Свободные отношения

Сейчас вытащу эту суку из кабинета, уволоку в какой-нибудь закоулок и не выпущу, пока все наши разногласия не уладим.

Внутри голос вопит: мужик, очнись! Какие разногласия! Ты только что в ее присутствии другую трахал! Это не разногласия, это — капец, который никаким разговором не уладишь.

И следом Варька вспоминается. Та, прежняя, доверчивый мышонок. То, как она в дверях стояла бледнее смерти, когда с Ирку наяривал и как потом смотрела на меня зареванными глазами.

Твою мать.

А если сделает с собой что-то? Что если во второй раз не выдержит, не смотря на всю браваду?

Перед дверями остановился. Потому что струсил. Потому что пот холодный пробил. Я не знаю, что говорить! Я не готов к ее слезам!

Уйти себе не позволил, хотя очень хотелось. Галстук рывком поправил, выдохнул, зубы стиснул и распахнул дверь.

К чему я действительно оказался неготов, так это к тому, что Варя сидела со своей коллегой у компьютера и смеялась во весь голос, глядя на экран.

Меня аж парализовало. Замер на пороге, хлопая глазами, как бестолковый баран.

Они меня замечают. Темноволосая девушка тотчас утыкается в документы, типа работает, а Лисовая поднимается на ноги и делает шаг в моем направлении:

— Еще раз здравствуйте, Роман Евгеньевич! — улыбка на губах идеальная, без натяга, без дрожащих губ. В глазах ни намека на слезы. — вы чего хотели? С документами что-то не в порядке?

Я охренел. Стою, смотрю на нее во все глаза. Язык к небу примерз, сказать ничего не могу. Пошевелиться не могу.

Она, что робот??? Неживая?

— С документами все в порядке, — хриплю, не в силах справиться с волнением, а она смотрит так участливо, заинтересовано и продолжает заботливым тоном.

— Если вы к Зинаиде Михайловне, то она вышла. Куда — не сказала, — разводит руками с сожалением.

— Тогда позже зайду, — отступаю, пячусь от нее.

— Может, что-то передать? — добивает своей заботой. Смотрит прямо в глаза, не моргая. Словно змея. Огромный безжалостный Каа, гипнотизирующий своим взглядом бандерлога.

— Нет, спасибо, — выхожу в коридор, все так же пятясь от нее.

— Я передам, что вы заходили, — жмет плечами, как ни в чем не бывало и захлопывает у меня перед носом дверь.

Голос внутри тянет: пи*дец тебе, мужик, пи*дееееец.

До конца дня доработал, на автопилоте до дома добрался, на балкон вышел и долго смотрел на вечерний город. В голове винегрет из мыслей. Не понимаю, что дальше делать, как. В каком направлении идти.

Лисовая мне мозг сломала. Совсем. Напрочь. Я как придурок после лоботомии. Беспомощный, не понимающий, где он и что с ним происходит.

Ненавижу ее до посинения, и вместе с тем увидеть хочу, так что кишки сводит от этого делания. Скучаю по ней.

Разве так бывает? Что все мысли только об одном человеке, что образ ее даже в темных облака видится.

А она смеялась… после того, что увидела смеялась… это цепляет больше всего. Страшно становится. Потому что никто не будет в такой ситуации смеяться, если только не все равно.

Ей плевать, да? На все происходящее, на меня, на мои за*бы?

Чувствую, что не усну, пока не узнаю ответ на этот вопрос.

Звоню ей, а в ответ тишина. Набираю снова и снова, а Лисовая молчит. Не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Полный игнор.

В результате, часов в одиннадцать, ошалевший от всей этой херни, срываюсь к ней. Плевать, что поздно, что в такое время в гости не зовут, но мне отчаянно надо увидеть ее, поговорить. Сказать, что…хрен знает что! Внутри столько всего клокочет, что не могу разобраться.

Въезжаю в тихий маленький двор, и в груди давить начинает, от ностальгии по тем временам, когда возвращался сюда, как домой. К ней. Тогда плевать было. По приколу. Сейчас зубы сводит от желания подняться к ней. Знаю, что на порог не пустит, пошлет и, наверное, будет права.

Взглядом нахожу ее окна. Темные.

Уже спит.

Снова пытаюсь дозвониться и снова провал.

Иду к подъезду, набираю номер по домофону, и опять тишина. Не берет трубку. Отключила все, чтобы не беспокоили? Или …ее нет? Ушла куда-то?

