Сумеречный мир

– Я рад, что месторождение в горах и завод по первичной обработке руды достались вам, – голос привлекшего мое внимание мужчины звучал искренне, с легкой горечью.

– Жаль, что твои дела немного пошатнулись, надо было раньше соглашаться, когда мы предлагали партнерство, – ухмыляясь, пробасил довольный Сава.

Глеб и Егор по обыкновению молчали с непроницаемым видом. Чувствовалось: они спокойны, удовлетворены сделкой и настроены благостно. И собеседник им нравится.

Нелидов пожал плечами и флегматично отозвался:

– Ничего, я их быстро поправлю, – озабоченно нахмурился и словно бы неохотно, но честно предупредил, – ну и работать на тех территориях сложновато было из-за кланов староверов, которые там живут. Проблемные они: бывает, суют палки в колеса или ловушки подстраивают… смертельные.

Глеб ухмыльнулся, кивнул, давая понять, что принял к сведению и благодарен за информацию. Тем временем я продолжала пялиться на Нелидова, отметив, что Егор уже увидел меня. Но оторваться от чужака никак не получалось. Как? Как можно снаружи быть столь искренним и улыбаться даже глазами! А внутри пылать от лютой, порабощающей сознание ненависти? Это же невероятно! Его ненависть сбивала с толку и не давала оторвать взгляд от ее источника. Придавливала к земле, заставляя втягивать голову в плечи и нервно сглатывать горькую слюну.

Пелагея, почувствовав неладное, взяв меня за локоть, попыталась увести за собой, но я, буквально оглушенная таким накалом темных чужих эмоций, впала в ступор. Нелидов, проследив за подозрительным взглядом Хмурого, обернулся и посмотрел на меня. И снова когнитивный диссонанс «вижу – чувствую» потряс сознание. Глаза незнакомца живут отдельно от его души. В их черной глубине лишь на самом дне тлеет ненависть, а на поверхности светится теплая улыбка и явный мужской интерес. Он вдохнул, знакомясь с моим запахом, как любой оборотень, и наконец-то ненависть, поглотившая его нутро, уступила место искреннему удивлению:

– Какая симпатичная девочка… и пахнет вкусно…

Судя по вкрадчиво, восхищенно прошелестевшему голосу и ярко блеснувшим черным глазам, Нелидов почуял «нераспределенную прибыль». Двинулся ко мне с грацией хищника, но не успел коснуться. Между нами будто из тумана соткалась огромная фигура Хмурого.

Он обнял меня за плечи, отстраняя от соперника, и проскрежетал:

– Ксения, познакомься: верховой соседствующей с нашим кланом территории Игорь Нелидов… ягуар.

Надо же, как и мой кот! Я вымученно улыбнулась, но протягивать дрожащую руку чужаку не стала, вцепилась обеими руками в ладонь Егора, которую он, к счастью, переместил мне на талию и притиснул к себе. Кот-чужак мгновение подержал руку на весу и медленно опустил, нехорошо сверкнув глазами, хищно.

Глава клана продолжил знакомить нас, а я боролась с желанием спрятаться за его спиной:

– Игорь, это – Ксения… моя подруга!

– Рысь?!.. – отозвался тот, улыбаясь. – …Не меченая.

Его доброжелательная, в меру завистливая, но не злая улыбка совершенно не вязалась с внутренней яростью, которая присоединилась к сумасшедшей ненависти. Получилось, что моя не меченая сущность еще и отрицательных баллов Егору добавила. Мы с моей рысью даже «зависли».

– Ладно, думаю, вам пора… – Хмурый коротко кивнул Нелидову и полностью переключил внимание на меня, уводя по ступенькам вверх. Со стороны могло показаться, будто верхового соседней территории отпустило начальство…

В черных глазах Игоря блеснула ярость, захлестнувшая настолько, что скрыть не сумел. Видимо, кроме меня и Глеб это заметил, потому что нахмурился, провожая взглядом рассаживающихся по машинам соседей.

– У тебя руки ледяные, – неожиданно обеспокоенно проворчал Егор, – обычно горячие, а сейчас как ледышки.

– Что? – я удивленно посмотрела на него.

– Ты замерзла в этой курточке. А от моего подарка – теплого пальто – отказалась! – рыкнул любимый ягуар.

Зажмурившись от счастья, едва не замурлыкала, погладила его по предплечью, затем и вовсе потерлась щекой.

