выброшенной банке.


Диана с улыбкой развернулась и поцеловала мужа.

– Я считаю, выглядит отлично. Мы хотели зеленый цвет – мы его получили.

– Это точно. – Хоппер ухмыльнулся.

Он взглянул на дочь: та все еще зевала, но уже определенно вырвалась из царства Морфея.

– Эй, милая, а ты что думаешь? – обратился к ней Хоппер. – Нравится такой цвет? Папочка молодец, да?

Он взял Сару из рук матери, прижал к себе и подошел с ней поближе. Слегка подбросил девочку в объятиях, потрогал ее ладошку и кивнул в сторону зеленой стены.

– Смотри. Наверное, яблоки в Нью-Йорке выглядят как-то так.

За спиной раздался смех Дианы. Хоппер развернулся к ней лицом и поудобнее обхватил ребенка. Сара уцепилась за него для равновесия, и он почувствовал ее ладошки у себя на лице.

Маленькие… и влажные.

– Ой-ой, – произнес Хоппер. Он посмотрел на свою футболку и понял, что Сара добралась до свежих пятен краски, а теперь с увлечением переносит их на лицо отца, а заодно на свое собственное.

– Ябоки! – произнесла она и захихикала.

Качая головой, Диана шагнула к ним и осторожно забрала Сару.

– Так, давай-ка оставим папу. Ему много чего еще нужно сделать. – Она взглянула на мужа. – Мы ведь умные и знаем, что нельзя отвлекать мастера от работы.

Хоппер засмеялся и махнул рукой, чтобы они уходили. Когда Диана вышла из спальни с Сарой на руках, он потянул за край футболки и снова осмотрел пятна на груди в попытке понять, можно ли еще ее спасти.

Это показалось маловероятным.

Хоппер вздохнул, снова взял валик и продолжил красить стены.





Глава девятнадцатая

Кофе и размышления




8 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк



Хоппер проснулся от будильника через пару часов и сел на постели. Он чувствовал себя хуже прежнего и находился в некоторой растерянности после своего сна-воспоминания. Ремонт в квартире… сколько же лет назад это было? Он не смог вспомнить. Стены в спальне сейчас были все того же зеленого цвета – к счастью, оттенок стал бледнее после того, как краска высохла.

Хоппер выключил будильник и отправился в душ.

Полчаса спустя он встал перед зеркалом и бегло оглядел себя. На нем больше не было удобных брюк, пропали также рубашка и галстук. На смену пришли старые синие джинсы (Хоппер их держал на случай работы в саду, которого у них пока не было) и та самая испачканная краской футболка с Джимом Кроче. Он откопал ее на самом дне ящика с одеждой и испытал очень странное дежавю. Поверх футболки Хоппер надел кожаную куртку-пилот. Свои обычные туфли он сменил на старые армейские ботинки – еще одна реликвия былых лет. Их он тоже хранил на тот случай, если вдруг из воздуха материализуется свой собственный двор с садом. Хоппер подумывал откопать и старую камуфляжную куртку, но отказался от этой идеи из опасения переборщить. Еще минута или две ушли у него на возню с таинственными средствами для волос, которыми пользовалась Диана. Наконец он нашел нечто достаточно жирное, чтобы тщательно зализать назад шевелюру.

Теперь, когда Хоппер был относительно доволен созданным образом, он вернулся к шкафу и дотянулся до дальней стены. Там имелась скрытая панель, а за ней – небольшое свободное пространство. Оттуда Хоппер извлек тяжелый предмет в целлофане. Он положил его в одну руку, а другой развернул пакет. Это оказался полуавтоматический пистолет – «кольт» M1911, с которым Хоппер был неразлучен оба раза во Вьетнаме. Детектив проверил обойму, поднял оружие и прицелился в собственное отражение. Удовлетворенный, он запихнул пистолет за пояс джинсов сзади и прикрыл сборчатым краем кожаной куртки. Посмотрел в зеркало, не заметно ли оружие со стороны. Нет, незаметно.

Пока все шло идеально.

Хоппер вернул на свои места тайную панель и полку для обуви, потом аккуратно повесил в шкаф прежние брюки с рубашкой и привел в порядок остальные вещи, чтобы ничего не бросалось в глаза. Затем оглядел спальню – все выглядело как обычно.

В том числе фотография в рамке, которая стояла на туалетном столике Дианы. Хоппер остановился перед ней, протянул руку, отдернул назад. Но потом все же сдался и взял фотографию. Фоторамка состояла из двух частей, скрепленных в середине шарниром. На одной стороне был снимок с Хоппером и Дианой: он в торжественном темном костюме, она в сапфирово-синем платье; сидят на каких-то камнях в ботаническом саду спустя пару часов после свадьбы.

Хоппер какое-то время рассматривал эту фотографию, затем перевел взгляд на другую. На ней были изображены трое. Семейное фото – мать, отец, дочь. Три пары ясных глаз смотрели в объектив, все трое позирующих сидели так прямо, что у Хоппера поневоле заныла спина при воспоминании о том дне в фотоателье, куда они ходили снимать семейный портрет.

Он засмеялся и поставил рамку на место. Поправил ее, чтобы она встала как раньше. Не сводя глаз с двух фотографий, он начал медленно отступать назад. Остановился, только когда уперся в край кровати.

Хоппер провел рукой по прилизанным волосам и усилием воли заставил себя уйти.

Оставалось сделать еще кое-что.

Он схватил трубку телефона, который висел в кухне возле холодильника, и набрал номер на диске. Ответили почти мгновенно.

– Делгадо, отдел убийств.