Свет Черной Звезды

И потом я сидела, на бревне, которое принесли специально для меня, рядом с папой, и глядя как разгорается костер, для которого уже свежевали нескольких кабанов, вдруг поинтересовалась:

— А по какому поводу праздник?

Шенге искоса взглянул на меня, улыбнулся и не стал ничего говорить вообще.

— Нет, ну мало ли, может свадьба, — радостно жуя кислые, но какие-то удивительно вкусные ягоды, предположила я. — У гномов кстати свадьба, даже три.

— Надо навестить Ошрое Топор Железная Ручка, — серьезно сказал папа,- поздравить. У гномов редко бывают свадьбы, это праздник для всего подгорного народа.

Упс, как неудобно. А я проскочила мимо, даже толком не поздоровавшись. Надо будет на обратном пути извиниться, поздравить и вообще… вообще у гномов был самогон потрясающий, но… у орков было лучше. И я смотрела на огонь, на то как носятся по лестному охт орчата, как орчанки сноровисто накрывают поляну, и чувствовала себя почти бесконечно счастливой…

Почти, потому что Арахандар не убит, человеческие города не восстановлены! Потрясающе просто! Я надеюсь, у кесаря есть объяснение, потому что в конечном итоге у него будет одно из двух – или объяснение, или отсутствие посуды! Всей! Я еще и окна перебью!

— Утыррка опять злится, — заметил папа.

— Да что-то как-то вообще, — грустно согласилась я. — Динар не появлялся?

Шенге отрицательно покачал головой.

— Чудесно просто, — прошипела вконец злая я, — то есть у меня полный набор – и Арахандар жив, и элементаль Синего пламени на свободе бегает! Слов нет! Надо было за Аршхана замуж выходить, этот вот точно был безжалостный! Он даже меня не пожалел, что о других говорить. И хороший же был ракард, но нет, мне подавай жалостливых! Или это я так на них действую? Динар до меня радостно всем гарантировал извлечение печени путем отрезания, кесарь вообще целое княжество с землей сровнял, но вот он печальный итог – никто никого не убивает! Это вообще нормально?!

Папа слушал меня и посмеивался, а я вдруг подумала – надо будет к Лоре смотаться, поделиться с ней житейской мудростью по поводу мужиков, но… но даже она не скажет: «Я же тебе говорила не ходи замуж за кесаря», потому что Лориана как раз сказала обратное. А ныне, после моего рассказа о ее печальном будущем в случае замужества с Динаром, замуж выходить вообще отказывается. И императрицей отказывается быть тоже! Прекрасная принцесса Оитлона поступила абсолютно уникальным образом – она папу с мамой отправила в Прайду, а моего министра Авера назначила временным правителем. Теперь у меня странствующая сестренка, которая наслаждается жизнью и вообще имела ввиду все правительственные обязанности, и отец, который разрывается между двумя государствами и в целом у него даже на любовниц времени не осталось. Мой родной отец теперь был… ну как я последние пять лет пребывающая в должности наследницы престола. Вот примерно так же. И вариантов избавиться от империи и Альянса Прайды у отца не было. В смысле был, один – рождение наследника с кровью Астаримана. А потому новый император мог надеяться только на внука или внучку, но Лора слала лесом всех кандидатов в мужья. На нашей последней встрече, отец спросил, нет ли у меня зелья, от которого Лориана может забеременеть, пусть даже бастардом. Я просто не смогла сообщить новому императору Прайды, что вообще-то с юности Лора пьет зелье как раз таки с противоположным эффектом, бабка Велерея была прекрасной травницей и кое-что моя сестричка от нее все же унаследовала, но… Добивать Ароиля Астаримана еще и этой информацией я не стала, ему и так хватало радостей в его правящей жизни.