– Ничего, я его сохранила и в шкаф положила в приемной! – находясь под впечатлением от Нелидова, ошеломленная неожиданной заботой о себе, говорила, не задумываясь о последствиях. – Разве можно такую прелесть выбрасывать? Еще чуть-чуть займу и отдам тебе за него деньги…

Он словно на стену напоролся:

– Ты хочешь меня оскорбить?

Я вцепилась в его руку, состроила щенячьи умоляющие глазки и тихо попросила:

– Пожалуйста, давай не будем ссориться. Я не могу… принять его в качестве подарка. Позволь мне отдать за него деньги. Оно очень красивое, но… заплачу за него сама. И предложила компромисс: – Знаешь, я буду очень рада теплым перчаткам.

Пелагея Павловна, Николай, Глеб и Сава прошли мимо нас в дом, а мы стояли на ступеньках и банально выясняли отношения, пока Егор не скрипнул клыками:

– Хорошо. Пошли в дом, нечего на ветру дальше мерзнуть.

– Спасибо за понимание, – я снова погладила его руку, наслаждаясь прикосновением к теплой коже.

Егор не ответил, но я ощутила, что он расслабился, обхватив мою ледяную ладонь, продолжая удивлять заботой обо мне.

В теплом холле он вновь остановился, окидывая меня совершенно другим взглядом:

– Чем тебя так заинтересовал Нелидов? Ты слишком откровенно пялилась на него…

Рядом возник Глеб, мурлыкнув:

– И действительно, почему острый на язык котенок испугался даже лапку протянуть чужому дяде…

– Я тоже в недоумении, с чего это она за тебя, Егор, спрятаться пыталась… – громыхнул над головой бас Савы, заставив меня подпрыгнуть на месте и прижаться к своему коту.

– С вами заикой станешь, – прошипела я, пытаясь унять дрожь.


Закурский захохотал так, что его необъятная грудь аж загудела и ходуном заходила. Громов насмешливо хмыкнул, а Хмурому было не до смеха. Он ревновал и молча злился. А меня неожиданно согрело испытываемое им чувство, обнадежило. Равнодушные не ревнуют! И крепко не прижимают к себе, боясь потерять…

Разозлившись из-за «котеночка» и насмешек, я быстро собралась в кучу и рассказала о собственном впечатлении от Нелидова. Трое мужчин сразу подобрались, посерьезнели, слушая меня.

– Сдается, он в курсе, что это мы ему неприятности и финансовую ловушку устроили, вынудив продать рудники и завод? – предположил Сава, посмотрев на Глеба.

Волк молчал, ушел в себя, раздумывая. А я расстроилась. Выходит, Пелагеюшка права: трое ее подопечных совсем не белые и пушистые, как я себе нафантазировала. Недаром Андрей Лаврин хвалился, что клан Хмурых подминает под себя Песочный, асфальтоукладчиком проходя по другим кланам и судьбам. И лишь тот факт, что здесь каждый ребенок знает, кто «царь зверей», оправдывает их. А мне – как ни крути, котенку, по понятиям грозных котов и псов, – придется либо принять их реалии, либо, образно выражаясь, жить в лесу и в одиночестве, страдая от неразделенной любви.

Грустно вздохнула: кардинально изменить их уклад я не смогу. И жить в одиночку тоже. Уже проходила.

– Значит, крыса гораздо ближе, чем мы думали, – процедил ледяным тоном Егор.

– Лаврина надо отправить выследить крысу, он поохотиться любит, – красивое лицо Глеба перерезала кривая ухмылка, от которой у меня все волоски на коже дыбом встали.

– Мне кажется, он больше не охоту любит, а поиграться потом с жертвой… – насмешливо проурчал тигр, но, покосившись на меня, продолжать не стал.

– Извращенцы, – не сдержалась я. Боже, с кем меня жизнь свела… Вытащила свою руку из Егоровой и хотела уйти, но, вспомнив об одном важном деле, с тяжелым вздохом попросила:

– Егор, можно мне вечером машину взять?

– Зачем? – насторожился он.

– К Стене съездить, там родные и…

– Нет… не сегодня…

– Но мне надо именно сегодня, по…

– Я сказал – нет! – резко обрубил он, не дав пояснить, что родители ждут меня раз в месяц, а я пропустила уже две встречи. – Сегодня у меня важный деловой ужин перед Городским советом и твоей поездкой нет времени заниматься.

– Не нужно ничем заниматься. Я быстро съезжу с Николаем и все.

Он неохотно выпустил меня из рук и отстранился.

