Стёртая

– Ты – Люси. Я видел фотографии, а теперь вижу тебя лично. Мак определенно прав. Ты – она и она – ты.

– Может быть, я и была ею когда-то, но теперь я – не она. И при чем здесь ты?

– Да, кто ты, черт возьми, такой? – спрашивает Бен.

На языке у меня вертится тот же вопрос, но вмешательства Бена я не ожидала.

Эйден смеется.

– Бен, вижу, с тобой-то мне и надо поговорить. Рад, что ты пришел.

Мы оба смотрим на него и молчим.

– Э, извините. Кто я или кем мне полагается быть? – Эйден смеется. – Официально телефонный техник, но я также работаю на ПБВ.

– ПБВ? – Бен растерянно хмурится, а вот для меня эти буквы кое-что значат.

– Пропавшие без вести, да? Как на веб-сайте. Вы пытаетесь узнать, что случается с такими… с такими, как я. – Как ни тяжело, но произнести эти слова удается.

– Точно, – ухмыляется он. – Проходи. Покажем Бену.

Идем по коридору в комнату Мака, где уже стоит перенесенный из тайника и включенный компьютер.

– Покажи мне Люси, – говорит Бен. Эйден задает поиск по имени – и вот она. Я вижу, как Бен оценивающе рассматривает на экране ее счастливое лицо. Лицо десятилетней Люси Коннор. Потом смотрит на меня. И снова на нее. – Да, это точно ты. – Сердце сжимается. Не то чтобы у меня были какие-то сомнения, но когда заключение дает человек, знающий меня так хорошо, как Бен, то спорить уже не о чем. Предположение становится фактом.

– Итак, что дальше? – Довольный, Эйден поворачивает кресло и смотрит мне в глаза своими, синими, немигающими. – Вопрос к тебе, Люси или Кайла, что ты собираешься со всем этим делать?

– Ты о чем?

Эйден берет компьютерную мышку и наводит курсор на кнопку «найден» на экране под фотографией Люси.

– Нажать?

– Не понимаю. Что это значит?

– Все просто. Если нажмем, те, кто объявил о твоем исчезновении, узнают, что ты жива и здорова. А потом ты получишь информацию для контакта.

– Не надо.

Эйден смотрит на меня, и в его глазах отражается разочарование.

– Подумай. Они же беспокоятся, спрашивают себя, что с тобой случилось. Может быть, кто-то из них, папа или мама, не перенес утраты. Может быть, у тебя есть сестры или братья, которым плохо без тебя. Может быть, котенок, с которым ты играла, стал котом и сидит сейчас на ступеньках дома, ждет, что ты появишься на улице.

– Нет. Это безумие. Я ничего не знаю о Люси, о том, откуда она. Я – не она.

Рука Эйдена замирает над мышкой, и я отдергиваю ее от него.

Он вздыхает.

– Подумай об этом, Люси.

Я снова начинаю протестовать против этого имени, но Эйден обрывает меня:

– Я буду называть тебя Люси. Не важно, кем ты считаешь себя сейчас из-за того, что с тобой сделали, на самом деле ты – она. – Он прислоняется спиной к столу. – По-твоему, чем занимается ПБВ?

– Старается выяснить, что случилось с пропавшими без вести.

– Да, это, конечно, важно, но наша деятельность шире. Мы отыскиваем тех, кого забрали незаконно, чтобы привлечь к ответу правительство, чтобы разоблачить их перед всем миром. Если все мы не встанем и не скажем «это зло», никто и ничто никогда это не остановит.

– Так ты с террористами?

– Нет.

– А по-моему, очень похоже.

Эйден качает головой.

– Нет, я не с ними. Мы и не с правительством, и не с террористами. Мы пытаемся найти лучший путь. Без насилия.

Бен берет меня за руку.

– Послушай, Кайла. Это все напоминает то, о чем мы с тобой вчера разговаривали. Может, нам по силам что-то сделать?