И, когда-нибудь мне придется решать эту проблему, но… я подумаю об этом завтра. Или послезавтра. Учитывая, что я полноценный, хоть и плохо обученный маг Жизни, жизнь у Ароиля Астаримана будет долгая, я бы даже сказала очень долгая, а там может Лора уже нагуляется, наконец. В конце-концов она Астаримана, должна же у нее, в конце концов совесть проснуться… Хотя о чем это я, где совесть, и где Астаримана…

— Шенге, а орки иметь лекарство для беременности? Желательно очень эффективное, такое, чтобы наверняка.

Великий вождь Лесного племени рассмеялся, покачал головой и сказал:

— Утыррке не нужно зелье.

— Да гоблин его ведает, отец через пятьдесят лет жить еще будет, но вот сможет ли Лориана родить в семьдесят, уже вопрос.

— Утыррка все хочет заглянуть в будущее, — вновь посмеиваясь, сказал папа.

— Утыррка не хочет в будущее, правда не хочет. Утыррка просто думать на перед, — возразила я.

Шенге вновь как-то странно посмотрел на меня, похлопал огромной лапой по ноге и сказал:

— Утыррке надо успокоиться и думать о хорошем.

— Да я бы с удовольствием, — невольно вновь перешла на оитлонский, — вот прибью Арахандара и буду жить счастливо, и думать – ну только о хорошем! Вообще ни о чем плохом даже не подумаю… наверное. Это не точно, потому что еще дел масса, правление, империя, придется жестко добить всех несогласных с правлением Адраса, а это темные, с ними в любом случае нужно осторожно. С другой стороны у меня есть кесарь, так что осторожничать придется им. Правда еще есть высшие, но опять же у меня есть кесарь, так что если они к нам опять заявятся, то кто им лекарь? Не я точно. В общем если заявятся, их проблемы.

А потом был праздник.

Шумный, с песнями и танцами, с жаренными кабанами и разыгрывающими сценки из сказок орчатами, с теплом и уютом давно ставшего мне родным охт лестного племени, с кесарем, который, подошел, сел рядом со мной, молча обнял, и протянул руку шенге, здороваясь.

— Ненавижу! — честно призналась я, когда Араэден обнял, уместив голову у меня на плече.

— Знаю, — тихо ответил он, целуя мои волосы.

— Я тебе всю посуду в твоем дворце перебью!

— В нашем. Хорошо, нежная моя, я прикажу принести тебе… три тарелки.

Шикарно просто! За каким гоблином я вообще вышла замуж?!

— Интересная постановка вопроса, — отодвинув мои волосы, и легко касаясь губами шеи, произнес император.

Он еще и издевается!

Развернувшись к супругу, я выразила все свое негодование в одном:

— Какого дохлого серого гоблина ты решил оставить его в живых?! Объясни мне, будь так любезен. Потому что на данный момент, я вообще не понимаю, какого…

Меня остановил стальной блеск в его глазах. Не ледяной, нет, для меня у Ледяного Света больше не было никакого холода, но кошмарный несгибаемый характер, увы, в наличии имелся.

— Нежная моя, — очень тихо, но пробирающим до содрогания голосом произнес Араэден, — решения о том кого казнить, а кого нет – принимаю я. Принимал, принимаю и принимать буду.

И… хоть ты тресни. Араэден был бесконечно нежным со мной, терпеливым, понимающим и иной раз позволяющим мне многое, но да – решения всегда принимал он. И с одной стороны я, воспитанная в патриархальном обществе принимала это, потому что он мужчина, но с другой стороны:

— Ненавижу! — предельно конкретно высказалась я. — Ненавидела, ненавижу и ненавидеть буду!

Тихая усмешка, нежное прикосновение к моим губам, и неожиданный вопрос шенге:


— Ты не сказал ей?

Я, готовая высказать больше, чем уже озвучила, удивленно переспросила:

— Не сказал что?

Лесной орк улыбнулся, посмотрел на огонь, выражение его лица приняло очень серьезное выражение, и все вокруг затихли, готовясь услышать великую мудрость леса:

— Нет.

