Страшные сказки закрытого королевства

– Точняк! Рабы. Смертники, которым заменили казнь сначала на рудники, а потом на рабство. Те, кто отработал сначала десять лет, добывая магически активные минералы, не подох от излучения и тяжелой работы под землей и кого выкупили с плахи. Вот они и доживают свои дни, как хозяева захотят.





Глава 10




– То есть… это легально? Рабский статус?

– А чё б нет? Всё по общественному указу. Натворил делов – отвечай. Хочешь на виселицу или плаху – вот тебе веревка и топор, помирай сразу. Готов оплатить трудом еще несколько лет своей никчемной жизни – прямая дорога на рудники, там всегда нужна рабочая сила. Добровольно-то туда никто не пойдет здоровье гробить. А смертникам все равно, они и так не жильцы. Не помер за десять лет? Ну, значит, либо все же казнят по приговору (не на волю же отпускать), либо продадут. Сколько-то еще протянут, по-любому отработают потраченные на них покупателями монеты. Крепким мужикам, которые сумели не протянуть ноги за десять лет на рудниках, всегда найдется применение. Так что подставляй шею и вали.

– А женщины?

– Не-е, на рудники баб не отправляют, смысла нет. Там и мужики-то мрут как мухи, а бабы и месяца не протянут, только возиться с ними – вези под охраной, потом хорони… Сразу казнят, если преступление настолько серьезное, что к такому суровому наказанию приговорены.

– А что значит «подставляй шею и вали»? – никак не могла я разобраться в законах, отличных от принятых в Дагре.

В закрытом королевстве такого не практиковалось. Магам прямой путь на костер, если их засекут. Политическим преступникам – смертная казнь через отсечение головы. Всем прочим – виселица. Никаких помилований, амнистий или домашних арестов. Расплата за любые прегрешения наступала быстро. Каторги и тюрем для долгой отсидки в Дагре не существует.

– Ты из какой глухомани выбрался, музыкант? – озадачился мой собеседник, но пояснил: – Ошейник рабский, зачарованный. Снять его невозможно, распилить или иным способом вскрыть – тоже. А ежели раб попытается сам это сделать, то умрет от удушья. Захочет убить хозяина – та же участь. Я ж тебе ясно сказал – это замена смертной казни.

– А если хозяин захочет продать раба? Как тогда ошейник поймет, что владелец сменился?

– За-ча-ро-ван-ный! – по слогам, как умственно отсталому, пояснил он мне.

Я помолчала, осмысливая информацию и рассматривая столешницу. После чего выпрямилась и поинтересовалась:

– Где я могу купить раба? Хозяин Когтя не захочет продать мне какого-нибудь, уже не годного к боям?

– Парень, ты спятил? – обалдела вся компания. – На кой тебе раб? Да еще из преступников…

– Страшно одному странствовать. Я ведь не воин… А так хоть кто-то сопровождать будет.

Мои собеседники смотрели на меня и явно считали, что я тронулась умом. Пожалуй, они не далеки от истины. Но ведь почему-то же я пришла вниз, вместо того чтобы сладко спать. Подслушала их разговор, выцепила главное…

Мама говорила, что магу нужно прислушиваться к интуиции. Мол, это одна из граней дара. У меня, похоже, дара нет. Но, может, хотя бы интуицию, кроме хорошей памяти, мне удалось унаследовать?

– Возьмите меня с собой, – с нажимом попросила я, не обращая внимания на их скепсис.

– Ох и дурён же ты, парень, – покачал головой тот из них, который мне всё разъяснял. – Возьмем. Судя по выражению лица, ты же сам отправишься искать приключения на свою тощую задницу. Будет обидно, если сгинет такой талант. Слышали мы твое выступление сегодня… Не иначе боги тебя в темечко поцеловали.

Жители других королевств поминали не богиню смерти, как в Дагре, а всех богов в совокупности, и я уже перестала реагировать на это. В первые дни затравленно вздрагивала и чуть ли ни голову в плечи втягивала. А сейчас и сама стала думать и говорить «боги», а не «Неумолимая». Поначалу – с трудом, заставляя себя, чтобы поддерживать образ местного жителя, но потихоньку втянулась.

– Последний вопрос, – помялась я. – Это дорого? Мне хватит того, что я сегодня за вечер заработал? Больше у меня нет ничего.

Любители острых ощущений обменялись быстрыми взглядами и неопределенно пожали плечами. Похоже, они и сами не знали. Ну что ж… Даже если мне не хватит, то хотя бы приобрету новый опыт. И теперь у меня есть еще одна причина, чтобы как можно быстрее покинуть уже и эти земли. Дагарра – это всё же не закрытое королевство, но узаконенное рабство, пусть и для преступников, – это выше моего понимания. Надеюсь, это не общемировая практика? А то я не в курсе законодательства других королевств, касающегося казней и наказаний за преступления.