– Ксения, ты… теперь официально моя подруга, поэтому не может быть и речи о поездке в одиночку куда бы то ни было. А у меня нет времени сегодня заниматься тобой.

– Егор, сегодня именно тот один…

– Я все сказал, – рыкнул ягуар, словно непонятливому ребенку, без угрозы, но сурово. И повернулся к Глебу, отмахнувшись, как от назойливой мухи.

Они заговорили о своем, а я, закусив губу, чтобы не расплакаться от разочарования, – ничего не изменилось, он готов слушать меня, только когда ему надо, – развернулась и пошла в приемную. Рабочий день еще не закончился, а перерыв я прогуляла с Пелагей Павловной.

– Ксень, – раздалось мне вслед, – я хочу пообедать в кабинете, приготовь чего-нибудь вкусного…

Оглянувшись, ядовито предположила:

– С чесноком?

– Сама знаешь, что нет… – полные губы Егора невольно дрогнули в отвращении.

Прищурив глаза, оценивая степень моей вредности – а ну как отомщу за отказ! – он фыркнул и расслабился, возвращаясь к разговору.

Оставшийся день прошел в рабочем режиме и раздумьях: что же предпринять?! Не смутило даже довольство, излучаемое ягуаром, когда он ел свой любимый куриный супчик с поджаренными сухариками, с хитринкой поглядывая на меня, после того как предложил пообедать вместе с ним в кабинете. Я, как любимый шеф и надеялся, не стала портить ему аппетит чесноком, заботясь о комфорте. Обедала, а сама мысленно прокручивала варианты. Собственно, вариантов особенно и не было, придется воспользоваться опытом прошлых походов к Стене.





* * *


Усилием воли я продолжала дышать глубоко и размеренно, якобы уснула. Родная, большая ладонь ласково скользнула по моим волосам, и запах любимого окутал подобно теплому невесомому одеялу. Странно тяжелый вздох, словно Егор тоже никак не надышится мной, – а затем звук тихих шагов к двери.

Я подождала пару минут и ринулась в коридор, не тратя время даже на то, чтобы накинуть на ночнушку халат. Подбежала к окну и осторожно, с трепещущим сердцем, выглянула наружу. Хмурый в этот момент вышел из особняка и, подойдя к машине, на мгновение замер и безошибочно посмотрел на окно моей комнаты. Секундная заминка – он тряхнул головой, будто отгонял ненужные мысли, сел в автомобиль и уехал.

Обратно я возвращалась медленно, в сомнениях, правильно ли поступлю, и в то же время понимая, что не могу иначе. Я пропустила две встречи, последнюю – по вине Келя оказавшись здесь. Родители там с ума из-за меня сходят.

Сложила в узелок из шали одежду и, сменив ипостась, выскользнула в коридор. В особняк сложно попасть снаружи, а выбраться незамеченной изнутри, мне показалось, проще простого. А вот дальше – бежать по темным улицам, да после комфортной жизни, когда изо дня в день тебе обеспечивают безопасный кров, – было страшно. Эх, расслабилась я, разнежилась! Пора сосредоточиться и по полной использовать свои способности, что я и сделала, распространяя вокруг фон опасности и тревоги, заставляя случайных встречных уходить с моей дорожки.

Знакомый пустырь. Свалка. Одинокий фонарь. Ползком я обогнула круг света и потрусила в сторону леса. О все святые светлые, как же быстро забываются жизненные трудности, как легко привыкаешь к чувству безопасности!

В темный лес я влетела с колотящимся сердцем, но через секунду-другую с наслаждением вдохнула холодный воздух, напоенный ароматами сухой осенней листвы, пожухлой травы, грибов и сосен. Пересекла очередную прогалину и неожиданно услышала шорох тяжелых лап нескольких хищников; знакомый запах псины подсказал: волки. Мало того, стая направлялась в мою сторону. Я судорожно заметалась между трех деревьев с голыми стволами, на которые точно не залезу, хоть мой зверь и приспособлен к этому. Увы, возможности – одно, а умение – совершенно другое. Уже повернула назад, поджав куцый хвост, но тут раздался жуткий волчий вой, наверняка предупреждающий о чем-то стаю, причем совершенно близко, откуда-то сбоку.

Не успела я со страху что-либо предпринять, – о чудо! – приближавшиеся звери остановились, внезапно удивившись, испугавшись и присмирев. Дальше я в полном недоумении и с несказанным облегчением услышала, как они повернули с моего пути и быстренько удалились, обходя стороной. Долго задумываться над их странным поведением не стала: кто знает, может, у них планы изменились.