Отошел на детскую площадку, подальше, чтобы окна хорошо видеть. Ни огня, ни мимолетного движения, ничего. Это начинает раздражать.

Возвращаюсь к дверям подъезда и не успею позвонить, как они распахиваются. На улицу выходит мужик со здоровенным псом. Смотрит на меня хмуро, подозрительно, но кобель, нетерпеливо натягивает поводок и тащит хозяина прочь, а я беспрепятственно проникаю внутрь.

Через пару минут я уже возле ее квартиры. Сначала прислушиваюсь, пытаясь уловить хоть какой-то звук, доносящийся изнутри. Полнейшая тишина.

Тогда звоню и снова прислушиваюсь. Опять штиль. Продолжаю названивать, скорее от злости и от бессилия, уже понимая, что хозяйки дома нет. Она куда-то укатила, и где ее искать, я не знаю. Я вообще про нее ничего не знаю. Сплошная загадка, ставшая моим наваждением.


Как цепной пес сижу несколько часов в машине под ее окнами, в надежде дождаться ее возвращения.

Бесполезно. Варька где-то шатается, все так же игнорируя мои звонки. Мне все больше хочется достать ее, хоть из-под земли, и задушить к чертям собачьим, потому что это невыносимо.





Глава 20





Варвара


На самом деле мне не смешно, ни капли. Душит разочарование и боль. Да, именно она. Колет под ребрами, потому что в очередной раз ошиблась.

Мне больно, но вовсе не из-за того, что увидела, а оттого, что жизнь у меня странная, не такая, как должна быть, не такая, о которой мечтала. У меня все не так, все неправильно. Накатывает смертельная усталость. Все надоело. Неманов надоел, игры распутные надоели.

Дома усаживаюсь в старое кресло, подбираю под себя ноги и, уставившись в одну точку, вспоминаю. Насильно вытаскиваю на поверхность события сегодняшнего дня. Перед мысленным взором Ромка, заваливший блондинку прямо на своем рабочем столе. Неприятно, но я продолжаю смотреть, вглядываясь в каждую деталь, анализируя, раскладывая по полочкам, безжалостно сдирая защитный покров со своих эмоций. Копаюсь в них грязными руками, пытаясь найти что-то светлое, чистое. И не нахожу. Зато понимаю простую вещь.

Я не люблю Неманова. И никогда не любила. В прошлом он был моим первым мужчиной. Шикарным, уверенным в себе, рядом с которым маленькая дурочка Варя поплыла, нафантазировав нелепую сказку. В настоящем, уже солидная дура Варвара Григорьевна так увлеклась игрой, что спутала азарт, похоть с чем-то большим.

А ничего большего просто нет. Вообще ничего. Ни любви, ни уважения, ни желания быть рядом. Он мне не нужен.

Муторно.

Зря с ним связалась во второй раз. Зря.

Не стоит он этого. И никогда не стоил. Ни единой моей слезы, ни единого порванного нерва.

Просто не мой человек. Игрушка, которая надоела. Вот и все. Точка.

Вспоминаю другого, голубоглазого засранца, который научил меня играть в жестокие игры. Можешь гордиться мной, дорогой муж, я усвоила твои уроки на отлично. Я научилась думать, отсекать лишне, оставляя лишь самое главное.

Он словно чувствует меня, улавливает мое настроение, потому что прилетает сообщение

«Привет. Как дела?»

«Нормально» — пишу, а у самой сердце ускоряется.

«Чем занимаешься?».

«Ничем. Сижу дома, скучаю» — про то, что тяжкие думы думаю нет смысла говорить.

Он мне звонит, а я не тороплюсь отвечать. Смотрю на экран, на его белозубую фотку и снова разлад внутри усиливается.

Зря я Немановым связалась, но это помогло мне понять некоторые очень важные и на удивление простые вещи.

— Привет, любуешься на мою фотографию, — усмехается Мартынов, когда все-таки отвечаю.

— Как ты догадался?

— Я на ней просто ние*ически прекрасен.

Смеюсь, натянуто нервно, чувствуя неприятный ком в горле.

— Титул Мистер Скромность по праву достается вам, господин Мартынов.

— А то! Значит скучаешь?

— Скучаю.

— Сильно?

— Очень.

— По мне? — докапывается он.

— Не уверена, — не могу не поддеть этого самоуверенного нахала.

— Подойди к окну.