Тень горы

Он забрал так и не раскрытые нами меню и двинулся в сторону кухни, еще на подходе выкрикивая заказ.

– Извини за опоздание, Лиза. Я узнал о Викраме и сразу поехал к Деннису, а оттуда отвез Вика домой.

– Деннис? Это который Спящий Баба?

– Он самый.

– Я бы хотела с ним познакомиться. Много о нем слышала. Он становится чем-то вроде культовой фигуры. Риш хочет устроить инсталляцию, взяв его транс за основу.

– Могу тебя к нему отвезти, но реально познакомиться с ним ты сможешь только при большом везении. Обычно люди просто находятся рядом с ним, стараясь не ломать ему кайф.

– Не ломать кайф?

– Именно так.

– Мне уже нравится этот тип! – сказала она со смехом.

Я знал ее чувство юмора и тягу к неординарным людям, совершающим неординарные поступки.

– Не удивляюсь. Деннис – это стопроцентно «Лизин тип».

– Нужен творческий подход к любому делу, иначе за него не стоит и браться, – сказала она.

Подали чай и булочки с маслом. Мы обмакивали ломтики в чай, дожидаясь, когда масло начнет таять, и с аппетитом их поедали.

– И как там Викрам?

– Нехорошо.

– Настолько нехорошо?

– Да, настолько.

Она нахмурилась. Мы оба знали, что такое наркозависимость с ее питоньей хваткой.

– Как думаешь, нам следует вмешаться?

– Не знаю. Возможно. Я посоветовал родителям Викрама поместить его в частную клинику. Они вроде согласны.

– А они могут себе это позволить?

– А они могут себе позволить сидеть сложа руки?

– Тоже верно, – согласилась она.

– Проблема в том, что, если даже Викрам отправится в клинику, он пока не готов к помощи. Совершенно не готов.

Она подумала пару секунд.

– У нас с тобой ведь тоже не все хорошо, так?

– А это ты с чего взяла?

– Ты и я, – повторила она тихо. – У нас ведь не все хорошо?

– А что такое «хорошо» в твоем понимании?

Я сопроводил вопрос улыбкой, на которую она не среагировала.

– Что-то лучшее, чем есть сейчас, – сказала она.

– Ладно, – сказал я, – тогда давай улучшаться.

– У тебя с башкой нелады, ты это знаешь?

Мне не хотелось развивать эту тему, но деваться, похоже, было некуда.

– Когда меня в первый раз арестовали, – сказал я, – они провели психиатрическую экспертизу. Я был признан психически здоровым и готовым предстать перед судом. Не могу сказать того же о состоянии большинства своих знакомых, включая эксперта, который меня обследовал. Так уж заведено: прежде чем тебя отправят за решетку, ты должен быть признан вменяемым. Стало быть, все заключенные во всех тюрьмах мира находятся в здравом уме, и это подтверждено соответствующими документами. В то же время за пределами тюрем все больше людей нуждаются в услугах психиатров, психотерапевтов и психоаналитиков. Если так пойдет дальше, очень скоро зэки останутся единственными людьми, психическая состоятельность которых удостоверена официально и не подлежит сомнению.

Она взглянула на меня испытующе – как будто прожектором пыталась просветить насквозь.

– Непростой выходит разговор, – сказала она, – особенно когда у тебя в руке булочка.


– В последнее время, Лиза, все наши с тобой разговоры выходят непростыми, даже когда я всего лишь хочу тебя развлечь.

– Ты считаешь, в этом виновата я? – сердито вскинулась она.

– Нет, я только хотел…

– Не все же время обсуждать, что хочется тебе!

– О’кей, о’кей.

Пришел Атиф забрать посуду и принять следующий заказ. Когда у нас завязывались долгие дискуссии, мы обычно съедали по две, а то и по три булочки. Но в этот раз я заказал только чай.

– Без бан маска? – уточнил он.

– Без бан маска. Только чай.

– Может, возьмете хоть одну булочку на двоих? – предложил он, шевеля кустистыми бровями.

– Никаких булочек. Только чай.

– Тхик, – пробормотал он с глубоко озабоченным видом, набрал в легкие воздуха и крикнул в сторону кухни: – Два чая! Только два чая! Без бан маска! Повторяю, без бан маска!

– Без бан маска? – раздался удивленный голос с кухни.

Я взглянул на Лизу, потом на Атифа, потом на повара Вишала, чья физиономия появилась в окне раздачи. И я поднял руку, выставив один палец.

– Одна булочка! – прокричал я.

– Да! – торжествующе подхватил Атиф. – Одна бан маска, два чая!

Вишал с энтузиазмом закивал в окне и обнажил в улыбке жемчужно-белые зубы.

– Одна бан маска, два чая! – радостно завопил он и брякнул сковороду на газовую конфорку.

– Ну вот, один вопрос уже решили, – прокомментировал я в попытке встряхнуть Лизу.

Обычно мы с ней веселились, сталкиваясь с такими забавными мелочами, пронизывающими повседневную жизнь Бомбея.

– А по-моему, это просто глупо, – сказала Лиза.

– Ну почему же? Атиф…

– Я вчера была здесь с Карлой, и для нас устроили такой же спектакль.

– Постой-постой, ты вчера встречалась с Карлой и ничего мне не сообщила?

– А разве я должна перед тобой отчитываться? Разве ты сам рассказываешь мне, с кем встречаешься и с кем дерешься?

– У меня на то есть причины, и тебе они известны.

– В любом случае вчера здесь повторилась в точности та же сценка с этим же официантом.

– С Атифом?

– Да, Карла тоже знает его имя.

– Он мой любимый официант в этом кафе. Неудивительно, что он ей нравится. Я бы сделал его метрдотелем, будь моя воля.

– Не о нем сейчас речь.

– Значит, будем говорить о Карле?

– Говорить о ней или думать о ней?

– Ты много о ней думаешь? Лично я – нет. Я думаю о тебе и о нас. О том, что с нами происходит.

Она искоса взглянула на меня, нервно складывая и разворачивая салфетку.

Атиф принес два чая и булочку. Я не среагировал на их появление, но официант бдительно застыл рядом с моим локтем; тогда я взял один ломтик булочки, откусил и начал жевать. Атиф с удовлетворением качнул головой и наконец удалился.

– Полагаю, все дело в моей безалаберной жизни, – сказала Лиза, проводя ногтем по линиям сгиба на салфетке.

Я неоднократно выслушивал историю ее жизни, но всякий раз с новыми вариациями, так что был не прочь выслушать ее снова.

– У меня не было никаких проблем в семье. Ничего подобного. Мои предки отличные люди, можешь поверить. Вся беда только во мне самой. Я ходячее недоразумение, и ты это знаешь.