Супергерой для Золушки

– Ни за что!!! – Обошла столик, прошла мимо испуганной Веры и обернулась уже в дверях. – У меня нет никаких проблем! Я прекрасно выгляжу, прекрасно себя чувствую и не нуждаюсь в советах такой… малолетки, как ты!

– Отрицание – это шаг назад, Варвара. – Все тем же тоном сообщила блондинка, медленно откидываясь на спинку дивана.

– Идите, знаете куда?! – Наградила каждую из них негодующим взглядом.

– Ладно, все-все, мир. – Сдалась Ника, поднимая руки. – Садись, вон Жентосик пришел. – В дверях показался тщедушный хилый парнишка с дредами. – Сейчас хату твою вскроет, и пойдешь домой.

Испепелила взглядом вошедшего, повернулась к девушкам, чтобы высказаться на прощание и замерла, заметив немалый испуг на их лицах.

– Варь, ты… плачешь. – Дрогнувшим голосом отозвалась Вера. Подошла ко мне ближе. – Смотри.

Развернула к маленькому зеркалу на стене.

– Не может быть. – Прикоснулась пальцами к щеке и ощутила вдруг горячую влагу.

– Говорили же, получится. – Выдохнула, словно не веря самой себе, блондиночка.

– Ника, ты гений. Тебе надо было сразу на мозгоправа идти учиться. – Вера уже гладила меня по плечу. – А ты пореви, пореви, Варенька, пожалей себя, не бойся. И мы пожалеем. Тебя, вообще, кто-нибудь когда-нибудь жалел?

На удивление я еще могла говорить:

– Папа. Давно.

Дрожащей рукой сняла очки, изображение размывалось все сильнее. И теперь не от зрения – от хлынувших ручьем слез.

– Ты реви-реви, не сдерживайся. – Вера прижалась ко мне, обнимая. – Людям не обязательно думать, что ты железный дровосек. Здесь все свои. – Ее руки похлопывали мою спину. – Вот, видишь, нормальная девчонка оказалась.

– А я чо? – Усмехнулась Ника откуда-то с размытого дивана. – Я ничо.

– Надменная! Надменная! Дубина ты, а не психологиня!





6.




Выбиралась из-под одеяла, словно из-под тяжелой бетонной плиты, расплющившей голову, но для каких-то целей пощадившей и не прибившей меня сразу и на смерть. Думала, жизнь окончена, когда проснулась под утро в туалете с гранулами кошачьего наполнителя в волосах и наощупь поползла к постели. Но настоящее мучение – вот оно. В привкусе кислых помоев во рту, в разрывающей горло сухости, в гудящей паровозным гудком головной боли, сваливающей с ног. Вот оно – испытание почище любых терзаний совести. Просто видеть свое отражение в зеркале и даже не узнавать его…

Черные круги под глазами незнакомого мне чукотского оленевода, паучье гнездо вместо прически, потрескавшиеся сухие губы и предательски дрожащие руки. Неужели, все это я? Ужас!

Но ничего. Будем считать, что все случившееся мне только приснилось. Не знаю, как жить дальше и что теперь делать, знаю лишь одно – работа отвлекает. Быстро приняла ванную, оделась, скатала в калачик еще влажные, тщательно прочесанные щеткой волосы, закрепила невидимкой, схватила сумку и выбежала на свежий воздух.

Борясь с накатывающей волнами тошнотой, направилась вдоль набережной. Пыталась отвлечься, слушая море, разглядывая прохожих и подставляя лицо под по-летнему ласковые лучи солнца. А еще раз за разом прокручивала в голове детали расследуемого дела – все лучше, чем вспоминать, как пришлось вчера возвращать кольцо тому, кто меня предал. Тому, кто обрек на одинокие ночи в холодной постели.

– Варвара Николаевна, – воскликнул дежурный, – вы опять ни свет, ни заря. Суббота же!

– Добро утро, – вздрогнув, ответила я. Слова мужчины ударили в голову, словно колокол. – Работа…

– Выглядите неважно, – полноватый лейтенант разглядывал меня беззастенчиво.

– Не выспалась, – вздохнула, упираясь бедром в турникет.

«Балда. Приложи пропуск» Ткнула сумкой в индикатор и, увидев зеленую стрелочку, решительно продолжила движение.

– Наслышан, – тоскливо произнес на прощание дежурный.