…Нелегальные бои проводились в трущобах. И почему я не удивлена? Бывший склад, как мне сообщили мои провожатые, а ныне место, где по ночам трижды в неделю устраивали развлечение для тех, кто охоч до жестоких кровавых зрелищ.

Многие из посетителей старались спрятать свои лица, натягивая низко капюшоны плащей, а некоторые, не мудрствуя, надев черные плотные маски. Полагаю, последние – из аристократов. Одежды на них были хоть и простые на первый взгляд, но дорогая ткань выдавала, что стоят они весьма недешево. Да и оружие…

– Рэми, мы пришли смотреть и делать ставки. Вздумаешь уйти от нас – твой выбор. Сгинешь, сам виноват, – наклонился ко мне и прокричал, чтобы перекрыть гул и гомон, один из моих спутников. – Хочешь, чтобы мы приглядели за тобой, тогда будь рядом до конца, а потом, так уж и быть, задержимся, пока будешь выяснять насчет покупки раба для себя. Усёк?

– Благодарю. Я дождусь, пока вы сможете пойти со мной, – сразу же приняла я решение.

Наконец, подошло время, прозвучал гонг и на пустое пространство вышли двое мужчин, обнаженных до пояса. На их шеях красовались широкие металлические ошейники, из чего я сделала вывод, что это и есть те самые рабы, потенциальные смертники. Преступники, приговоренные к казни. И судя по их виду… убийцы или грабители.

Кажется, я погорячилась. Рядом с таким спутником даже моргать страшно и поворачиваться к нему спиной, не то что длительное время вместе путешествовать. Да он же прирежет меня, наплевав на то, что сам умрет от удушья.

Сжав зубы, периодически зажмуриваясь, я следила за боями. За тем, как уволакивали прочь окровавленные избитые тела проигравших. За тем, как орали и подначивали публику, чтобы скандировала и бросала денег, выигравшие. Здесь не существовало никаких правил. Бей, или будут бить тебя. Убей или умри.

Боги, я подумать не могла, что где-то такое возможно. Меня мутило от отвращения, я задыхалась от запаха пота и крови. Общий эмоциональный настрой как бойцов, так и публики сбивал с ног…

С этой стороной жизни общества мне сталкиваться еще не приходилось. Да, я общалась со шлюхами, жуликами, картежниками, грабителями… Но там всё было просто – они так зарабатывали на жизнь. По большому счету, я понимала даже тех грабителей, которые избили меня и забрали вещи по прибытии в этот город. Это их работа, то, чем они живут.

Но здесь, сейчас… Окровавленные оскаленные лица, ненависть в глазах, жажда убивать от понимания, что если они не победят, то это их выволокут отсюда бездыханными телами… И гневные крики их хозяев, требовавших, чтобы их рабы не смели подыхать, за них заплачены деньги… Я насчитала пятерых владельцев, которые сегодня выводили своих бойцов. Возможно, были еще, но я не опознала их.

На одного, коротышку в багряном бархатном камзоле, мне указали со словами, что как раз он держит этот притон, ему принадлежит всё помещение вместе с обитающими тут смертниками. К нему мы и пойдем позднее.




Не знаю, как я выдержала до конца и не лишилась чувств от отвращения к миру и к себе, что пришла сюда, что собираюсь сделать. Как же низко ты пала, Рэмина дас Рези…

Остаток боев прошел мимо моего сознания. Я просто не могла на это больше смотреть, поэтому стояла, закрыв глаза, не реагируя на толчки перевозбужденной публики вокруг меня. Только следила за своими вещами – кошельком и кинжалом, который не спас бы меня в случае нападения, но придавал хоть каплю уверенности.

Настолько отрешилась от окружающего кошмара, что не сразу отреагировала, когда кто-то потряс меня за плечо:

– Эй, музыкант! Всё, пошли!

Я распахнула глаза и выглянула из-под низко надвинутого капюшона. Да, всё закончилось. Недовольно роптали и гудели те, кто сделал ставку не на того бойца. Радостно подсчитывали барыши букмекеры и хозяева победителей.

– Эй! Ты в порядке? – заглянул мне в лицо мой безымянный спутник. Те мужчины из трактира не пожелали представиться, сказав, что мне незачем это знать. – Слышь, парень, ты живой? Белый как мел…

– Я в порядке, – проскрипела я. – Идем?

И мы пошли в какой-то коридор с обшарпанными стенами и рядами закрытых дверей. Перебрались в следующее помещение без окон, и я сглотнула ком в горле. Клетки… Ряды клеток вдоль стен. А в них мужчины в ошейниках. Кто-то лежал, кто-то устало обтирал с себя тряпками кровь и пот, кто-то безучастно таращился в никуда…

В помещении пахло… Даже в хлеву более чистый воздух, чем здесь. Тут же перемешались запахи испражнений и крови, гнилой соломы и протухшего мяса, немытых тел и еще чего-то непознаваемого, но мерзкого до того, что я с трудом сдерживала тошноту. Будет не очень хорошо, если меня сейчас вывернет.