На мудрость это как-то не тянуло.

— Нет «что»? — уточнила я.

Кесарь обнял меня чуть крепче и тихо сказал:

— Я предоставлю тебе все сервизы Эрадараса. Вообще все, что способно разбиться. И окна во дворце в твоем полном распоряжении, как в принципе и во всей империи. Но если тебе и этого будет мало, уверен, Адрас с удовольствием поделится всеми фарфоровыми сервизами Тэнетра.

Я… начала внезапно осознавать масштабы катастрофы.

— Только не говори, что ты выдал Элиситорес замуж за этого постелепровального арахнида! — прошипела я.

Не то чтобы я так подумала, но пресветлые, эларийская честь, и свадьбы у гномов… все вместе как-то напрягало.

Кесарь рассмеялся, вновь прикоснулся губами к моей шее, и произнес:

— Нет. И женщины гномов тоже не пострадали.

Я уже даже не знала о чем думать. Исходя из того, что мне на откуп отдали все сервизы даже не дворца — империи, рассчитывать на что-то хорошее не приходилось.

В моей голове стремительно проносились мысли одна хуже другой, все хуже, хуже и хуже, и я уже подумывала о том, что вместо тарелок, мне очень даже подойдет нож, не то чтобы я умела пытать, но в жизни всему надо учиться, и…

И тут шенге сказал:

— Под сердцем Утыррка забилось иное. Маленькое. Хрупкое. Оно не хотеть тяжелых решений и казней, оно хотеть света, счастья, добра и много любви.

Я замерла, потрясенно глядя на папу. А шенге так же тихо продолжил:

— Утыррка не знать любви очень долго, Ледяной Свет тоже расти без нее. Но вы оба умеете любить. И маленькому сердцу, что бьется в Утыррка, понадобится вся ваша любовь.

Я продолжала сидеть, все еще не понимая, о чем папа вообще сейчас говорит.

И тогда Араэден пояснил то, что мой разум понимать отказывался:

— У нас будет ребенок, нежная моя.

Еще несколько секунд я сидела, не до конца понимая, что… стану матерью? Эта новость потрясла. Испугала. Вызвала тысячу вопросов и в то же время… у меня будет ребенок?

— У нас, — мягко поправил Араэден.

Святая Мать Прародительница! Почему-то я даже мысли подобной не допускала, не предполагала, даже не брала в расчет, хотя в принципе все закономерно – брак, муж, дети… У меня будет ребенок!

— У нас, — уже с явственным нажимом произнес кесарь. И угрожающе добавил: — Еще одно «у меня» и у тебя в принципе никогда не будет возможности убить Арахандара.

Дохлый серый гоблин!

— У меня! — упрямо повторила я. И добавила: — Так, значит теперь возрождение человеческих городов твоя проблема, мой кесарь. И разбирательства с лордами Великих дворцов! И Тэнетр. И…

Он мягко взял меня за подбородок, развернул к себе, посмотрел в глаза и тихо сказал:

— Хорошо, я разберусь. Что-нибудь еще, нежная моя?

Мне очень хотелось ответить что-нибудь язвительное, но… рука мягко соскользнула на живот, он накрыл мою ладонь своей большой и сильной, и чувствуя его тепло, его поддержку и в принципе его рядом, все что я смогла сказать, это:

— У нас будет ребенок…

— Да, нежная моя, — Араэден, с улыбкой прикоснулся к моим губам.

Может ли поцелуй дарить уверенность в завтрашнем дне? Может, если тебя целует сильный, несгибаемый и способный на все ради тебя мужчина. Но, когда ты женщина, сомнения остаются даже при таком раскладе. Ребенок?! Да какая из меня мать??? Из меня и дочь вышла так себе, а тут ребенок… Мой…

— Наш! — уже почти прошипел кесарь.

— Не мешай, я страдаю! — окончательно психанула беременная женщина.