Таймлесс. Сапфировая книга

— Мне тоже нельзя, — сказал Рафаэль. — Встречаемся в четыре в парке. До того времени я постараюсь как-нибудь избавиться от Шарлотты.

— Задание не из лёгких, — я сочувственно посмотрела на Рафаэля.

Рафаэль улыбнулся.

— Кажется, ты меня недооцениваешь, маленькая путешественница во времени.





~~~




Мы можем проследить, как чашка падает со стола и разлетается на куски, но нам никогда не удастся увидеть, как осколки соединяются воедино и целая чашка взлетает на стол. Подобное предположение беспорядочности и энтропии отличает прошлое от будущего и тем самым задаёт вектор движения времени.

Стивен Хокинг





Глава двенадцатая




— Может, я просто надену то же платье, что и на прошлой неделе? — спросила я, когда мадам Россини приложила к моим плечам мечту любой маленькой девочки, платьице нежно-розового цвета, сплошь усеянное бежевыми и бордовыми цветочками. — Я бы с удовольствием надела то, с голубыми цветами. Оно до сих пор висит у меня в шкафу, только скажите, и я тут же его верну.

— Тс-с, лебёдушка, — сказала мадам Россини. — За что же мне деньги-то платят, как ты думаешь? За то, чтобы ты надевала одно и то же платье два раза подряд? — она принялась застёгивать маленькие кнопочки на спине. — Мне лишь немного обидно, что ты разрушила причёску! Во времена рококо такая конструкция на голове могла держаться несколько дней подряд. Дамы для этого даже спали, сидя в креслах.

— М-да, но что бы я делала с этой причёской в школе, — сказала я. Скорее всего, с такой горой на голове я бы до школы даже не доехала, а застряла в дверях автобуса. — А кто одевает Гидеона? Джордано?

Мадам Россини язвительно цокнула языком.

— Ах, этот юноша! Мне он сказал, что помощь ему не нужна. А это значит, что он снова оденется во всё серое и неправильно повяжет шейный платок. Но я устала с ним бороться. Какую же причёску нам соорудить на этот раз? Давай-ка я принесу щипцы для волос, и мы просто вплетём в твои локоны яркую ленту, этого будет достаточно, et bien.

Пока мадам Россини укладывала мои кудри, мне пришло сообщение от Лесли.

«Подожду ещё две минуты, и если le petit français[43] так и не явится, он может забыть о mignonne.»

В ответ я написала:

«Эй, но ведь вы договорились встретиться через четверть часа! Дай ему хотя бы минут десять!»

Что там ответила Лесли, я уже не узнала, потому что мадам Россини взяла мой телефон, чтобы, по нашей с ней традиции, сделать несколько фотографий в костюмах на память. Оказалось, что розовый цвет неплохо подходит к моему лицу (в обычной жизни я бы и не подумала надеть платье такого цвета…), но вот причёска выглядела так, будто меня всю ночь било током. Розовая ленточка в этом хаосе казалась тщетной попыткой хоть как-то скрепить торчащие во все стороны кудри. Когда за мной зашёл Гидеон и увидел всю эту красоту, он, даже не удосужившись спрятать эмоции от мадам Россини, громко захихикал.

— Перестань! Давай и мы над тобой тоже посмеёмся, раз так, — набросилась на него она.

Какой же у него снова был ослепительный вид! Я не могла отвести от него взгляд. Надо действительно запретить так отлично выглядеть. На Гидеоне были тёмные штаны до колен и расшитый тёмно-зелёный камзол, который добавлял блеска и сияния его глазам.

— Ты не имеешь ни малейшего представления о моде! Иначе на груди у тебя давно бы красовалась изумрудная брошь, которая приличествует такому наряду. А что это за шпага? Она здесь совершенно не к месту! Ты ведь сегодня кавалер, а не солдат!

— Тут вы правы, — сказал Гидеон, всё ещё хихикая. — Но зато мои волосы хоть как-то уложены, а не похожи на металлические скребки для посуды, которыми я обычно чищу кастрюли.

Я попробовала смерить его презрительным взглядом.

— Как ты сказал, ты обычно чистишь кастрюли? Ты себя, случайно, ни с кем не путаешь? Например, с Шарлоттой?

— Что-что?

— С некоторых пор ведь она у тебя убирает!

Вид у Гидеона был несколько смущённый.

— Это… не совсем… так, — пробормотал он.

— Ха, на твоём месте я бы тоже так потупила глаза, — сказала я. — Подайте мне, пожалуйста, шляпу, мадам Россини, — шляпа больше походила на огромное гнездо из бледно-розовых перьев. Но, по сравнению с моими волосами, это чудище смотрелось ещё вполне сносно. Во всяком случае, мне так казалось.