– Ну-с, юноша, – подскочил к нам владелец этого кошмарного места и потер руки. – Кого вы желаете купить? Мне уже сообщили о цели вашего визита.

– Я не… очень богат, господин, – сморгнув, перевела я на него взгляд. – Какие из ваших…

– Смертников, – цинично подсказал он мне.

– Какие из ваших… смертников стоят недорого? Мне не нужен сильный боец, я не планирую выставлять его на бои или что-то подобное. Просто кто-то, кто сможет меня сопровождать и защитить в случае нападения.

– Малыш, те, кто смогут тебя защитить, стоят недешево, – расхохотался мужчина, показывая почерневшие редкие зубы. – Но глянь вон там, – махнул он рукой в дальний угол. – Там те, кто уже свое отыграл. Глядишь, сторгуемся.

На деревянных, негнущихся ногах, стараясь не дышать, я отправилась в указанном направлении. Здесь были… нет, это уже не люди. Ну не может у людей быть таких глаз и лиц.

Поняв, что моя идея была не просто глупой, а абсолютно безумной, я побрела обратно. Ни с кем из этих существ я не хочу находиться рядом. Им терять нечего, они и так умирают. Прирезать во сне своего хозяина для них будет радость. Хоть как-то отыграться, перед тем как упокоиться.



Возле одной из клеток я оступилась на выщербленном полу и едва не упала. Пришлось схватиться за толстый прут пустующей клетки. Или она не пустует?

В глубине зашевелилась груда тряпья, и на меня взглянули глаза. Ненависть. Оглушающая, от которой перехватывало дыхание. Отвращение, боль и презрение. Я, остолбенев, смотрела в эти глаза и с ужасом понимала, что это существо ненавидит не столько своих мучителей, сколько себя. И презирает тоже… себя.

Да с чего я это взяла?! Что за чушь?!

Я даже головой потрясла от наваждения и дернулась от прозвучавшего за моим плечом голоса:

– Не, пацан, этот уже подыхает. День-два, и отправится к Неумолимой. Не советую тратить на него деньги.

– Кто он? – не оборачиваясь, спросила я, вглядываясь в темноту.

Мужчина, лежавший на полу, оказался еще не стар. Вероятно, он когда-то даже был красив, но сейчас его грязное лицо уродовал шрам через левую щеку, а коротко обрезанные волосы были абсолютно седы.

– Да я почем знаю? – лениво отозвался хозяин этого места. – Политический вроде какой-то. Из бла-а-агородных, ишь ты. Мы ему рылом не вышли. Не жрет ничего, даже порка не помогает. Да и пусть подыхает, мне он все равно по дешевке достался.

– И сколько? – сглотнув, зачем-то спросила я.

– Да за пару серебряных отдам. Хоть место освобожу. Только, пацан, мой тебе совет, не трать на него время. Точно говорю, день-два, и тебе придется думать, куда тело девать. Да и не пойдет он с тобой, давно не встает уже.

– Могу я с ним поговорить? – не отрывая взгляда от раба, который слушал наш разговор, судя по выражению глаз, но никак не реагировал, спросила я.

– Деньги вперед. И на свой страх и риск, а я в клетку к нему не пойду.

На мгновение смежив веки, я решительно достала два серебряных и протянула их. Монеты тут же исчезли из моей ладони, загремел засов, и я с опаской шагнула в клетку. Медленно подошла, присела на корточки и тихо заговорила:

– Если в тебе осталась еще хоть капля уважения к себе, ты сейчас соберешь все силы и хоть ползком, хоть на четвереньках, но сам отправишься за мной. Второй раз я сюда не вернусь. Выбирай: умирать здесь, в мерзкой вонючей клетке, или как человек – под открытым небом и на свежем воздухе.

– Эй, пацан! А ты чё, пришить его решил? Тебе убивать, что ль, нравится? Так сразу бы сказал, – озадаченно позвал торговец. – На кой под небо его вести? Тут и прибей, всё равно уже оплатил.

– Нет, господин, – громче ответила я, не отводя взгляда от лежащего мужчины. – Я не люблю убивать. Но мы все рано или поздно придем к порогу владений Неумолимой. Кто-то сегодня, кто-то завтра… Как она решит.

– Чур меня!

– Ты решил? – спросила я свою вроде как уже собственность. Оплатила ведь.

Тот, к кому я обращалась, устало прикрыл глаза, что я восприняла как отказ. Ну что ж… Я в любом случае уже потеряла два серебряных. И потеряю еще больше, если мне придется заботиться об этом человеке.

Молча встала и отвернулась, сделав шаг к выходу из клетки, но услышала сзади шорох. От неожиданности дернулась и отпрыгнула в сторону, опасаясь удара в спину, но…