Свободные отношения

— Какая же ты… — не могу подобрать слова, чтобы выразить все, что изнутри раздирает.

Она участливо ждет ответа, чуть склонив голову на бок:

— Давай договоримся так, я пойду работать, а ты, посиди, подумай о том, какая я. Потом скинешь варианты смской. Обязательно ознакомлюсь с ними и приму к сведению, — нарочито медленно проводит пальцами по губам, словно стирая мой поцелуй, и уходит, оставив меня в глухом бешенстве.

Какая же дрянь! Уму не постижимо!

А самое поганое, что эта дрянь держит меня за яйца в прямом и переносном смысле этого слова, и прекрасно это понимает.





Глава 17





Варвара


Вот ты и попался, Ромочка. Как мало, оказывается, надо, чтобы ты голову потерял. Уверенная в себе сука, презрительно воротящая от тебя нос, поливающая насмешкой и снисхождением. И все, готов. Попался на крючок, сам того еще не осознавая. Причем уверен, что все в его руках, что управляет ситуацией.

Забавный.

Губы еще горят от его поцелуя, сердце грохочет, как ненормальное, и как это ни странно мне хочется продолжения. Нет, не возобновления отношений, не томных чувств. Ни в кое случае. Мне просто хочется секса, дикого без тормозов и ограничений, и это напрягает.

Хоть в душе для Неманова больше не было места, но тело весьма однозначно отреагировало на его поползновения. Кровь в венах кипит, и внизу живота горячие змеи шевелятся, аж дыхание перехватывает.

Вот так ничего себе.

Мне до чертиков интересно, а как бы это было с ним сейчас, когда он не строит из себя пай-мальчика, а я перестала быть нежной девочкой. Наверное, совсем не так, как раньше — под одеялом, бочком и без света.

Попробовать что ли?



В середине рабочего дня к нам в кабинет вваливается курьер, с огромной вязанкой красных роз.

— Кто из вас Лисовая Варвара Григорьевна? — спрашивает громко, перехватывая неудобный веник.

Церберша брезгливо морщится, Лика, прижав ладошку к губам, восхищенно смотрит на цветы, а я нехотя отвечаю:

— Ну, допустим, я.

— Это вам.

— Блеск! — поднимаюсь со своего рабочего места и принимаю тяжеленный букет, кое-как расписываюсь в бумажке и стою, как дура, не зная, куда эту охапку девать.

— От кого такая красота? — восторженно выдыхает Лика.

— Понятия не имею, — заглядываю внутрь, в поисках записки. Ничего нет. Но я догадываюсь, чьих это рук дело.

— Приличные девушки, на работе работают, а не задницей перед мужиками крутят, — жестко припечатывает Зинаида Михайловна.

— Да и не говорите-ка, распоясались совсем, управы на них нет, — горячо ее поддерживаю, — всех бы поувольнять к чертовой бабушке.

Так, и куда мне теперь эту красоту девать? Вазы здесь нет. Пойти у уборщицы что ли ведро попросить?

Так и поступаю. В результате у нас в углу обосновывается внушительный розовый куст.

— Теперь вонища такая, что глаза режет, — начальницы никак не уймется, а я только жму плечами.

В принципе, я с ней согласна — не люблю розы, и никогда не любила. А мне еще эту кипу как-то до дома дотащить надо! Выбрасывать жалко, ведь цветы ни в чем не виноваты.

Весь день работаю, растерянно посматривая на букет.

Эк, тебя Неманов накрыло-то…

Не припомню, чтобы раньше он меня цветами баловал. Видать, недостойна была, а теперь расщедрился. Это почему-то злит.

А еще злят собственные мысли, из разряда «а что, если».


Что если попробовать?

Я ведь имею, как говорит Илья «право налево». И не пользовалась им никогда по причине внутренних убеждений, потому что в душе еще хранился саркофаг с потрепанными семейными ценностями, да и интереса ни к кому не возникало.

Здесь интереса хоть отбавляй. Трусы уже можно отжимать. Просто, какое-то перманентное возбуждение. Что это? Память тела? Желание что-то кому-то доказать? Незавершённый гештальт?

Так или иначе, но меня тоже накрыло. Я не видела Неманова в своей жизни, но запросто могла представить его в своей постели.

Наверное, раньше бы ужаснулась таким мыслям, отругала саму себя, сказала, что так нельзя, так неправильно. Но это раньше. Сейчас, все было иначе. Сейчас я сидела, думала, грызла кончик ручки, пытаясь решить, как быть дальше.

— Записки так и не нашла? — шепотом спросила Лика, когда начальница выплыла в коридор по своим мега-начальским делам.

— Нет.

— Догадываешься, кто это может быть?

— Понятия не имею, — вру с улыбкой. Мне не хочется, чтобы про нас с Ромой слухи пошли. Мне этого не надо.

— Наверное, сказочный принц, — смеется коллега, рассматривая огромный веник.

— А то! — хмыкаю сдержано. Ромка еще тот принц, просто Королевич.

Она хочет еще что-то сказать, но замолкает, потому что возвращается Церберша и зыркает на нас своими маленькими злобными глазенками. Вот грымза!



После окончания рабочего дня, собираюсь, кое-как поднимаю букет, понимая, что с таким попросту не доеду, вызываю такси.

Однако, внизу, меня ждет очередной сюрприз, в виде Неманова.

Машина припаркована возле самого крыльца и явно ждет моего появления. Вот настырный! Ладно, пусть везет, а то у меня руки уже отваливаются.

— Подвезти? — интересуется с милой улыбкой.

— Естественно, — ворчу и без лишних слов заталкиваю цветы на заднее сиденье, а сама сажусь рядом с водителем, — можно было поменьше веник прислать.

— С чего ты взяла, что это я?

— С того, — смотрю на него искоса, — я, кстати, розы не люблю. Мне ромашки больше нравятся.

— Серьезно?

— Представь себе.

— Я тебе дарил ромашки.

— Не дарил.

— Ну, как же. Я помню букет покупал.

— Видать, не донес. По дороге кому-то отдал. Поехали, давай, уже. Я домой хочу.

Рома усмехается и заводит машину:

— Варь, ты сама любезность.

— Конечно.

Он довозит меня до дома, и явно ждет приглашения подняться, но я молчу. К себе в квартиру я его точно больше не пущу.

— Угостишь чашечкой кофе? — очень тонко намекает наглец, не сомневаясь, что после такого букета я точно растаю и паду к его ногам.

— Нет.

— Почему.

— Кофе на ночь вредно пить. Сердечко барахлить начнет, да и не заснешь.

— Ты заботишься о моем сердечке? — усмехается Неманов, но по глазам вижу, что недоволен, бесится.

— А то! Днями напролет только о нем и думаю! Все, Ром, мне пора. Спасибо, что подвез. Приятного тебе вечера. Пока-пока.

— Стой! — хватает меня за руку, когда уже открываю дверцу, чтобы выбраться на улицу. А у меня бегут мурашки от того места, где прикасается, по руке, вверх спине, и концентрируются ниже пояса. И в голове снова мысль «а что, если?».