Но едва взглянув на себя в зеркало, я поняла, что совершила роковую ошибку.

Гидеон снова засмеялся.


— Всё, пошли скорее! — прошипела я.

— Глаз не спускай с моей лебёдушки, слышишь?!

— Я ведь только этим и занимаюсь, мадам Россини!

— Ну да, — сказала я, когда мы вышли в коридор. Я указала на повязку в его руке. — Повязку можно не надевать?

— Обойдёмся без неё. По известным тебе причинам, — ответил Гидеон. — А также из-за шляпы.

— Ты всё ещё веришь, что в будущем я могла бы заманить тебя за угол и огреть дубинкой? — я поправила шляпу. — Кстати, я тут на досуге поразмыслила над этой возможностью. И теперь мне кажется, что всему есть простое объяснение.

— Какое же? — Гидеон удивлённо поднял брови.

— Тебе всё это померещилось. Уже когда ты лежал без сознания, ты думал обо мне, а потом всё смешалось у тебя в голове в одну кучу, так-то!

— Да, мне тоже приходил в голову такой вариант, — к моему изумлению, Гидеон утвердительно кивнул. Затем он схватил меня за руку и потащил вперёд. — Но — нет! Я-то знаю, что я видел.

— Но почему же ты никому не сказал, что это — как тебе кажется — была я? Что именно я заманила тебя в ловушку?

— Мне не хотелось, чтобы их мнение о тебе стало ещё хуже, ты и без того постоянно под подозрением, — он усмехнулся. — А ты как себя сегодня чувствуешь? Голова не болит?

— Не так уж я и много выпила… — сказала я.

Гидеон засмеялся.

— Ага, точно, вообще-то ты была трезва как стёклышко.

Я вырвала свою руку из его ладони.

— Может, сменим тему разговора?

— Да ладно! Должен же я тебя хоть немножечко позлить. Ты вчера была такой милашкой. А когда тебя сморило в лимузине, мистер Джордж действительно подумал, что ты просто очень сильно устала.

— Я проспала всего пару минут, — пристыженно сказала я.

Наверное, я захрапела или издавала ещё какие-нибудь жуткие звуки.

— Надеюсь, дома ты сразу же отправилась спать.

— Хм-м-м, — протянула я. В моей голове замелькали смутные воспоминания, как мама вытаскивала из моих волос все четыреста шпилек, а я в это время уже спала, даже не успев коснуться подушки.

Но об этом мне не хотелось говорить Гидеону, ведь он-то в это время веселился с Шарлоттой и Рафаэлем за тарелочкой макарон.

Гидеон резко остановился, я налетела на него и от неожиданности перестала дышать.

Он повернулся ко мне.

— Послушай, — пробормотал он, — я хотел кое-что сказать тебе вчера, но решил этого не делать, потому что ты была пьяна, но сегодня, когда ты снова трезвая и колючая как всегда… — он осторожно провёл пальцами по моему лбу, и мне показалось, что из моих ушей сейчас пойдёт пар. Вместо того чтобы продолжить фразу, Гидеон меня поцеловал. Его губы ещё не успели коснуться моих, а я уже прикрыла глаза.

Поцелуй пьянил меня больше, чем вчерашний пунш, мои коленки задрожали, а сердце забилось сильнее.

Когда Гидеон снова взял меня за руку, он, казалось, уже забыл, о чём хотел со мной поговорить. Одной рукой Гидеон опёрся о стену возле моей головы и серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Так дальше продолжаться не может, — сказал Гидеон. Я попробовала успокоить своё дыхание. — Гвен…

За нами послышались шаги.

Гидеон резко убрал руку и обернулся. Через секунду перед нами уже стоял мистер Джордж.

— Ах, вот вы где. Мы уже заждались. А почему Гвендолин без повязки?

— Я совсем об этом забыл. Может, вы сделаете это за меня? — сказал Гидеон и передал мистеру Джорджу чёрную повязку. — А я… пойду вперёд.

Мистер Джордж тяжело вздохнул и проводил взглядом удаляющегося Гидеона. Затем он перевёл взгляд на меня и вздохнул ещё раз.

— Я ведь тебя предупреждал, Гвендолин, — сказал он, завязывая мне глаза. — Будь осторожна во всём, что касается чувств!

— Угу, — сказала я, схватившись за предательски запылавшие щёки. — Тогда не оставляйте нас вместе так часто…

Вот опять — типичный пример образа мыслей хранителей. Если они хотят, чтобы я не влюблялась в Гидеона, надо было посылать со мной какого-нибудь противного зануду. С непричёсанными волосами, грязными ногтями и неправильной речью.

Мистер Джордж вёл меня сквозь темноту.