Свободные отношения

— В следующий раз, перед тем как начинать…это…

— Называй вещи своими именами. Заниматься сексом, трахаться, совокупляться, сношаться. Как угодно. Как тебе нравится. Но только не позорное «это», — перебивает он, — тебе не кажется нелепым, заниматься сексом, но бояться говорить о нем в слух?

— Хорошо, — сдаюсь, потому что все равно не отстанет, — в следующий раз перед тем, как начать… заниматься сексом, надо убедиться, что на двери табличка «не беспокоить».

— Она была, — нагло улыбается Мартынов, — я специально ее снял. И время специально подгадал, когда она появится.

— Ты вообще нормальный??? — подскакиваю на кровати, толкаю его в бок, — я чуть со стыда не померла!

— Но не померла ведь? И тебе понравилось. Не утруждайся отрицаниями.

— Так нельзя!

— Считай это шоковой терапией, — поясняет невозмутимо, — хочу избавить тебя от лишней стеснительности.

— Не так же! Не заставляя сидеть на твоем члене в присутствии посторонних!

— Ого, смотри-ка! Варя слово взрослое вслух сказала! Сама! И даже не покраснела! — ржет он, — метод работает!

— Придурок!!! — рычу на него и сбегаю в ванну.

— Кстати, она прекрасно поняла, чем мы занимались! — прилетает мне в спину.

Невыносимый!



— Ладно, выходи, не дуйся! — произносит примирительно спустя пять минут.

— Я не дуюсь!

— Я заметил, — не дождавшись моего добровольного появления, сам вытаскивает меня из ванной, где я сижу, как гордый орел на краю горшка.

— Это было неправильно.

— И что?

— Да ничего! Неправильно и все.

— Кто такие скучные правила установил?

— Ты прямо как Неманов рассуждаешь!

— Ты уже задолбала своими сравнениями! Я не он! Не факт, что лучше. Но не он однозначно!

— У меня просто не получается забыть, не получается не думать об этом.

— То есть, пока я тебя тут ублажал, ты мыслями с ним была? — сопит грозно.

— Нет. С тобой. Вернее, мыслей вообще не было. Ни единой, — развожу руками, — А сейчас они вернулись. Я просто не знаю, как с этим справиться и жить дальше.

— Во-первых, завязывай говорить про своего Ромочку. Мне не интересно, вообще. Ни капли. Я не хочу слушать про какого-то му*ака. В конце концов, я твой муж, а не подружка, которой можно плакаться в жилетку о том, что все мужики козлы. Да козлы! И, кстати, я в их рядах. И обсуждать это нам не нравится! Потому что несмотря на то, что козлы, мы все равно убеждены в том, что круче нас никого нет. И если ты не уймешься, то начну рассказывать тебе про своих баб, и поверь тебе это не понравится, потому что по моим рассказам можно еще одну «Войну и мир» написать.

Мне стало неудобно. Действительно, Илья уже не просто друг, он — муж, а я ему вываливаю весь этот мусор, свое нытье из-за другого мужчины.

— Во-вторых, — прохладно продолжает он, — нельзя ничего забывать. Это твой опыт. Бесценный. Да хреновый, болезненный, но твой. Честно выстраданный. И если забудешь, то непременно на те же грабли наступишь. Тебе надо сесть, спокойно во всем разобраться. Разложить все по полочкам, сделать нужные выводы и идти дальше, строя свою жизнь уже с учетом прежних ошибок. Считай, что Неманов тебе подарок сделал, билет во взрослую жизнь. Сложи его где-нибудь в маленькую коробочку в своей голове, — пальцем тихонько постучал мне по лбу, — и живи дальше, не зацикливаясь, но и не забывая. Впереди еще до черта лысого будет болезненных уроков и проблем. И если каждый раз вот так убиваться, то подохнешь раньше времени. Так что все. Эта тема под запретом. И я очень надеюсь, что ты меня услышишь, и не продолжишь внутри, мысленно ее обсасывать. Роман уже сделал все что мог, дальнейшее развитие событий зависит только от тебя.





Глава 11




По возвращению из свадебного путешествия в Москве не задерживаемся.

Буквально на несколько часов прихожу старую квартиру, чувствуя себя неуютно в этих стенах. Мне неприятно. Не хочу здесь больше находиться, потому что все пропитано запахом предательства и осознанием того, какой идиоткой я была.

Связь с этим место порвалась окончательно и бесповоротно, поэтому уезжаю не жалея. Без сантиментов, ностальгии, долгих, тяжелых прощаний.


Собираю вещи и ухожу, надеясь, что теперь начнется новая жизнь. Я к ней готова.

