Стеклянные дома

– Читал.

– Не нравится?

– Если только между нами. – Он подался к Антону. – Нравится. Но никому не говори.

Антон вернулся к книге и прочитал вслух:

Из школы домой в семейный ад – путь невеселый подростка. Куда его велосипед свернет, доехав до перекрестка?





Бовуар улыбнулся. Он знал эти строки. И знал, что с перекрестка можно уйти не на ту дорогу.

– Рут Зардо, – сказал он, баюкая Грейси, как баюкал бы Оноре.

Ощущение маленького тела, биение маленького сердца рядом с тобой успокаивало.

– Oui. Мадам Зардо, – сказал Антон. Он закрыл книгу и посмотрел на обложку. Фото автора напомнило ему те видения, которые посещали его, когда он прятался, засунув голову в задницу. – Кто бы мог подумать, что восьмидесятилетняя чокнутая старуха так хорошо знает сердце мальчишки.

– Боль – вещь универсальная, – возразил Бовуар.

Антон кивнул:

– Это то, что она знает.

– Это то, что она причиняет, – откликнулся Жан Ги, и Антон рассмеялся с искренним удивлением.

– Значит, семья отправила тебя лечиться? – спросил Бовуар.

Антон положил книгу обратно на скамеечку.

– Да. Я их за это долго ненавидел, но независимо от их мотивов они сделали для меня благое дело. В конечном счете я очистился и протрезвел, и тут случилось кое-что еще. После лечения я пошел в реабилитационный центр. Мы там должны были по очереди выполнять всякую работу. Когда я попал в кухню, то обнаружил, что мне это нравится. А я даже не догадывался. В университете ел только полуфабрикаты и сыр. С удивлением открыл в себе эту страсть. К тому же вполне легальную.

Он усмехнулся.

По кухне распространялся запах, подтверждающий, что страсть Антона находила выход. Тонкие ароматы тушеной говядины, которую он приготовил для Гамашей: чеснок, лук, травы, слегка терпкий запах грибов и мяса. К этому примешивался дымок от кленовых поленьев в печке.

«Если Гамаши и Изабель не появятся в скором времени, то я начну без них», – подумал Бовуар.

– Вот так ты и стал шеф-поваром?

– Oui. В ресторане работу получить не смог, но в тот дом меня приняли.

– Их не волновала твоя история? – спросил Бовуар.

– Я им об этом не говорил, – сказал Антон. – Если ты предоставляешь хорошие услуги и работаешь за наличные, то тебе не задают вопросов.

– Ну и как это было – работать на Руисов?

– Неплохо. Он был чудаковатый. Весь в себе, словно владел государственными секретами.

– А он владел?

Антон пренебрежительно захохотал:

– Я тебя умоляю. Его работа состояла в том, чтобы присматривать за растениями, из которых делают дешевые игрушки. Может, даже пиратские подделки.

Он замолчал и посмотрел на Бовуара:

– Я не должен был тебе говорить. Подписал с ними соглашение конфиденциальности.

– Игрушки и готовка еды? Тебе об этом нельзя говорить? Там ты и познакомился с Жаклин, верно?

– Да.

– Подружились?

– Типа того. Никого больше не было.

– Больше чем дружба? – поинтересовался Жан Ги.

Антон рассмеялся:


– Ну почему все так думают? Нет, она скорее сестра, чем кто-либо другой. Отличный пекарь. Ты не пробовал ее шоколадные пирожные? Это что-то.

Бедная Жаклин, подумал Бовуар. И подумал, понимает ли она, что он любит только ее пирожные. Хотя эта любовь и казалась довольно сильной.

– Когда месье Руис отсутствовал, было неплохо. Свободнее.

– Он много ездил? – спросил Бовуар.

– К счастью, да. Его зоной ответственности была вся Северная Америка и часть Центральной. Я думаю, он получил эту работу благодаря своему испанскому. Вряд ли за свои личностные качества.

– Он испанец?

– Да.

Бовуар задумчиво посмотрел на собеседника. Потрескивал огонек в печке, чугунная поверхность мягко распространяла тепло, давая им обоим ощущение благополучия. Безопасности. Их собственного маленького мирка.

Бовуар баюкал Грейси, которая похрапывала в сгибе его локтя. Ожидая, когда его собеседник заговорит, Бовуар постукивал пальцами, отсчитывая про себя. Два, три…

Семь, восемь. Наконец он решил, что Антону требуется помощь. Толчок.

– Ты знал, что это было, не так ли? – сказал он. – На деревенском лугу. Узнал, работая у Руисов. Ты знал про кобрадора.

Антон сжал губы.

– Я обещал Жаклин молчать. Она сама хотела рассказать. Но мы оба боимся. – Он понизил голос, и это могло бы показаться смешным, если бы не отчаяние в глазах. – Ты и представить себе не можешь, какой это человек.

– Руис? Ты его боишься? Он ведь вернулся в Испанию.

– Да, но…

– Кто он такой?

Антон огляделся.

– Руиса здесь нет, – заверил его Бовуар.

– Я не его искал, а компьютер. У месье Гамаша наверняка есть.

– Есть. В кабинете.

Он осторожно положил Грейси поближе к животу Анри, который, свернувшись, спал перед печкой.

– Идем со мной.

Через кухню они прошли в гостиную, а оттуда в кабинет.

Пока Антон стоял в дверях, Жан Ги включил компьютер и проверил, нет ли чего-то личного или секретного на экране.

Только вызвав поисковик, он подозвал Антона.

Антон сел, набрал слова для поиска, нажал на одну, на другую ссылку. Замер в ожидании.

Наконец он отодвинулся от экрана, чтобы Бовуару было удобнее смотреть.

На экране был репортаж испанской новостной программы. Толкотня вокруг человека на ступенях здания, похожего на здание суда.

– Это Антонио Руис? – спросил Бовуар.

– Нет, это его адвокат. Сеньор Руис на заднем плане. Вот.

Он показал на изящного человека в хорошо сшитом костюме. На вид человеку было около пятидесяти. Он выглядел довольным и уверенным.

– О чем идет речь?

– Не знаю, но могу догадаться. Сеньора Руиса арестовали за отмывание денег. Вся компания была под следствием, но потом их оправдали.

– Им удалось сорваться с крючка?

– После вердикта последовало публичное извинение. – Он уставился на экран. – Кто-то кого-то подмазал.

Бовуар вытянул губы. Грязные деньги всегда шли рядом с организованной преступностью. А где создавались синдикаты, там появлялись наркотики. Много наркотиков.

Интересно, знает ли об этом Антон.