Сумеречный мир

Не осознаю, что начинаю стонать от одной лишь мысли о том, как мы будем скользить по ней сплетенными в страстных объятиях телами. Зверь мужа отзывается на мой полуживотный стон – я слышу рычание, зарождающееся в самой глубине его горла. И чувствую тяжесть его тела, что нетерпеливо сжимает мое.

Зарывшись лицом в мои волосы, кот утробно рычит. И глубоко дышит, наполняя легкие ароматом моей кожи. Его губы, а вслед за ними и руки вновь и вновь путешествуют по моей груди и шее. Доверчиво откинув голову, я позволяю Егору любые шалости, млея от прикосновения его шершавого языка и острых зубов.

– Ты бесподобна, Ксения. Ты создана для этого места, для моей кровати, для меня… – звучит музыкой страсти.

Всего несколько страстных поцелуев, и нас вновь уносит в водоворот яростной страсти. Объятия становятся крепче, трение наших тел – жарче, стоны – громче. Закрыв глаза, я полностью отдаюсь власти Егора, подчиняюсь своей паре. Волосы, разметавшиеся по плечам, спине и рукам, прилипают к влажной коже. Голова откинута назад, губы приоткрыты, позволяя вырываться наружу рваному и судорожному дыханию в такт сильным и глубоким толчкам.

С каждым движением сила распирающего изнутри удовольствия все нестерпимее, острее. Она заслоняет от меня все, затягивая куда-то в глубину наших соединенных тел. Для последнего мига, для наивысшего всплеска восторга мне не хватает совсем чуть-чуть… чего-то нужного… желанного… необходимого.

«Укуса!» – осознаю я, пронзенная вспышкой острой мимолетной боли, проваливаясь во тьму полного блаженства.

Тело сотрясает дрожь невыразимого восторга. Я чувствую, как со звериной исступленностью двигается Егор. Тоже начинает дрожать… Представляю, как наши сплетенные в самой яростной страсти тела скользят вверх и вниз по прохладному шелку. Уже едва осознаю, как пальцы комкают простыни, сплетаясь с руками мужа.

– Жена… – глухо вторит он моим мыслям, стискивая меня в последнем, самом сильном объятии.

Так мы и замираем, переполненные чувством удовлетворения и накатившего бессилия. Не расцепив объятий, охваченные истомой, падаем на кровать, шумно дыша и возвращаясь в реальность.

«Мы истинная пара» – прислушиваясь к ощущению небольшого жжения в месте, где шея переходит в изгиб плеча, я ликую.

– Я твой, – глухо и неожиданно серьезно выдыхает Егор. – Весь и навсегда.

Зажмурившись от восторга, вслушиваюсь в эхо его слов, звучащее в моей душе. Упиваюсь волной тепла и любви, переполняющей сердце. И в ответ лишь теснее прижимаюсь к мужчине, упираясь носом в небольшую впадинку над ключицей. И дышу, дышу, дышу…

Только запах Егора действует на меня как сильнейший афродизиак, сводя с ума и заставляя мечтать о дальнейшем. Прикрыв глаза, усталая и счастливая, уже с трудом понимаю, где реальность, а где мои фантазии. На самой границе сна сердце на миг замирает от его шепота:

– Спи, любимая. Я рядом.

«Сегодняшний день стал лучшим!» – призналась себе, засыпая в объятиях мужа, обвив его тело руками и ногами.





Глава 32




Шесть лет спустя



Август в нынешнем году выдался жаркий и душный настолько, что в раскаленный, пыльный и пропахший выхлопами город носа высовывать из лесного поселка без лишней надобности не хотелось. И хотя завтра, согласно телепрогнозу, будет еще жарче, наш местный «метеоролог» Пелагеюшка с уверенностью заявила, что дождь совсем близко.

С приближением сумерек солнышко окрашивало жалкие облака во все оттенки красного. И я наслаждалась закатом и наконец-то потянувшейся с реки прохладой, сидя на траве. Поджав под себя ноги и полулежа на одной руке, беззаботно жевала травинку и лениво наблюдала за праздничной суетой, царящей вокруг. Мужчины нашего клана носили столы, а женщины быстро накрывали их белоснежными скатертями и заставляли различной снедью.

Чуть в стороне группа мужчин под руководством Андрея Лаврина сооружала огромный костер, на котором ночью сожгут чучело, символизирующее уходящее лето. Затем пепел развеют по ветру, и тот разнесет его по земле, чтобы была богаче и плодородней. Впервые услышав об этом празднике, я подумала, что жители Сумеречного соединили сразу несколько старых традиций, добавив к ним часть относительно новой – поклонение серому пеплу, изменившему их жизни навсегда восемь веков назад.

День Пепла отмечали все жители серого мира: маги, вампиры и перевертыши – без исключений. Праздновали с размахом, гуляньями и ломившимися от всякой всячины столами. Как только солнце зайдет – в небо взметнутся искры костра, а в полночь сожгут чучело. После, развеяв его остатки, мужчины и женщины прыгают через огонь. А у оборотней затем принято убегать в лес, сливаясь со своей звериной сущностью и отдаваясь страсти.

