Теория поцелуя

Девушка тяжело вздохнула:

– Скажем так, я вынуждена была завершить его досрочно.

Мы нечаянно соприкоснулись пальцами, и в этот момент в ее сумке зазвонил телефон. Лена вздрогнула и потянулась к сумке. Прежде чем она скинула звонок, я успел заметить, что на экране высветилось: «Харитон».

Чтобы сгладить острый момент, мне пришлось как ни в чем не бывало заявить:

– Я придумал!

– Что? – Она уставилась на меня с интересом.

– Мое желание. Придумал, каким оно будет!

Лена улыбнулась, и на ее щеках проступили едва заметные ямочки. Я никогда прежде их не видел.

– И что ты хочешь?

Определенно очень милые ямочки.

«Ты пойдешь со мной на свидание!» – так и не сказал я. Вместо этого брякнул:

– Ты должна побывать со мной в одном чудесном месте, в котором еще никогда не бывала!

– И все? Так просто? – удивилась девушка.

– Проще не бывает.

– Хорошо, я согласна.

В этот момент опять запиликал ее мобильный.

– Ответь!

– Не хочу.

– Ответь!

– Да не хочу я! – сказала она, глядя мне в глаза.

– Он так и будет звонить.

– Да пусть.

Пока мы пререкались, Федор Степаныч выхватил смартфон и потащил к ведру.

– О боже, нет!

– Федя! Федя, стой!

Мы одновременно ринулись к нему. Лена успела схватить енота за толстую задницу, но телефон выпал из его лап и сделал в воздухе кувырок.

– Ай! Ой! Ай! – Мобильник заплясал в моих руках.

Я жонглировал им в опасной близости от воды, у меня чуть сердце не остановилось. Мгновение – и я прочно ухватил смартфон, а ведро, задетое моим коленом, зашаталось, расплескивая воду наружу.

– Фух! – остановив падение ведра, выдохнула Лена.

– Чуть не утопили, – рассмеялся я, падая на задницу.

Вся моя футболка была сырой.





Лена


– Давай его сюда! – Я забрала смартфон, убрала его в сумку и пригрозила Федьке пальцем: – Ах ты, балбесина! Смотри, что натворил!

Женя поднялся с пола. Вся его футболка была в мокрых пятнах от расплескавшейся воды.

– Это ерунда, – сказал парень, стаскивая футболку через голову. – Хорошо, что телефон не утопили.


Я застыла на месте, наблюдая за тем, как он раздевается. Для ботаника, видимо, не было ничего необычного в том, чтобы раздеться перед посторонним человеком, а мне жар ударил в лицо. Под просторной футболкой оказался красивый мужской торс с достаточно крепкими мышцами.

– Вот поэтому енотов и не держат дома, – весело заметил Женя, склоняясь над ящиком комода.

А я, как завороженная, продолжала смотреть за тем, как движутся его бицепсы, пока он расправляет чистую футболку и надевает ее на себя. Не могла отвести взгляда. Глядя на его низко посаженные джинсы, плотно сидящие на узкой талии, на широкую спину, образующую с плечами красивый треугольник, я забыла, что передо мной стоит все тот же парень, который только что занудствовал, копаясь в моих мозгах, и едва не уронила челюсть на пол.

– Ну, так чем сегодня займемся? – спросил Женя, закончив с переодеванием.

Небрежно бросил мокрую одежду на спинку стула, поправил пальцами волосы и улыбнулся. Ох уж эта улыбка… Мои мурашки, сделав по коже три круга, дружно бахнулись в обморок. Дыщ!

– Мы… я… – пробормотала я, комкая пальцами сумку. – Да! – Внезапно снизошедшее на меня озарение спасло ситуацию: – Когда у тебя соревнования?

– Какие?

– Я про твой проект. – Указала на кучу хлама, лежащего в составленных друг на друга сумках в углу.

– А, этот! – Женя сдвинул брови. – Я забросил затею. Не вариант. С Федей бесполезно договариваться, он все время пытается усовершенствовать его.

– Так сколько?

– Неделя.

– Это уйма времени! – обрадовалась я. – Смотри, что у меня здесь. – Я достала из сумки кусок пузырчатой пленки и протянула Феде. – Я подумала, что если буду отвлекать его всякими такими штуками, то ты сможешь довести до ума свою машину. Тебе же нужно собрать ее, проверить, как она работает, затем разобрать и отвезти на конкурс, так?

– Да, и снова собрать ее так, чтобы она работала.

– Отлично, – улыбнулась я. – Давай, доводи до ума, работай, рисуй схемы, строй свою бандуру, а мы с Федей будем развлекаться, не мешая тебе.

– Ты уверена?

– Конечно! Мы же с тобой типа команда?

– Хорошо, – смутился он.

– Друзья? – Я протянула руку.

Женька отбил пять. Его рука оказалась неожиданно крепкой и горячей.

– Тогда приступай. – Борясь со смущением, я перевела взгляд на Федю, крайне заинтересованно изучающего новую игрушку.

Пока парень что-то рисовал, высчитывал, сооружал и испытывал, мы со Степанычем играли, делали селфи, танцевали вдвоем, хозяйничали на кухне и убирали в комнате. Снова безобразничали, затем собирали мух в банку, пересчитывали монеты и прятали свои сокровища под кровать. Затем снова ходили на кухню, снова заметали следы своих проделок, разбирали бусики, мыли каждую бусинку, собирали обратно, получилось три шикарных колье, которые Федя выменял у меня на ремешки от туфель.

Потом мы с ним охотились за бабочками. Устали! Точнее, я устала, а Федор как ни в чем не бывало кувыркался, показывая, как правильно носить мои туфли. Открутил и утащил к себе одну набойку. Выменяла ее на тушь для ресниц. А затем выменяла тушь на крабик для волос. Федя уснул.

– Меня Рома по пути заберет, – сказала я, подходя к Жене.

– Хорошо, я провожу! – Он с трудом оторвался от строительства какого-то механизма, похожего на горку.

Что-то пометил в тетради, исписанной от корки до корки. Привычным жестом поправил очки, отряхнулся, проверил, закрыт ли замок Фединой клетки, и взглянул на часы.

– Ого! Час ночи! – Он ошарашенно уставился на меня. – Тебя дома не потеряли? Почему ты не сказала мне, что уже поздно?

Я смущенно пожала плечами:

– Ты был так увлечен.

– Когда приедет твой брат?

– Минут через двадцать. Успеем выгулять собак… если хочешь.

– Давай! – согласился он.

Мы вышли во двор, вывели несколько собак из вольеров и повели их к оврагу, где была хорошая лужайка для выгула.

– А ты совсем не такой, каким кажешься, – вдруг сказала я.

– А каким я кажусь?

У меня не было точных определений.

– Странным.

– Разве плохо быть странным?