Стеклянные дома

Мирна и Клара бросились следом.

– Вызывай «девять-один-один», – велела Рейн-Мари дочери. – Запри за нами дверь.

– Я с вами.

– Ты должна присматривать за Рей-Реем, – сказала ей мать.

– У Армана есть пистолет? – спросила Клара. Глаза у нее были широко раскрыты, руки дрожали.

– Non.

Рейн-Мари огляделась и схватила кочергу. Мирна и Клара тоже вооружились. Мирна ухватила что-то вроде топорика, а Клара вышла из дома с ершом для чистки дымохода.

– Фак, – пробормотала она вполголоса.

Стрельба продолжалась, лаяли собаки. Анни кричала в телефон диспетчеру службы «девять-один-один». Сердца женщин бешено колотились, когда они выбежали из дома и бросились по тропинке к дороге.

– Боже мой, – выдохнула Мирна.

На земле лежали с полдюжины детей. По-видимому, мертвые.

Но вот они начали шевелиться, вставать. Смотрели в сторону бистро, открыв рот и опустив руки.

– Идите сюда! – крикнула им Клара, махая руками.

Она побежала к ним, а они – ей навстречу. Одни плакали, другие были перепуганы. Все понимали, что самое безопасное место в мире перестало быть таковым.

Клара направила их по дорожке к Анни, которая стояла в открытой двери и махала им, чтобы бежали быстрее, и тут окна в бистро разлетелись от выстрелов.

Рейн-Мари, Мирна и Клара без колебаний побежали в сторону бистро.





* * *


Рут поползла по полу к Розе, которая сидела под перевернутым столом с более ошарашенным, чем обычно, видом.

Дышать стало почти невозможно из-за повисшей в воздухе пыли, выбитой пулями из кирпичей, плитняка, штукатурки.

Рут добралась до Розы и легла, укрыв ее своим телом.

Только теперь она увидела Изабель Лакост: та лежала на полу с открытыми глазами.





* * *


Гамаш дотянулся до рукояти пистолета в кобуре умирающего охранника, но, прежде чем он успел его выхватить, его оглушил удар ботинка в лицо.

Мир побелел, все расплылось у него перед глазами. Последовал еще один удар.

Антон бешено молотил ногой. Злобно, отчаянно бил Гамаша по голове, плечам, рукам.

Он крутился, выворачивался и бил одной высвобожденной ногой. Долбил Гамаша, который подставлял под удары плечи, сосредоточившись только на пистолете в кобуре.

Наконец ему удалось крепко ухватиться за рукоять, и он вытащил пистолет.

Гамаш перекатился на спину, выставил вперед руку и нажал на спусковой крючок – бах, бах, бах. Он стрелял в упор в Маршана, который находился в двух-трех шагах от него и уже целился из винтовки Лакост. Для Маршана это оказалось полной неожиданностью. Его отбросило назад, и он рухнул на пол. Мертвый.

Гамаш развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Антон выбежал в заднюю дверь бистро.





* * *



– Patron, – сказал Жан Ги, когда Гамаш схватил его за руку и помог подняться.

– Антон ушел, – выпалил Гамаш и, чуть прихрамывая, двинулся к открытой задней двери бистро.

– Oui. Американец со своими боевиками бросился за ним, – сказал Бовуар.

Хаос в бистро поразил Гамаша.

Лакост лежала на полу, Рут рядом с ней. Держала ее за руку. Что-то шептала.

Габри стоял на коленях возле Оливье.

Клиенты, которые считаные минуты назад мирно потягивали свои напитки, теперь плакали, жались друг к другу, обнимались, кричали. Звали на помощь.

Но он не мог остановиться.

– Арман! – закричала Рейн-Мари, когда они с Мирной и Кларой появились среди этого разгрома.

Но было поздно. Он уже исчез.





* * *


– Ты бери Антона, – сказал Гамаш. – Я возьму американца.

– Их двое! – крикнул ему вслед Бовуар.

Он не знал, услышал ли его Гамаш, а проверять времени не было.

Наркоторговцы успели оторваться от них. Но у Гамаша и Бовуара имелось другое преимущество: они знали местность.

Знали лес, его тропинки, путь к границе. Отчасти потому, что, готовясь к операции, прошли по этим дорожкам. Отчасти потому, что многие часы провели в доме Гамаша над топографическими картами.

Они разговаривали с охотниками и любителями пешего туризма. С геологами и автопутешественниками. С лесорубами и рыбаками.

За прошедшие восемь месяцев после обнаружения потайной двери со смазанными петлями в кладовке церкви и после того, как стала понятна важность этого открытия, они во всех подробностях изучили территорию.

У контрабандистов такого преимущества не было. Они нашли самый прямой маршрут через лес от тайника времен «сухого закона» до границы. И держались его.

«Мы изучаем ситуацию», – отвечал Гамаш с невозмутимостью, граничащей со слабоумием, когда ему под нос совали микрофоны, наставляли на него телекамеры. Задавали резкие вопросы о растущем уровне преступности.

И как ни странно, именно этим они и занимались. Изучением ситуации. Хотя это было не совсем так.

Да, он изучал ситуацию, но не ту, о которой говорили репортеры.

Гамаш приказал тайно обследовать все хижины, сараи, школы и церкви, которые использовались в свое время бутлегерами вдоль границы с Соединенными Штатами.

Здесь обнаружились норы, которые никогда не затыкались. Вокруг наблюдательной вышки. Теперь его вышки. Его наблюдательного поста.

И тогда он приказал вести наблюдение за всеми этими норами.

И они увидели, что квебекский синдикат использовал их все, одну за другой. Но главным образом – Святого Томаса в тихой, прелестной, забытой деревеньке Три Сосны.

Откуда без труда можно было добраться до границы. И где босс мог вести наблюдение за трафиком из кухни, в которой он работал сначала мойщиком посуды, а потом шеф-поваром.

Антон учился у своего отца и дядюшки, он прошел школу у лучшего друга и доверенного лица своего отца. У Антонио Руиса. В честь которого его и назвали.

И теперь он был готов взять дело в свои руки.

Гамаш и Бовуар слышали других, которые вырвались вперед. Они догоняли их, потому что торговец наркотиками всегда в движении. Один преследует другого. Американцам необходимо убить главу канадского картеля. Захватить его территорию.

А Антону необходимо бежать, набрать новых людей и защитить застолбленный участок.

А Гамашу и Бовуару необходимо остановить их обоих. Если же им не удастся это сделать, то начнется кровавая война.

Они не могли позволить себе проиграть.

Жан Ги, бегущий впереди, сошел с тропинки и двинулся на восток, и Гамаш, поняв маневр зятя, свернул на запад.

Они гнали зверя, направляли его туда, где их ждала Туссен с группой захвата.