Сегодня мой дом превратится в большой детский сад, приглядывать за которым останутся Пелагея Павловна с Варей. Лисичка готовится стать матерью во второй раз. Глеб опять весь на иголках. Контролирует каждый «ох» и «ах» ненаглядной Варюшки и заодно привлекает «поучаствовать» в собственном сдвиге Капитолину. Бедной целительнице теперь хоть не вылезай отсюда. Впрочем, Сава оказался настолько упертым собственником и ревнивцем, что, мне частенько кажется, сам подговаривает друга держать его с таким трудом завоеванную жену-магичку в пределах территории клана. Ведь они тоже ожидают пополнение – первенца. Закурский с ума сходит от переживаний по этому поводу.

– Мама, мама, можно я с Петрушей на качели пойду? Ему дядьки большие построили, – окликнул меня Сережа с другого края полянки.

Через секунду мой средний сын, не дождавшись согласия, подтянув штаны на лямках, рванул за лучшим другом к нему во двор. Следом за ними, вообще без спроса, видно, устроив еще и праздник – Непослушания, понеслась моя младшенькая дочь Иришка – рысенька. Девочка отличалась боевым характером и как сущностью, так и способностями ощущать эмоции, не говоря уже о внешнем сходстве, пошла в меня.

Зато Стас – старший из наших тройняшек, родившихся ровно через год после моего боя с Геллой, где-то уже заработав наливающийся под глазом синяк, с мрачным видом подошел ко мне и сел рядом. Затем забрался на колени, обнял меня за шею и тяжело вздохнул.

Крепко прижав мальчика к себе, чмокнула в щеку и осторожно поинтересовалась:

– Ну и кто тебе глаз подбил?

– Васька Насонов, – буркнул сын.

– И по какому поводу?

Я оказалась трепетной и нервно-тревожной мамашей, за что мне частенько доставалось от их строгого папки. Поначалу любые синяки и ушибы приводили меня в ужас. Но муж воспитывал из сыновей мужчин, запрещая бегать за ними по поселку как наседке и требуя предоставить им разумную свободу. И никакие мои вопли, что детям всего-навсего пять лет, не помогали. Станислав и Сергей должны быть самостоятельными, ответственными и умеющими за себя постоять. И этому муж учил сыновей денно и нощно. Только Иринку позволялось баловать, холить и лелеять, растить хозяюшкой и домашней барышней. Увы, девочка родилась в тройне и ни в чем не хотела уступать братьям, следуя за ними тенью.

– Он забрал мой вертолет, – поделился со мной сынуля. – Я двинул ему в морду, покарябал о клыки руку, – пострадавший сунул мне под нос небольшой грязный кулачок со сбитыми костяшками, заставив охнуть от сочувствия. – Он сказал: мой ягуар меньше его леопарда. Ну, мы померились…

– Так, а синяк-то откуда? – потеряла я терпение.

– Пришел Витька Громов. Сказал: его волк все равно сильнее кошек. И он вырастет когда, будет нас гонять по деревьям…


– Ну это мы еще посмотрим, – поддержала я родного котенка.

– Васька сказал: Витька обижается, и он расскажет его папке, дяде Глебу. Витька надулся, ну и… мы подрались… втроем. Васька двинул мне в глаз нечаянно. А потом Витька дал ему, чтобы мне не обидно было.

– Как занятно, – с иронией выдохнула я. – Вы хоть помирились?

– Да, но ты папе не рассказывай, мы же опять дружим.

– Ну конечно, настоящая мужская дружба, куда ж без нее, – я на мгновение закатила глаза.

– А где Сережка с Иркой? – встрепенулся сын.

– Их Петруша позвал к себе во двор. Ему родичи новые качели поставили. Они там… – договорить я не успела. Стас сорвался с места и побежал туда же.

– Не меня ждешь? – рядом сел бесшумно приблизившийся Егор. Развалился за моей спиной и потянул на себя, предлагая опереться на него.

– Ты же знаешь, тебя я жду всегда, – мурлыкнула я, потянувшись за поцелуем.

Муж опрокинулся на спину, а я легла ему на грудь и мягко коснулась губами его шеи. Мне кажется, неважно, сколько лет пройдет, но даже мимолетная ласка доставляет невероятное удовольствие. Зажигает звезды…

– Ты куда завтра собралась ехать, кошечка моя? – спросил он, подтягивая чуть повыше на себя и зарываясь пальцами в мои волосы на затылке.

– Мы с Варей по лавкам пройдемся за детскими вещами. Стас с Сережкой за лето как-то резко вытянулись: и рукава короткие, и штаны словно подрезанные, – поморщилась от воспоминаний. – В пятницу к Стене идти встречаться с родителями, а я не хочу, чтобы мои дети снова выглядели маленькими оборванцами….