Еще день уходит на то, чтобы съездить в деревню. Бабушка рада до слез увидеть нас обоих. Плачет, обнимает, снова плачет, причитает ласково.

Пирогов напекла к нашему приезду, студня сделала. Не удержалась, гостей позвала, хоть я и просила ее этого не делать. И очень расстроилась, когда узнала, что мы всего на день приехали. Но здесь Илья непреклонен был. С улыбкой, ласково, но твердо объяснил, что билеты уже куплены, работа ждет, учеба. Что нам обоим надо развиваться, расти.

Бабушка всегда трепетно относилась к процессу обучения и к работе, поэтому конечно согласилась, приняла наш отъезд, но опять слезы начались. Сидела, ревела как белуга, повторяя, как она за нас рада, как счастлива, какие мы молодцы.

А мы вокруг нее скакали, утешали, как могли, клятвенно заверяли, что будем регулярно приезжать и ее непременно в гости позовем.

Когда уезжали, она надавала на три сумки солений: огурцы, помидоры, лечо, грибы. Мне неудобно было отказываться, да и она даже слушать ничего не хотела: берите и все тут! Зато Илья довольный был, как слон. Бабушкины заготовки он очень любил и уважал.

Скучать и переживать о прошлом было некогда. Новая жизнь закрутила, завертела калейдоскопом, безумным вихрем, так что времени не хватало на ненужные воспоминания. В один день в деревне, а на следующий — уже едем в аэропорт.



Лондон ожидаемо встречает нас дождями, унылым серым небом и сердитыми порывами ветра. Нам осталось только плотнее закутаться в свои куртки, нацепить капюшоны до самых глаз и идти вперед, навстречу неизведанному.

Прошли таможню, все досмотры, проверки и только тогда смогли выдохнуть.

— Будто мы с тобой на террористов похожи, — ворчал Илья пока шли к багажной ленте.

— Ну а вдруг, — жму плечами. Проверка и проверка, что такого? Я, правда, не такая набалованная, как Мартынов, который привык все по щелчку пальцев получать.

— Ладно, по фиг. Давай чемоданы получать, за нами сейчас приедут.

С чемоданами выходит загвоздка. Спортивная сумка Ильи добирается в целости и сохранности, а мои вещи нет. Оба чемодана будто испаряются. Их нет. Сколько бы мы не стояли, не ждали, их так и не выкинули на ленту. Так обидно стало, что чуть не разревелась.

— Варя, завязывай страдать, — сердито припечатал Илья, — ну нет и нет. Потерялись. Бывает.

— Бывает? — смотрю на него в праведном гневе, — если бы твои вещи пропали, ты бы что сделал?

— Пожал плечами и пошел дальше!

— Врешь! Ты бы всех на уши поставил, заставив искать свое добро.

— Только если бы там было что-то ценное.

— Вот и у меня ценное…было!

— Что, если не секрет? Четыре кофты, трое тапок?

— Там была моя одежда! Вся! Мне теперь даже переодеться не во что!!! Даже трусов запасных нет.

— Можешь без них ходить, я только за, — глумится над моей потерей парень, за что получает сумочкой по плечу, — еще и дерется!

Я снова замахнулась, сердито засопела, сумочку поудобнее перехватила и на него грозно пошла.

— Ладно, куплю тебе новые трусы, только уймись, — в примиряющем жесте руки поднимает и пятится от меня, а самого улыбка от уха до уха. Ему весело.

— Да не в трусах дело!!!

— В их отсутствии? — подсказывает заботливо.

— Мартынов! Ты меня сейчас доведешь, я обратно улечу!

— Мечтай больше! — под локоть меня хватает и в сторону выхода тащит, — все пошли. Мне надоело время тратить. Обещаю позвоню, устрою всем нагоняй и заставлю найти твои чемоданы. Уверен, они просто при погрузке затерялись и прилетят следующим рейсом.

— Если нет? — продолжаю причитать.

— Значит нет.

Вот и весь ответ, и ему абсолютно все равно на мои переживания. Для Ильи это мелочь, из-за которой не стоит переживать.



На парковке нас ждет машина с красивыми номерами. Илья распахивает передо мной заднюю дверь, помогает забраться в теплый уютный салон. Сам закидывает сумку в багажник и заскакивает рядом со мной.

— Добрый день! — приветствует нас водитель.

— Привет, Норман. Мне казалось, отец сам собирался нас встречать.

— У Александра Николаевича внезапно наметилась встреча, — водитель просто жмет плечами, — они с Ольгой Алексеевной к вам вечером приедут.

— О как! — хмыкает Илья, — похоже, Вареник, ждет нас с тобой визит вежливости со стороны моих родителей.