Таинственный язык мёда

– Тишина!

Когда народ наконец угомонился, Клаудио взял слово.

– Я бы посоветовал убрать с лиц довольные улыбки. Когда вам придется провожать собственных детей на корабль или на самолет, когда вы увидите, что они покидают эти места, чтобы начать жизнь с нуля вдалеке от вас, потому что этот остров будет больше не в состоянии дать им хоть какой-то возможности, вот тогда вы вспомните о моем предложении. Задумайтесь! И сделайте это прямо сейчас! Если вы проголосуете за мой проект, я изыщу способ обойти эту бредовую писульку. То, что это археологическая зона, не означает, что нельзя строить вообще ничего.

Слово взял Никола.

– Аббадульке – это наше богатство. С его морем, горами. С его источником. Если бы нам удалось сохранить все так, как сейчас, и если бы мы лучше организовали транспортное сообщение, логистику, ресторанный бизнес и наладили работу по связям с общественностью, туристы приезжали бы сюда круглый год, и это тоже обеспечило бы нам рабочие места и рост благосостояния. – Никола перевел дух, оглядел всех этих людей, соседей, знакомых ему с детства, и почувствовал выброс адреналина, который когда-то помогал ему находить правильные решения и приводил его к успеху. – Все просто. На острове уже сейчас оказывается ряд услуг. У тебя, Ансельмо, есть небольшая турфирма, а ты, Роза, управляющая в ресторане. У Анжелики есть пчелы, мед и разнообразная пчелиная продукция. У тебя, Сильвия, пекарня. Франко и Лаура сдают комнаты…

Никола продолжал описывать детали своего проекта, согласно которому все семьи деревушки Аббадульке смогут войти в общий кооператив и смогут превратить свое дело на острове в доходный бизнес. Конечно, нужен стартовый капитал и кто-то, кто сможет координировать всю эту деятельность. Все слушали, затаив дыхание.

Когда он завершил выступление, в зале повисла гробовая тишина.

Все, о чем говорил Никола Гримальди, было всего лишь теорией. Но ее легко было перенести на практику.

Клаудио отшатнулся от стены. Во время выступления брата в нем зрела ярость, которая в какой-то момент превратилась в удивление, а затем в гордость. Он поспешил к выходу, следом за ним семенил адвокат с макетом туристического комплекса в руках.





31




Чабрецовый мед (Satureja montana)

Пахнет дождем и грибами, навевает воспоминания о длительных прогулках по лугам, согретым первым весенним солнцем. Это мед доброты и кротости.

Он дарует способность прощать несправедливость.

Насыщенного желтого цвета, равномерной кристаллизации.



Вечер был теплым. Анжелика добежала до самого дома. Она села на землю и склонила голову к коленям.

– Можно, я присяду рядом?

София стояла в дверях и, слегка улыбаясь, смотрела на подругу. Первой мыслью Анжелики было вскочить и убежать, ей очень хотелось побыть одной. На нее давил груз поражения, она вся сгорала от стыда. Маргарита дала ей все, но с единственной просьбой: защитить золотых пчел и дерево, что их оберегало. А она не справилась. Как объяснить все это Софии?

– Как хочешь.

– Прежде всего, ты ни в чем не виновата.

– Правда?

– Ну конечно.

– Я уже на грани, София. Я начинаю понимать, что толкает людей на безумства.

– И что же?

Анжелика провела рукой по волосам, разгладила их и собрала на макушке.

– Беспомощность. Вот что. Когда ты не видишь никакого выхода, никакой альтернативы. Тогда ты поступаешь так, как должен поступить. Клаудио Гримальди ни перед чем не остановится. У него есть деньги, связи. Он вот-вот разрушит все то, во что я верю. Ты видела наш остров? Он великолепен, тут все великолепно. Ты видела это небо? Вдыхала этот воздух? Я не позволю ему! Я должна остановить его во что бы то ни стало.

– Да, этот человек настоящий придурок. Но ты ведешь себя так, будто это ты в чем-то виновата. Почему?

– Я недооценила его. Мне уже приходилось встречаться с людьми, подобными ему. Я ведь знала, что надо быть с ним осторожнее, осмотрительнее. А я была слишком занята тем, что бегала за его братом, и не подозревала даже, что он что-то замышляет.

– Его братом? Что? Ты мне ничего не говорила! – София подалась вперед, округлив глаза от удивления. – Я ничего не знала. Что между вами произошло?

– Ничего.

Анжелика потерла лицо ладонями. Она устала, ужасно устала.

София дождалась, когда Анжелика снова заговорит, а затем легонько коснулась ее руки.

– Я никогда не слышала, чтобы ты так говорила о мужчине. Ты ни разу в жизни ни за кем не бегала. – София ненадолго замолчала. – Ты что, влюбилась?

Если бы у нее было не такое паршивое настроение, она бы рассмеялась от этого заявления.