Егор усмехнулся, игриво куснул за губу, затем зализав ее, заметил:

– Подумаешь, разок в лужу забрались. Ну испачкались… нечаянно, а ты ворчишь уже месяц. Родители, кажется, и не заметили ничего…

– С них грязная вода стекала ручьями, как можно было не заметить? – вспыхнула я. – Один раз в месяц к деду с бабушкой на встречу ходим, и то постоять спокойно минутку не смогли.

– Любимая, возраст такой, что ты хочешь…

Я открыла рот, чтобы продолжить возмущаться, закрыла, помолчала и призналась:

– А знаешь, тебя хочу. Причем, сильно.

Довольно зажмурившись, зарывшись носом в мои волосы на виске, Егор тоже сознался:

– Наконец-то! А я-то думал, ты не почувствуешь, что у тебя наступает фертильный период.

– Да-а, точно, – прислушалась я к своему организму.

– Поэтому приготовил тебе сюрприз, – загадочно проговорил любимый.

Я приподняла голову и умоляюще посмотрела на мужа.

– Ну пожалуйста, пожалуйста, ну скажи, какой…

– Сказку, родная, – шепнул ягуар. – Хочу опять зажечь для тебя звезды.

– В той избушке на опушке? – затаив дыхание, я ждала ответа.

Тайком от меня Егор построил домик в лесу – обустроил наше личное «лежбище» среди вековых сосен. Изредка мы прятались там от всех хотя бы на несколько часов, если дела позволяли уединиться. Только мы одни и звезды, сиявшие для нас. О, все святые светлые, как же я люблю его.

– Да, – кивнул он с улыбкой. – Соскучился по нашим ночам в лесу. Хочется снова побыть с тобой вдвоем. Любить всю ночь.

Вокруг нас набирал обороты праздник, бегали ребятишки, их родители разожгли костер, а мы лежали на траве и не могли оторвать глаз друг от друга. Мне не нужны были слова о любви, которые Егор говорил редко, но к месту и от всей души. Ему не нужны слова, потому что он любит меня каждой клеточкой своего сердца, доказывая это ежедневной заботой, защитой, лаской и теплом, став для меня всем на свете. Больше никогда не закрываясь, не пряча эмоций, пропитывая меня ими до донышка. Окутывая любовью. И чем старше мы становились, тем больше, кажется, прорастали друг в друга. Нуждались в прикосновениях. В тепле…

– Ксения Игоревна, Егор Михайлович, вас к столу приглашают, – услышали мы над головой. Нас позвала Марина и ждала ответа, теребя край рубашки.

Яркая, милая девушка двадцати шести лет. Светлая, с «той» стороны, как и я. Еще пять лет назад я убедила клан организовать пост у места проведения церемонии перехода в защитники Стены. И каждый год надеялась, что кому-то еще удастся выжить и проникнуть сюда. Стояла там до последнего момента сама, чтобы не случилось повторения трагедии, которая произошла со мной и Андреем. Караулила.

Год назад Хмурые организовали такие посты в городах, где у нас есть торговые представительства и проходят церемонии светлых. Чтобы убедить совет клана, пришлось, трагически заламывая руки, поплакать. Егор не выносит мои слезы, поэтому тут же нашел простые и убедительные доводы для остальных: Стене отдают магов, а они сплошь талантливые и умные люди. Так зачем понапрасну терять столь ценных специалистов?

И вот случилось: в мае сквозь Стену прошла Марина. Ее и еще одну светлую – целительницу Елену – встретили далеко от Песочного наши представители. Но, увы, вторая попаданка отказалась вступать в наш клан. Не смогла принять для себя перевертышей. Тем не менее, ей помогли устроиться к магам. Хорошие отношения с ковенами всегда пригодятся.

Марина оказалась магом-стихийником и специалистом-химиком. Ее к рукам, вернее к своей исследовательской группе, прибрал Алекс Кох, окружив вниманием и соблазнив перспективами интересной и хорошо оплачиваемой работы. Обладающий бульдожьей хваткой маг долго, с огоньком, рассказывал о развитии технологий серого мира, множестве экспериментов и исследований, и ученый в душе Марины сдался под таким натиском.

Судьба у нее не сахар: погиб ее жених, которого она любила слишком сильно, чтобы быстро заменить другим. Как водится, рисковала каждый год и, увы, «выиграла» в Лотерею. Поэтому, выжив, по привычке ушла в работу с головой. Но я уверена, наши маги, а может оборотни, не оставят ее в покое. И кто-нибудь непременно сумеет подобрать ключик к ее сердцу.

– Спасибо, – официальным тоном поблагодарил Егор, за что получил от меня тычок в бок. Девушка и так робеет, а он ей «приятных» ощущений отвалил.

– Мы уже идем, – я приветливо улыбнулась и добавила чуточку расслабленности и веселья в ее эмоциональный фон.

Затем мы всем кланом отмечали праздник. Муж по очереди с каждым из наших восторженно визжащих детей прыгал через костер после сжигания чучела, а потом, предупредив нашу обожаемую нянюшку Пелагею, мы незаметно ушли с общего веселья.