Танец с драконами. Книга 1. Грезы и пыль
Часть 17 из 20 Информация о книге
— Лорд Янос, — Джон убрал меч в ножны, — я назначаю вас командующим форта Серый Дозор. — Серый Дозор? — удивился Слинт. — Это там вы перебрались со своими одичалыми через Стену… — Именно. Крепость в плачевном состоянии, не стану скрывать — вам предстоит восстановить ее по возможности. Начните с вырубки леса. Берите камни из построек, которые совсем развалились, и чините те, что еще стоят. — «Это тяжелый труд, — мог бы добавить Джон. — Будешь засыпать прямо на камне, слишком устав для жалоб и козней; забудешь, что такое тепло, но вспомнишь, быть может, что значит быть мужчиной». — В гарнизоне у вас будет тридцать человек — десять от меня, десять из Сумеречной Башни, десять от короля Станниса. Слинт потемнел, как чернослив, и затряс мясистыми брылами. — Думаешь, я не вижу, что ты задумал? Яноса Слинта не проведешь. Я охранял Королевскую Гавань, когда ты еще пеленки марал. Оставь свои руины себе, бастард. «Я всего лишь хотел оказать тебе милость, — подумал Джон. — Мой отец от тебя ее не дождался». — Вы неверно меня поняли. Это не предложение, милорд, это приказ. До Серого Дозора сорок лиг. Собирайте оружие и доспехи, прощайтесь с друзьями и будьте готовы отбыть туда завтра, как рассветет. — Так я тебе и пошел подыхать на морозе. — Янос вскочил, перевернув стул. — Не станет Янос Слинт повиноваться ублюдку изменника! Да, у меня есть друзья — как в Королевской Гавани, так и здесь. Я лорд Харренхолла! Отдай свои развалины кому-нибудь из тех дураков, кто голосовал за тебя, а мне их даром не надо. Слышишь, мальчишка? Я туда не пойду! — Нет, пойдете. Слинт, не удостоив его ответом, пнул опрокинутый стул и вышел. «Он все еще видит во мне мальчишку, — сказал себе Джон. — Ребенка, который уймется, если на него накричать. Остается лишь надеяться, что на следующее утро лорд Янос придет в себя». Утром выяснилось, что надеялся Джон напрасно. Слинт завтракал с Аллисером Торне и своими подлипалами. Они смеялись над чем-то, когда Джон сошел в трапезную с Железным Эмметом и Скорбным Эддом. Следом шли Малли, Конь, Рыжий Джек Крэб, Расти Флауэрс и Оуэн Олух. Трехпалый Хобб разливал из котла овсянку. Люди королевы, люди короля и черные братья сидели отдельно. Одни ели кашу, другие набивали животы ветчиной и поджаренным хлебом. За одним столом Джон заметил Пипа и Гренна, за другим Боуэна Мурша. Пахло дымом и жиром, ножи и ложки стучали вовсю. При появлении Джона все разом умолкли. — Лорд Янос, — сказал он, — говорю вам в последний раз: отложите ложку и ступайте на конюшню. Я уже велел оседлать вам коня. Путь в Серый Дозор труден и долог. — Вот и отправляйся туда, мальчуган, — захихикал Слинт, брызгая овсянкой на грудь. — Серый Дозор для таких, как ты, самое место: подальше от порядочных богобоязненных людей. На тебе клеймо зверя, бастард. — Вы отказываетесь подчиниться приказу? — Засунь свой приказ в свою бастардову задницу, — посоветовал Слинт, тряся брылами. Аллисер Торне улыбнулся углами губ, не сводя черных глаз с Джона. За другим столом ржал Годри Победитель Великанов. — Воля ваша. — Джон кивнул Железному Эммету. — Отведите лорда Слинта к Стене… «…И заключите его в ледяную камеру», — мог бы сказать Джон. Неделя во льду усмирит Слинта как нельзя лучше — но, выйдя оттуда, он тут же снова начнет злоумышлять вместе с Торне. «…И привяжите его к седлу», — мог бы сказать Джон. Не хочет ехать в Серый Дозор командиром, пусть едет в качестве повара. Но вскоре он дезертирует — и скольких еще уведет с собой? — …И повесьте его, — сказал Джон. Слинт, побелев, выронил ложку. Эдд и Эммет двинулись к нему, звонко шагая по камню. Боуэн Мурш открыл рот и снова закрыл. Сир Аллисер Торне взялся за меч. «Давай, — подумал Джон. — Доставай. Дай мне случай обнажить свой». Многие поднялись из-за столов — как южане, так и люди Ночного Дозора. Одни братья голосовали за Джона, другие — за Боуэна Мурша, сира Денниса Маллистера, Коттера Пайка… и Яноса Слинта. Последних, насколько Джон помнил, было несколько сотен — многие ли из них сейчас здесь? Все балансировало на острие клинка. Аллисер Торне убрал руку и посторонился, пропустив Эдда. Эдд и Эммет, взяв Слинта под локти, подняли его со скамьи. — А ну отпустите! — возмущался, брызгая овсянкой, лорд Янос. — Он всего лишь