– Влюбилась, что за слово такое.

– Влюбиться, Анжелика, это значит, что ты счастлива без единой на то причины, когда все, что тебя окружает, кажется тебе прекраснее, ярче, насыщеннее, чем есть на самом деле… Когда сердце колотится быстрее и ты радуешься каждому дню.

– Прекрати, София, я прекрасно знаю, что значит влюбиться.

– Неужели?

Анжелика фыркнула и, передразнивая Софию, ответила:

– Неужели.

– И когда же это случилось? Почему я знаю тебя целую вечность, и ты никогда ни в кого не влюблялась. Я бы была в курсе.

– Это ничего не меняет, тебе не кажется?

На самом деле София считала, что это в корне меняет дело, но Анжелика, скорее всего, была еще не готова это осознать.

Анжелика поднялась на ноги.

– В любом случае, я не хочу о нем говорить.

– Сядь, радость моя. Этот разговор, как я вижу, может быть вполне продуктивным. Теперь, когда мы знаем, в чем проблема, мы можем найти и ее решение.

– Что?

София кивнула.

– Дело не в том, что ты до сих пор в чем-то ошибалась, почему или по чьей вине. Вопрос, на который тебе следует найти ответ, вот какой: на что ты готова пойти ради спасения острова.



Клаудио заглушил мотор и продолжил разглядывать дом, который когда-то принадлежал его родителям. Он терпеть не мог это место, ненавидел его всеми фибрами души. После смерти отца он позаботился о том, чтобы этот дом перешел к Николе. Клаудио не хотел заниматься им.

Холм позади дома завершался резким спуском к морю и обрывом. Последний закатный луч как поток лавы струился в облаках и неспешно опускался на тихие воды залива. Клаудио никогда не был чуток к красоте. А может быть, когда-то и был, но так давно, что он и не помнил толком. Он вышел из машины и зажег сигарету. Дым тут же принес ему чувство удовлетворения, но и оно быстро рассеялось.

На его место пришла пустота. Он долго вглядывался в этот маленький зажженный уголек, затем швырнул его на землю и раздавил каблуком ботинка.

Он надеялся, что Никола дома. В то утро, после злосчастного заседания в мэрии у них дошло почти до рукоприкладства. Никола послал брата к черту, а тот ему угрожал в ответ. Никогда они еще так сильно не ссорились. Никогда еще не прощались с такой ненавистью во взгляде.

Клаудио мог вынести что угодно, но только не это. И решил разобраться во всей это истории. Он понимал, что Никола не идиот. Прекрасно знал, на что способен его братик. Видеть, как брат изменился, было для Клаудио предметом гордости.

Клаудио нашел Николу в кабинете. Он сидел в темном углу с бокалом в руке.

– Ты пьян?

Никола поднял голову и тихо рассмеялся.

– У меня в доме нет столько алкоголя, чтобы можно было напиться.

Клаудио подошел поближе и сел напротив.

– С тобой всегда были одни неприятности. Клянусь, с того самого дня, как ты появился на свет, ты был хуже, чем шило в заднице.

– Что тебе нужно, Клаудио? Мне кажется, того, что мы друг другу наговорили, хватит на… всю жизнь, как считаешь?

– Ты мой брат. – Эти слова Клаудио прозвучали сдавленно.

– Видимо, это и есть ответ?



Часами Анжелика размышляла над словами Софии. Она не говорила об этом больше ни с кем, и в итоге поняла, что главное. Все вело к одному – чтобы сохранить остров, ей нужна была помощь.

Но не любой человек мог ей помочь. Нет, ей нужен был кто-то, кто и правда мог оценить масштаб катастрофы и последствия, что повлекут за собой вырубка леса и уничтожение колонии пчел, полное их исчезновение. Эти пчелы воплощали собой мудрость, передаваемую из поколения в поколение, перед ними преклонялись, о них мечтали.

Она и думать не могла, что они вдруг могут исчезнуть. Одна эта мысль повергала Анжелику в отчаяние. Словно вместе с ними Яя умрет еще раз. Этого Анжелика не сможет вынести.

Единственным выходом было обратиться к Николе. Хотя этот шаг казался ей слишком рискованным. Никола был последней надеждой: он надавит на брата, и Клаудио изменит свое решение.

Анжелика спустилась к пляжу, но Николы там не было. Как не было и его яхты. Но даже когда ей не удалось поймать его по телефону, она не пала духом. Потому что знала, подумай она тогда хорошенько, поразмысли о том, что собиралась делать, они бы ни за что не встретились. Ей не удалось бы продолжать усмирять свою гордость.

Она бы держалась от него подальше, если могла. Она бы даже слова ему не сказала, если бы это было в ее силах. Так она реагировала на все то, что хотела иметь, но не могла. Она отталкивала Николу, старалась вычеркнуть его из своей жизни. Но это не особо получалось.