Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми»

– Как и положено – восемнадцать.

– Ты бы, Витя, десяточек осколочных снарядов поменял на бронебойные.

– Сегодня же сделаю, – пообещал заряжающий.

– Не сегодня, а сейчас!

– Так точно! – вытянулся Виктор и побежал выполнять указание. Однако вернулся он быстро и с расстроенным лицом.

– Отказал начальник пункта боепитания, сказал – не положено, выдано по норме.

Павел только зубами скрипнул от злости. Он уже успел переговорить с водителем тягача, тянувшим на буксире подбитый Т-60. Танк легкий, только для разведки и годен.

– Прут немцы, – говорил тот, затягиваясь самокруткой, – и все – танки. Там наших сгоревших да подбитых – тьма стоит.

– А немцы?

– У них подбитых меньше. Новые танки у них появились, «Тигры» и «Пантеры» называются. Не слыхал?

– Не доводилось еще.

– Целый зверинец. Танкисты рассказывали – «Пантеру» только в бок подбить можно, лучше между третьим и четвертым катком целить.

– Ценно! А «Тигр»?

Водитель тягача вытер рукавом вспотевший лоб.

– Ребята говорят – не пробивается. Пушка у него очень мощная, к себе близко не подпускает, наши «тридцатьчетверки» расстреливает с двух километров, а наши снаряды даже с пятисот метров рикошет дают.

– Серьезный зверь!

– Я же и говорю – полно наших подбито. Вот, по ночам машины эвакуируем, если удастся.

– Что так?

– Ночью на поле и наши ремонтники выбираются, и немецкие. Поверишь ли, если сталкиваемся – перестрелка идет, прямо бой пехотный.

Водитель тягача ухмыльнулся:

– Только «Тигр», видно, весит немало, его три танковых тягача едва тянут. Видел я один раз, пришлось.

– Стало быть, тяжелый танк, вроде нашего КВ?

– Да поздоровее будет, и пушка длиннющая. Угловатый, похож на T-IV ихний. А «Пантера» на «тридцатьчетверку» смахивает. Ладно, поехал я, бывай!

– И тебе удачи.

Разговор с водителем тягача Павла озадачил. Раньше на поле боя у Т-34 соперников, равных ему, не было. А теперь новые и грозные танки появились. Не вопрос – наши конструкторы создадут, а заводы выпустят новые танки, с более мощными пушками и более толстой броней. Но будет это не скоро. А сейчас как действовать? И комбат молчит, хотя наверняка уже знает о немецком «зверинце».

После раздумий Павел решил: если придется столкнуться с «Пантерами» или «Тиграми» – стрелять по гусеницам. Попасть сложнее, но зато уж наверняка. Хода лишить, а потом, если удастся, в борт ударить. Идеальных танков нет, и у этих должны быть уязвимые места.

Из танка вдруг высунулся стрелок-радист Анатолий.

– Командир! По радио передали – приготовиться к отражению атаки, немецкие танки у села завидовка.

Павел быстро взобрался на танк. Сидя на танке, открыл командирский планшет, нашел на карте завидовку. Так это же рядом совсем – километров пять всего.

Павел спустился в башню, натянул шлемофон, подключил разъем ТПУ:

– Виктор, заряжай бронебойным.

Через несколько минут по рации передали приказ: обеим ротам выдвигаться к дороге на завидовку.

– Трогай за командиром роты, – приказал Павел механику-водителю.

Танк двинулся вперед, за ним из ложбины выползли другие. Ложбину затянуло сизым дымом сгоревшей солярки.

Они успели проехать около километра, как передний танк встал и тут же выстрелил. Одновременно с этим в наушниках раздался голос комбата:

– «Коробочки»! Немцы впереди! Огонь!

Павел приник к прицелу: «Ага, вот они, идут маршем».

Впереди шли несколько танков, похожих на наши «тридцатьчетверки», за ними – угловатые T-IV. Ну, их-то силуэт Павел наизусть знал.


Павел навел прицел в борт – между третьим и четвертым катком, как советовал механик-водитель тягача, повел стволом, сделав небольшое упреждение, и нажал педаль спуска. Выстрел. Попадание удачное – танк сразу вспыхнул. О! значит, и «Пантеры» можно бить!

– заряжай бронебойным! – закричал Павел.

Сам же начал наводить пушку на T-IV. У немцев уже горело несколько танков. Удар с фланга для них был неожиданным, и они сразу потеряли несколько машин.

Павел успел выстрелить еще раз и подбил еще один танк. Другие стали разворачиваться, подставляя под выстрелы не борт, а лобовую броню. Дистанция между нашими и немецкими танками сокращалась.

