Теория поцелуя

– Лен, не молчи!

Нет. Нужно было дать ему пощечину! Влепить с размаху. Наорать на него. Да как он смел? Разве я давала ему повод? Да что он о себе возомнил? Книжный червь, таракан библиотечный! Очкарик!

Но разве я этого не хотела? Разве мне не понравилось? То, как он решительно припал к моим губам и как несмело потом подарил мне самый жаркий, самый трепетный поцелуй в моей жизни? Разве я не хотела, чтобы он продолжал?

– Лена!

Да я вообще не понимала в этот момент, что со мной происходит! Меня будто прокатили на самых крутых американских горках, а потом просто швырнули с размаху обратно на землю. Как теперь жить? Как вести себя, если весь мир вдруг перевернулся с ног на голову?

– Гайка, ты где? Ау?

– Ром! – Я повернулась и внимательно взглянула на брата.

– Да? – Гаевский сверкнул глазами, явно ожидая от меня чего-то интересного.

– Ты любишь Настю?

И тут он расхохотался.

– Ты шутишь? Я объявил о своей любви на весь универ! Похоже, ты единственная, кто не слышал об этом.

– Просто, – я пыталась подобрать правильные слова, – она ведь не такая, как все.

– И? – Брат нахмурился, явно не догадываясь, о чем я. – А зачем мне такая, как все? О чем бы я разговаривал с такой, к примеру, как твоя Жанка?

– А как же твои друзья? Они приняли Настю?

– А что друзья? – Похоже, Рома действительно не понимал, к чему я веду. – Как мои отношения с девушкой касаются моих друзей?

– То есть тебе плевать, что они о ней думают?

Брат впился руками в руль и мотнул головой:

– Я считаю так: если кто-то чем-то недоволен, то он мне не друг. И я не стану жалеть, что потерял кого-то из таких «друзей». Мне Настя важнее всех на свете. Я либо с ней, либо никак.

«Разве так бывает?» – подумала я.

– Мне она тоже нравится, – сказала я вслух, – вообще-то.

– Я думаю, что вы найдете с ней общий язык. К тому же у Ёжки прикольные друзья. Я называю их «клуб гениев-балбесов». Мне ужасно нравится с ними общаться.

Я вспомнила слова Левицкого, и мне захотелось спросить Рому о них напрямую, но вместо этого тихо произнесла:

– Вы дружите с Женей Исаевым.

– Да. Я уже говорил маме, что тебе повезло с репетитором.

– Он умный, – кивнула я, – и веселый. Благодаря ему я очень продвинулась со сдачей хвостов. – Рука сама потянулась к губам, на которых еще оставались следы его поцелуя, но я остановила ее на полпути. – Значит, вы дружите?

– Пересекаемся иногда, – улыбнулся брат. – Я стараюсь проводить максимально много времени со своей девушкой, но, когда мы не наедине, то частенько гуляем с ее друзьями.

– И тебе с ними весело?

– Ты хочешь спросить, не стесняюсь ли я их? – спросил Рома, озвучив то, что мне неловко было сказать напрямую.

– Ну да, – едва слышно ответила я.

– Думаю, человек должен ориентироваться на собственные желания. И чего там стесняться? Эти чуваки прикольные, веселые, всегда готовы поддержать друг друга. И знаешь…

– Что?

– Мне нравится чувствовать, что есть куда расти в плане интеллекта. Не то чтобы я хотел стать ходячей энциклопедией, как они, но подтянуться не мешало бы. Пока моя девушка получала образование, я тусовался и тратил папины деньги. А теперь, рядом с ней, мне хочется быть лучше. И не хочется оставаться избалованным дебилом. Я ставлю себе цель доказать ей, что она не ошиблась в своем выборе. Настя меняет меня к лучшему каждый новый день, и мне это в кайф.

– Понятно. – Я прикусила губу.

– Так он тебе нравится?

Такой простой вопрос, а мне будто душу граблями причесали.

– Что?

– Женя. Нравится тебе, да?

– Кто? Исаев? – Я чуть не закашлялась от возмущения.


Как Ромка мог такое подумать?

Я заерзала на сиденье, выпучила на него глаза, втянула в себя воздух и шумно выдохнула.

Боже, да брат видел меня насквозь…

– Это нормально. – Он и не думал надо мной надсмехаться. – Тебе как раз нужен кто-то, кто может почистить твои мозги от налипшей на них бесполезной шелухи. Тот, кто будет тебя любить просто за то, что ты есть.

– Кто будет что… – растерялась я.

– Ничего! – Ромка сдвинул брови и уставился на дорогу.

– Он меня что?

– Да я просто так брякнул, гипотетически.

– Если есть что-то, что я должна знать о Жене Исаеве, то скажи мне это сейчас, – потребовала я.

– Я не могу! – замотал головой брат. – Пусть сам скажет. Не мое это дело.

– Что ты знаешь, Гаевский?! – Я стукнула ладонью по панели.

Роман выругался, остановил машину у обочины и повернулся ко мне:

– Только я тебе ничего не говорил.

– Я – могила!

– Это Женя организовал «Черную метку». Он сделал это для того, чтобы наказать твоего обидчика. Ты ему нравилась, но ведь он был для тебя никем, правильно? Как этот парень подошел бы к Левицкому? Что бы он ему сказал? Поэтому они со своими ботаниками и организовали целый клуб отмщения.

– И… зачем это ему? – только и смогла произнести я.

– Потому что он давно тебя заметил, а ты его – нет. Исаев рисковал ради тебя, а ты даже не знала.

– Бред какой-то, – сказала я. И, понимая, что краснею, спрятала взгляд.

– Любовь часто похожа на бред.

Брат завел машину, и мы поехали дальше. А я так и продолжала сидеть, тяжело дыша и глядя в одну точку.

Никто и никогда в жизни не делал ничего подобного для меня. Все, что я получала от парней, – это наглые приставания, сальные шуточки или недвусмысленные намеки. Мне уже казалось, что по-другому и не бывает. О подобном только в книгах пишут, а в жизни все гораздо прозаичнее. Я и не замечала, что нравлюсь Жене.

И как мне теперь быть? А главное, как реагировать на его действия и слова? Ведь целовал он меня по собственной воле, а потом вдруг заявил, что не хотел этого. И вопрос на миллион: что делать с тем, что этот парень действительно нравится мне?

Особенно теперь, когда никак не получается забыть мягкость его сладких губ и наш поцелуй.





Женя


– Реально?! – Майкин покатился со смеху.

У меня горе, а он ржет.

– Реально, – печально ответил я.

– Чувак, да это гениально! – Антоха похлопал меня по плечу. – Добиваться девушки, сделать все, чтобы поцелуй состоялся, а потом сказать, что не хотел ее целовать. Я бы до такого не додумался!

– Я не виноват, что рядом с ней становлюсь круглым идиотом. – Мне хотелось ударить себя в лоб, да побольнее.

Мы вошли в здание университета и направились к лестнице.

– Это был лучший поцелуй в моей жизни, – признался я.

– Ну, это пока, – усмехнулся Майкин.

– Лучший и единственный.

– Все, теперь жди, – не успокаивался друг. – Если твоя теория верна, то сейчас запустится реакция необратимой влюбленности.

Он закусил губу, чтобы не заржать.