Теория поцелуя

Конечно, я сама была виновата. Не поговорила с ними сразу, избегала их, да что там – избегала саму себя и своих чувств. Я постоянно оправдывала подруг. Ждала, что они станут другими. Но это как пытаться выжать лимон и ждать, что из него пойдет томатный сок. Как же я раньше не понимала, что нам с ними совсем не по пути?

А теперь все пропало. Представляю, как Жене больно и неприятно! Нужно скорее найти его и все объяснить!

Я схватила сумку и понеслась прочь из столовой.

– Полоумная! – бросила Жанка, когда я задела ее плечом, обгоняя.

– Сумасшедшая! – не промолчала и Окс.

Но мне было все равно, что они подумают или скажут. Теперь мне было абсолютно все равно. Только один человек имел значение для меня в целом мире. И он шел к лестнице, печально опустив голову.

– Женя! – Я дернула его за рюкзак и развернула к себе.

Исаев спустился на ступеньку ниже и внимательно посмотрел мне в глаза. Теперь он казался таким высоким и далеким, как никогда.

– Жень, выслушай меня, пожалуйста! – Я оглянулась по сторонам и понизила голос, чтобы нас не услышали проходящие мимо студенты. – Жень, все, что они сказали, это неважно. Понимаешь? Я так не думаю, поверь. Да, сначала все было ради учебы. Но это только сначала. Ты мне нравился, иначе бы я никогда к тебе не подошла, и… и…

Я схватила его руку. Она была прохладной и не откликалась на мои попытки ее сжать.

– Жень, прости меня, пожалуйста. Давай все забудем, я больше не такая, какой была с ними. Ты сделал меня другой. Женя… Жень…

Парень медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и освободил свою руку. Затем он наклонился и положил свои ладони на мое лицо.

– Лена, ты сама еще не решила, чего хочешь, – сказал он прямо мне в губы.

Кончики его пальцев били меня самым настоящим током.

– Решила, – дрожащим голосом ответила я.

Женя улыбнулся – так мудро и печально, с щемящей добротой в глазах.

– Нет, – он качнул головой, – не решила.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня, крепко обнял и больше не отпускал. Но Исаев просто разорвал меня на части своим разочарованным взглядом, тяжело опустил руки, развернулся и ушел.

– Женя! Женя! – звала я.

Но он ушел, так ни разу и не обернувшись.





31





Женя


– Что? Что ты мне принес? – спросил я, не открывая глаз.

Уже несколько часов я лежал на кровати, не реагируя на внешние раздражители. Судя по звукам, Федя добрался до сумок с деталями машины Голдберга, открыл их и теперь гремел запчастями, разбирал остатки инсталляции и стаскивал понравившийся хлам в свое гнездо. У меня не было никаких сил противодействовать ему. Пусть делает, что хочет. Пусть хоть всю мою жизнь разберет на мелкие частички, от нее и так, кажется, ничего уже не осталось.

Лена врала мне. Все это время, пока я думал, что нам хорошо вместе, она всего лишь притворялась. Когда смотрела мне в глаза, обнимала, целовала – врала, врала, врала. Ради чего? Неужели какие-то оценки в зачетке стоили этого? Как можно было так искусно изображать симпатию? Ей самой от себя теперь не противно?

– Ну что? – От очередного тычка в плечо я открыл глаза.

Федор Степаныч, суетясь, забрался на постель.

– Что ты принес? – Мне пришлось сесть.

Енот подобрался ближе и положил передо мной кружевной бюстгальтер, который, видимо, собственноручно отвязал от катапульты.

– Можешь оставить себе, – безучастно проговорил я.

Зверек подвинул вещь ко мне.

– Я не ношу женское белье.

Федор Степаныч не поленился: подхватил бюстгальтер, подлез ближе и положил его на мою ладонь.


– Первый раз вижу, что ты делишься своими находками, дружок.

Енот, дернув мордочкой, вдруг почти по-собачьи завыл.

– Ох, – вздохнул я, – скучаешь по ней?

Федя замер и взглянул мне в глаза.

– Похоже, парень, ей с нами не по пути, – печально сказал я. Взял нижнее белье в руку и протянул ему. – Можешь оставить себе.

Зверек, будто не желая соглашаться со мной, начал суетливо крутиться на месте.

– Я тоже скучаю по ней. И что теперь? Что мне делать?

