Танкист живет три боя. Дуэль с «Тиграми»

– А мы думаем – немчура! А он – наш! Эй, разведка, за танк, небось, орден дадут!

Вокруг засмеялись, напряжение спало.

– Чего на тебе форма немецкая? – поинтересовался старшина.

– Я что, в глубокий тыл к немцам в советском обмундировании ходить должен? И с ППШ на груди?

Старшина сконфузился. И в самом деле, брякнул, не подумавши.

– закурить не хочешь? – подступили к Павлу бойцы. И тут же засыпали его вопросами:

– А управлять такой махиной тяжело? А то мы испугались поперва. Прет на нас танк и не стреляет – никак, живьем раздавить хочет.

– Разговорчики! – пресек сержант. – Пошли, разведка!

Павел направился за офицером, услышав сзади:

– Вот повезло парню – танк у немцев угнал. Небось, в звании повысят или орден дадут.

– Ты сам попробуй в тыл немецкий сходить и танк угнать. Тебе точно орден дадут – если вернешься, конечно.

Бойцы засмеялись.

Шли долго, около километра. На Павла косились – уж слишком непривычно было видеть старлея-артиллериста и рядом с ним – немецкого танкиста в полной униформе. Руки у Павла не были связаны, и пистолет при нем оставили, и оттого все выглядело еще более странным.

Едва они дошли до ближних тылов, как в небе послышался гул моторов. Вскоре показались две черные точки, превратившись в пикировщики Ю-87, прозванные солдатами «лаптежниками» за обтекатели на неубирающихся шасси. Они зашли в пикировании и сбросили бомбы.

– Принесло тебя на нашу голову, – с досадой сказал старлей. – Ведь они твой танк бомбят, а минометная батарея рядом.

Что мог сказать в свое оправдание Павел? Он только пожал плечами.

В той стороне, где стоял танк, раздалось несколько взрывов. Старлей, сплюнув, сказал:

– Да мы уже пришли.

Они зашли в избу, и старлей постучал в дверь. Из-за двери крикнули:

– Открыто.

За небольшим столом сидел капитан, курил «Беломор». Дым в комнате стоял коромыслом.

– А, Гладковский, привет. Это кто с тобой? Пленного, что ли, взяли?

– Да нет, сам к нам на танке приехал. Белым днем, через наше минное поле – и не подорвался. Повезло.

– На каком танке? – не понял опер.

– На «Тигре».

– А где он его взял?

– У него у самого спросите. Проехал через траншеи и встал около моей батареи.

– Разберемся. Можете идти.

Старлей козырнул и ушел. Капитан чертыхнулся, пробормотав: «Свалился ты на мою голову – теперь переводчика искать…»

– зачем переводчика? – удивился Павел. – Я русский.

Едва услышав русскую речь, «смершевец» схватился за пистолет.

– Сука, власовец!

– Да что вы все с власовцем! Сначала старший лейтенант, теперь вы! Свяжитесь со СМЕРШем, ведомство Утехина, майор Гурков.

– Так ты из зафронтовой разведки? Так бы сразу и сказал, – успокоился капитан. Он положил пистолет на стол и покачал головой. – Сдай оружие и документы.

Павел достал из кобуры «вальтер» и положил его на стол. Из нагрудного кармана достал офицерское удостоверение. Капитан развернул его, сверил фото. Медленно прочитал по слогам немецкий текст.

– Так ты лейтенант?

– Так точно, командир взвода «Тигров», что стоят напротив нашей передовой.


Капитан выглянул в окно, как будто мог увидеть там танки.

– Подожди, я не понял. Ты немца убил и взял его форму?

– Да нет. Я окончил немецкую танковую офицерскую школу, мне присвоили звание. Служу в пятьсот седьмом танковом тяжелом батальоне.

– замысловато что-то.

Капитан постучал в стену. Вошел сержант.

– Присмотри пока за ним, мне позвонить надо.

Павел вышел с сержантом и уселся в углу комнаты на снарядный ящик.

– И чего с немчурой возиться, – пробубнил сержант. – Пулю в затылок – и все дела.

– С чего ты взял, что я немец? – ответил Павел. – Я русский, свой, из разведки.

– О как! Тогда прости, формой твоей обманулся. Это что же, эсэсовская?

– Нет, танкист я.

– И по-немецки говоришь? – удивился сержант.

Павел ухмыльнулся:

– Как сейчас с тобой – по-русски.

Сержант хмыкнул, замолчал. Ругаться нельзя, «немец» оказался русским, мало того – из разведки.

– Табачку хочешь? Нашего, самосада. Ядреный, аж до печенок пробирает.

– Не курю.

Через полчаса из-за стены постучали, и сержант завел Павла в комнату.

– Есть такой майор Гурков в ведомстве. Вернее – был, погиб месяц назад. И в звании его повысили, подполковником был.

– Жалко.

– Тебя приказали к ним отправить.

Чувствовалось – капитан слегка растерян. Под конвоем Павла отправлять, как пленного?

– Вот что, держи мою плащ-накидку. Надень, чтобы народ не смущать, а то как бы самосуд не устроили. Машину я уже вызвал. Доставят тебя в СМЕРШ армии, там уже решат.

Капитан облегченно вздохнул. С такими случаями он раньше не сталкивался.

Пока машина не пришла, Павел сидел под охраной сержанта. И в кузове полуторки его конвоировал он же.

Павел снял пилотку, сунул ее под левый погон, запахнул плащ-накидку – только сапоги остались видны. Грузовик раскачивался на ухабах, скрипел всеми своими сочленениями, грозя рассыпаться на ходу. Но доехал.

Сержант передал Павла с рук на руки дежурному офицеру, а в отделе его сразу заперли в камеру.

Сколько прошло времени, Павел мог только предположить, поскольку при обыске с него сняли часы и ремень. Однако потом все-таки вызвали на допрос.

Допрашивал его молодой капитан. Сначала последовали традиционные вопросы: фамилия, звание, где служил? Потом – как попал к немцам?

Павел подробно рассказал свою историю о ранении, о лечении в немецком госпитале, переходе фронта и встрече с Гурковым.

– А теперь подробнее: с кем были на связи, как выглядел связной, на какой волне работала рация, пароли – словом, все!

Павел рассказал все. Капитан расспрашивал о номерах частей, фамилиях командиров. Павел все время был в напряжении и очень устал. А капитан выглядел бодро, свежо.

– Теперь об учебе и дальнейшей службе.

Павел рассказал о 500-м учебном батальоне, службе в батальоне «Тигров», о выстреле снайпера и переезде на танке в расположение наших войск. Капитан записывал, кивал головой, задавал уточняющие вопросы.

– Вроде все, товарищ капитан.

Следователь поднялся, подошел к Павлу и вдруг, коротко размахнувшись, ударил его в зубы.

– Какой я тебе товарищ? Пока ты в немецком тылу отсиживался, народ кровь проливал! Я для тебя, гнида фашистская, гражданин следователь!

Павел вытер рукой кровь с разбитой губы.