Павел четко видел в прицел немецкую «Пантеру», но был готов поклясться, что уж очень она похожа на Т-34. Павел навел прицел пушки на люк, выстрелил. Было видно, как снаряд попал немного правее и высек искры.

– Бронебойный!

Немец успел выстрелить в ответ, но промахнулся – его снаряд лишь слегка чиркнул по башне. Павел подправил прицел и выстрелил.

У немца снарядом вмяло люк, он замер, а через несколько секунд из башни повалил дым. Из открытых башенных люков стали выбираться танкисты.

– Стрелок! Чего спишь? Ну-ка, угости его из пулемета!

В ответ раздалось несколько очередей. На поле боя уже горело до полутора десятков вражеских танков и несколько наших.

– Отбой! – прозвучало в наушниках.

Павел откинул крышку люка. Хотелось вдохнуть свежего воздуха – от пушечной стрельбы внутри танка клубился сизый пороховой дым. Слезились глаза, першило в горле – вытяжной вентилятор не справлялся с газами.

– Андрей, ну-ка давай подъедем к «Пантере».

Когда же подъехали, Павел очень удивился. Никакая это была не «Пантера» – немцы использовали трофейные танки Т-34. Только для командира танка приварили на башне броневую башенку со смотровыми щелями – как на T-IV. Поэтому силуэт танка издалека показался ему знакомым. Да на броне корпуса и на башне были намалеваны немецкие кресты в белой окантовке. Не знал тогда Павел, что немцы используют наши Т-34 у себя на службе. Они были даже в танковых частях СС – в той же дивизии «Дас Райх» было 25 наших Т-34. Вот командирская башенка и сбила Павла с толку.

После боя Павел на танке подкатил к пункту боепитания для пополнения боекомплекта. Вместо израсходованных четырех бронебойных снарядов загрузили пять. Его просто загнали в казенник пушки, но клиновой затвор не закрыли. Расположить его в башне – даже на полу – было просто невозможно из-за тесноты.

К пункту боепитания прибыли другие танки. Из одного выбрался командир роты, старший лейтенант Лапин.

– Поздравляю, Паша! Ты сколько поджег?

– Три. Один T-IV и два Т-34.

– Надо тебя к медали представить. Пока отдыхайте. Разведка наша еще молчит.

– Насчет кухни чего-нибудь слышно?

– Готов уже обед, – засмеялся Лапин. – Идите, обедайте.

Экипаж отогнал танк в ложбину.

– Бери котелки – и на кухню, – распорядился Пашка.

За едой постоянно ходил стрелок-радист. Да и во всех экипажах так было. Случись внезапная атака – без механика-водителя или заряжающего никак невозможно, и получалось, что стрелок-радист – самый малозначащий член экипажа. И на отдыхе – механик-водитель то с двигателем возится, то натяжение гусеницы регулирует. заряжающий ухаживает за пушкой, занимается пополнением боекомплекта. Ежели доходит до чистки ствола, то банником работает весь экипаж, включая командира – одному эта работа не под силу. Да и весь экипаж после чистки ствола мокрый от пота.

Пока экипаж занимался мелкими хлопотами, Анатолий принес котелки и поставил их на траву:

– Хлопцы, бросайте дела, пока не остыла еда, поснедайте.

Уговаривать никого не пришлось, после боя у всех прорезался аппетит. Ели по двое из одного котелка. Когда ложки по дну заскребли, стрелок-радист снял с пояса фляжку и передал Павлу.

– Командир, наркомовские сто грамм!

Паша разлил по кружкам водку. Выпили, занюхали ржаным хлебушком.

– Жалко ребят, два экипажа сгорели. Помянем.

Разлили остатки.

– Что-то много сегодня водки дали, – удивился Павел.

– Водки-то привезли на полный состав роты, вот и поделили после боя на оставшихся, – объяснил Анатолий.

Выпили не чокаясь.

– Похоронить-то нечего, одна зола и пепел остались.

Экипаж помолчал. Им сегодня повезло, а могли сгореть, как и те экипажи. Сегодня бой шел на равных – Т-34 немцев против Т-34 советских. Подловили немцев на марше, ударили во фланг, в борта. А могло и наоборот получиться.

Низко промчались наши штурмовики Ил-2, выше их – истребители сопровождения. Против танков применялись противотанковые авиабомбы. Небольшие бомбы на скопления вражеской бронетехники сбрасывались десятками и сотнями – они прожигали тонкую верхнюю броню. Для немцев их применение стало неприятной неожиданностью.