Но его было не унять. Федя закружился волчком, спустился на пол и начал поднимать и швырять в разные стороны детали проекта.

– Ладно! – Я шумно выдохнул и улегся обратно. – Выпусти пар! Только не могу не предупредить: это не помогает.



На следующее утро мы согласовали с Лирой тексты объявлений, сделали фотографии и связались с типографией по поводу изготовления листовок. В обед я приехал в общежитие, чтобы встретиться с Антохой и с Марли. Вместе с парнями мы разместили объявления в Интернете, организовали массовые рассылки и запустили вирусные ролики.

– Ты ей звонил? – спросил Майкин, когда я засобирался домой.

– Нет.

– А она? Пыталась с тобой связаться?

– Нет! – Я собрал вещи в рюкзак, закинул его на плечи и посмотрел другу в глаза: – А зачем?

– Затем, что вы не безразличны друг другу.

Марли, чтобы не встревать в разговор, надел наушники, лег на постель, закинул ногу на ногу и закрыл глаза.

– Я не хочу быть парнем, которого она стесняется и с которым встречается только тогда, когда никто не видит, ясно? Она и сама это понимает. И тоже не хочет.

Антоха запустил пальцы в рыжую шевелюру и почесал затылок.

– Ты не стремный, бро, – он развел руками, – ты умный, ты прикольный и ты секси.

– О, простите, что помешала, – скривившись, сказала Савина, распахнувшая дверь не в самый лучший момент. – Продолжайте, пожалуйста, сделаю вид, что ничего не слышала.

Но девушка и не собиралась уходить. Она сложила руки в замок и уставилась на Антоху.

– Да, он секси, – повторил Майкин, – и я на месте Лены не стал бы долго раздумывать. Женька закончит универ, изобретет что-нибудь гениальное или откроет фирму по производству какой-нибудь нужной фигни, разбогатеет, а она будет кусать локти. А стремный… стремный знаешь кто? Этот идиот, который тужится на весь экран в рекламе средства от запора! Если она выберет его, то, значит, это ее уровень.

– Сегодня утром я видела, как Кошкин лапал девчонок в фойе, – говоря это, Марина брезгливо поморщилась, – пытался подкатить ко мне, очевидно, из-за экзамена, но я посоветовала ему есть чернослив, авось прорвет плотину. И что? Он ведь даже ничего не понял. Он реально гордится этими съемками и считает себя звездой. Наша Лена никогда не выберет такого.

– Он к тебе подкатывал? – выпятил грудь Антон.

– Ну, я, вообще-то, симпатичная, ко мне многие подкатывают, – без ложной скромности заявила Савина.

– Он к тебе прикасался? Только скажи, что прикасался, и я его…

– Ребят, я, пожалуй, пойду, – тихо сказал я и вышел, оставив их наедине.

Сейчас он ее поцелует, она ему вкатит, но он не отступится. Не самый подходящий для меня момент наблюдать счастливых и влюбленных сумасшедших.

– Да, он положил мне руку вот сюда, а затем сюда, – донеслось из комнаты, прежде чем я закрыл дверь.

– Сюда?! – приглушенно.

Я покачал головой и пошел прочь.

Вечерние улицы дышали летней прохладой, а звезды казались такими близкими и такими яркими, что захватывало дух.

Велосипедные шины с тихим шелестом облизывали асфальт, а я все сильнее и быстрее крутил педали. Мне казалось, что я задыхаюсь, лечу в никуда и не вижу выхода. Мне хотелось повернуть голову и увидеть, как она едет со мной рядом. Но вокруг не было ни души. А мне продолжало казаться, что в скрипе колес, в шуме машин, в стрекоте сверчков я слышу ее голос.



На следующий день я сдавал экзамен. Никак не мог выкинуть из головы тот факт, что Лена тоже должна была сдавать сегодня зачет. Я пытался не думать о том, что она сейчас находится этажом ниже, но мысли упорно возвращались к ней.

Спуститься и посмотреть хоть одним глазком? Дождаться нужного часа и застыть у окна, наблюдая, как она спешит домой? Сделать вид, что мне нужно в деканат, и пройти мимо? Случайно столкнуться на лестнице? Сесть на свое любимое место в библиотеке и ждать, что она придет? Да хотя бы перестать проверять свой долбаный телефон каждые пять минут!

– Исаев! – позвал меня преподаватель.