С трудом попав ключом в замочную скважину, отперла дверь кабинета и вошла. Теперь у меня ныло уже все тело. Повесила сумку на спинку стула, расстегнула жакет, схватила тряпку и принялась протирать подоконник. Такое занятие всегда хорошо отвлекало и настраивало на нужный лад. А еще после влажной уборки глаз не раздражали мелкие пылинки, мелькающие под обнажающими солнечными лучами.

Вымыв руки, еще раз взглянула в зеркало: вполне сносно, но на людях лучше не показываться. Вскипятила воду, заварила кофе и уселась за стол. Предстояло теперь только привести мысли в порядок и сосредоточиться. Пожалуй, первый раз в жизни это казалось мне почти невозможным.

– Привет, – на пороге вдруг показался сияющий Лунев. Явно выспавшийся, свежий, гладко выбритый.

Выпрямилась и застегнула жакет на одну пуговицу.

– Привет.

Наверное, мой голос прозвучал как старая скрипучая половица. По крайней мере, мне точно именно так и послышалось. Прокашлялась и потянулась к чашке с кофе.

– О-о-о, – Егор вошел, закрыл за собой дверь и двумя руками взъерошил аккуратный ежик каштановых волос. – Что пила?


Бросила на него испуганный взгляд и обожгла язык большим глотком горячего кофе. Как он догадался?

– Белое вино, – произнесла, поморщившись.

Майор подошел к подоконнику и дернул на себя створку окна. В комнату ворвался запах моря и соли.

– А потом? – Спросил он, усаживаясь напротив.

Мне захотелось сползти под стол.

– Если скажу, разочаруешься во мне, – почти пропищала, припадая губами к кружке.

Лунев засмеялся, и мне пришлось с удивлением отметить, что его голос приятный, низкий и густой, словно расплавленная карамель.

– Не смеши меня, Комар. Я же все про тебя знаю.

– Водку, – призналась, тихонько вздохнув.

Его глаза моментально загорелись.

– Ты? Водку? – Спросил, откидываясь на спинку стула. – И с кем?

Пробежалась взглядом по его сильным рукам, по бицепсам, ясно очерченным под рубашкой. Надо же, пока даже не верилось, что у меня еще может с кем-то сложиться после Альберта. Слишком приучила себя к мысли, что мы теперь «вместе и навсегда». Долго ли буду отвыкать? И смогу ли?

– Я что, на допросе? – Зевнула в кулак.

Егор продолжал рассматривать меня, склонив голову набок.

– Прости. – Моргнул несколько раз, будто пытаясь от чего-то отвлечься. – Профдеформация. Мне просто стало интересно, что тебя заставило пригубить столь низменный напиток.

– Расскажу, не поверишь.

Он уселся удобнее, широко расставил ноги и скрестил руки на мощной груди:

– Рассказывай. Выходной, времени много, послушаю.

– С подругами. – В три глотка допила остатки напитка и, положив пальцы на виски, принялась массировать. – Да глупо вышло. Сама не знаю, чего на работу пришла. Думала, с документами поработаю, изучу все еще раз внимательно. Дома все равно заняться нечем.

– Я серьезно, Комар, давай выкладывай. – Теперь Лунев хмурился.

Положила руки ладонями на стол, будто на библию, и выдала как на духу:

– Меня Альберт бросил.

– Подожди, – выпрямился Егор, накрывая своими горячими руками мои. – А свадьба? Ты же говорила…

– Не будет свадьбы, – сверля глазами бледную кожу на костяшках его пальцев и боясь пошевельнуться, произнесла я.

– Этот сукин сын мне сразу не понравился! – Выдал он.

– Что? – Дернула руки на себя, освобождаясь. – Почему ты мне сразу не сказал?

– Ну… – Тяжелые ладони заскользили по столешнице и быстро скрылись в карманах его джинсов. – Ты же такая счастливая была…

– Спасибо. – Усмехнулась, вздымая взгляд к потолку. – Я была слишком занята работой, чтобы заметить, что у нас с ним что-то не так… Но то, что он наговорил мне вчера… Это заставило задуматься, все ли в порядке со мной самой.

Лунев наклонился на стол, привлекая мое внимание.

– Что, совсем плохо тебе?

– Ну… – Пожала плечами.

– Голова болит?

Живет своей жизнью. Прокручивает мозги внутри черепной коробки, как в барабане стиральной машины. Взбалтывает их будто миксером.

– Ну… – Промычала, вновь хватаясь за виски.

– Пошли скорей, – он вскочил, схватил мою сумку и потянул за руку.

– Куда?

– За лекарством.