Я начинаю дрожать, и мой «Лево» падает до 4.3.

– Оставь нас на минутку, – говорит Бен.

Эйден выходит и закрывает за собой дверь.

– Ты ведь знаешь, что он прав, да?

Я качаю головой. Меня тошнит от страха, что чем больше мы узнаем, тем только хуже будет дальше, и что отныне ничего хорошего нас уже не ждет. Бен обнимает меня обеими руками и держит так, пока я не перестаю дрожать. Лево понемногу поднимается до 5, и Бен приглашает Эйдена вернуться.

– Как твой уровень? – озабоченно спрашивает он. – В порядке?

– Похоже, что да.

– Фигово, да. Жить с этой штукой. Но, возможно, есть способ избавиться от «Лево» до достижения двадцати одного года.

– Как? – спрашивает Бен.

– Едва начав заниматься пропавшими без вести, мы выяснили, что среди них есть Зачищенные.

– Как Тори, – говорит Бен и добавляет: – Это наша подруга, ей семнадцать. Мы думаем, что ее взяли лордеры.

– Иногда их действительно берут лордеры. У некоторых из тех, кто прошел процесс зачистки, обнаруживаются проблемы, которые не были выявлены в больнице. В основном это не стертые до конца следы памяти.

«Регрессия», – шепчет голос у меня в голове.

– Их возвращают в больницу, они проходят повторный курс лечения или… – Он мнется.

– Терминация, – говорю я и с сожалением ловлю себя на том, что произнесла это вслух, а не только мысленно.

Эйден изумленно вскидывается.

– Да, точно так.

Эти слова были в моих записях на компьютере доктора Лизандер. Он вроде бы собирается спросить, откуда мне это известно, но в любом случае, независимо от его намерений, отвечать я не собираюсь.

– Ты сказал, что некоторых забирают лордеры, – быстро говорю я, упреждая его вопрос. – А как насчет других?

– Их забирают террористы.

– Зачем? Чего хотят от них террористы? – спрашивает Бен.

– Они работают над тем, как отключать или снимать «Лево». Всех деталей мы не знаем, но кое-каких успехов они достигли.

– Правда? – Бен смотрит на него с любопытством.

Любое повреждение или попытка вмешательства в работу «Лево» вызывает приступ и смерть носителя – об этом нас неоднократно предупреждают до выхода из больницы. Что случалось с теми, кто участвовал в таких опытах?

– Кое-каких успехов? Скорее наоборот.

– И то верно. – Вид у Эйдена хмурый. – Они попробовали несколько типов обезболивающих и физическое удаление, искусственную ко́му, «хэппи джус» и другие похожие лекарства. – Он говорит что-то об анальгетиках, эндорфинах и синтетических нейромедиаторах, но я уже не слушаю.

Смотрю на мой «Лево». Даже легкое прикосновение к прибору вызывает сильнейшее головокружение и резкое падение уровня. Сидит на руке не туго, но поворачивать его я не решаюсь, потому что страшусь боли. Влияние этого браслетика на мою жизнь абсолютно.

– Боль… смерть… – шепчу я.

Эйден не спорит, и это значит, что я права.

– Но подумай, как здорово было бы освободиться, – с восторгом говорит Бен. – Ради такого стоит и рискнуть.

– Хорошо бы только поинтересоваться мнением тех, кому предлагается рисковать! – сердито говорю я. – Тебе в любом случае осталось недолго до двадцати одного года. Стоит потерпеть ради того, чтобы жить?

Но Бен уже увлечен подброшенной идеей, а мой «Лево» снова вибрирует. На этот раз – 3.9.

– Вот черт, – ругается Эйден.

Бен снова обнимает меня.

– Кайла, все в порядке. Все будет хорошо, – шепчет он, поглаживая мои волосы, но я думаю только о боли…

3.4.

Словно сквозь туман вижу, как Эйден уходит и возвращается через несколько секунд.

– Выпей-ка вот это. – Он протягивает таблетку и стакан воды.