мальчишка, бастард, сын изменника. На нем волчье клеймо. Руки прочь! Вы пожалеете, что осмелились тронуть Яноса Слинта. У меня друзья в Королевской Гавани, предупреждаю… — Он не умолкал ни на миг, пока его волокли вверх по ступеням. Джон вышел следом, остальные тоже повалили наружу. У клети Слинту удалось вырваться, но Эммет взял его за горло и стукнул несколько раз о железные прутья. Вокруг уже собрался весь Черный Замок. Вель смотрела в окно, перекинув золотую косу через плечо, Станнис в окружении рыцарей стоял на крыльце Королевской башни. — Мальчишка ошибается, думая, что может меня напугать, — клокотал Слинт. — Он не посмеет меня повесить. У меня есть могущественные друзья… — Остаток его слов унес ветер. «Нет, — подумал Джон. — Это неправильно». — Стойте! — Милорд? — оглянувшись на него, нахмурился Эммет. — Не стану я его вешать. Ведите его сюда. — Смилуйтесь, Семеро, — вырвалось у Боуэна Мурша. Улыбка Яноса Слинта напоминала прогорклое масло. — Эдд, раздобудь мне плаху, — сказал Джон, вынув Длинный Коготь из ножен. Увидев, как несут мясную колоду, Янос залез в клеть, но Эммет его мигом вытащил. — Нет! — кричал Слинт. — Отпусти… вы все поплатитесь, когда Тайвин Ланнистер услышит об этом… Эммет поставил его на колени у плахи, Эдд уперся ему в спину ногой. — Ведите себя смирно, — сказал Джон. — Вы все равно умрете, только мучиться дольше будете. Положите голову как следует. — Высоко занесенный меч сверкнул на бледном утреннем солнце. — Если хотите что-то сказать, теперь самое время. Он ожидал проклятий, но Слинт залепетал, глядя ему в глаза: — Умоляю, милорд… Пощадите. Я согласен, согласен… «Поздно», — подумал Джон, и меч опустился. — Можно мне его сапоги взять? — спросил Оуэн Олух, когда голова Слинта упала в грязь. — Новые почти, на меху. Джон на миг встретился глазами со Станнисом. Король кивнул и ушел в свою башню. Тирион Он проснулся в одиночестве. Носилки стояли, на подушках остался отпечаток тела Иллирио. В пересохшем горле саднило. Ему что-то снилось, но он забыл что. Снаружи переговаривались на незнакомом ему языке. Тирион спустил ноги, спрыгнул. Над Иллирио возвышались два всадника в кожаных рубашках и плащах из темно-коричневой шерсти. Их мечи оставались в ножнах, и толстяку, похоже, ничего не грозило. — Я по нужде. — Тирион сошел с дороги, развязал бриджи и стал поливать колючий кустарник. Продолжалось это довольно долго. — Ну, ссать он мастер, во всяком разе, — заметил кто-то. — Это что, — сказал Тирион, завязывая тесемки, — видели бы, как я сру. Ты знаешь этих двоих, магистр? На разбойников смахивают. Может, топор достать? — Топор? — повторил дюжий ярко-рыжий всадник с растрепанной бородой. — Слыхал, Хелдон? Человечек хочет сразиться с нами! Второй был постарше, с чисто выбритым аскетическим лицом и стянутыми в хвост волосами. — Маленькие люди часто хвастаются, чтобы придать себе мужества, — сказал он. — Утку он, думаю, не убьет. — Подавайте сюда утку — увидите. — Как скажешь. — Тот, что постарше, посмотрел на своего спутника, и рыжий, обнажив меч, сказал: — Я и есть Утка, болтун писучий. «Боги!» — Предпочел бы утку поменьше. — Слыхал, Хелдон? — заржал рыжий. — Поменьше бы предпочел! — Он поменьше, а я потише. — Хелдон, оглядев Тириона холодными серыми глазами, спросил Иллирио: — Для нас есть что-нибудь? — Сундуки и мулы, которые их повезут. — Мулы слишком медленно тащатся. У нас лошади, перенесем сундуки на них. Займись, Утка. — Вечно Утка. — Рыжий спрятал меч в ножны. — Кто тут рыцарь, ты или я? — Высказав свое недовольство, он зашагал к мулам. — Как наш парень? — спросил Иллирио. Дубовые, окованные железом сундуки Утка таскал, взваливая их себе на плечо. Тирион насчитал шесть штук. — С Гриффа вымахал. На днях кинул Утку в поилку для лошадей. — Ничего он не кинул. Я сам упал, чтоб его насмешить. — Твоя шутка имела успех — я тоже смеялся. — В одном из сундуков для него есть подарок, засахаренный имбирь. Мальчик его любит, — с непонятной Тириону грустью сказал Иллирио. — Поеду, пожалуй, с вами до Гойан Дроэ — устроим прощальный пир. — Недосуг пировать, милорд. Грифф отправится вниз, как только дождется нас. Снизу идут недобрые вести. У Кинжального озера замечены дотракийцы из кхаласара старого Мото, а следом, через Квохорский лес, движется Зекко. Толстяк изобразил неприличный звук.