Спайдервик. Хроники

 * * * 


Глава 1

В которой дети Грейсов знакомятся со своим новым домом




Если бы кто-нибудь спросил Джареда Грейса, какую работу выберут его сестра и брат, когда вырастут, он ответил бы без труда. Он сказал бы, что брат Саймон будет скорее всего ветеринаром или укротителем львов. А сестра Мэллори либо станет олимпийской чемпионкой по фехтованию, либо попадет в тюрьму за нанесение кому-нибудь повреждений своей шпагой. Но профессию, которую выберет сам Джаред, он назвать бы не смог. Впрочем, надо заметить, его и не спрашивали. Его мнением вообще никто никогда не интересовался.

Вот, например, по поводу их нового дома… Джаред Грейс посмотрел на него и прищурился. Вдруг сквозь ресницы дом будет смотреться лучше?

— Это просто лачуга, — сказала Мэллори, вылезая из фургона.

Да нет, не просто лачуга. Скорее, дом выглядел, как дюжина лачуг, поставленных одна на другую. Постройку украшали несколько каминных труб, а венчала всю конструкцию крыша с железной оградой. Эта крыша сидела на верхушке дома как какая-то причудливая шляпа.

— Не так уж он и плох, — сказала о доме мама с улыбкой, которую можно было назвать слегка натянутой. — Это стиль Викторианской эпохи.

Саймон, брат-близнец Джареда, отнюдь не выглядел расстроенным. Наверное, он уже думал о том, сколько всякой живности тут можно разместить. На самом деле достаточно было вспомнить всех его питомцев, живших в их маленькой спальне в Нью-Йорке. А уж в этом доме поместится сколько угодно кроликов, ежиков и прочих тварей, которых так любил Саймон.

— Джаред, иди сюда, — позвал Саймон, и тут Джаред понял, что все его семейство уже поднялось по ступеням крыльца, а он все еще стоит во дворе и смотрит на дом.

Изношенные от времени двери были бледно-серого цвета. Следов краски почти не осталось — только в глубоких трещинах и вокруг петель. Посередине створки на массивном гвозде висел дверной молоток в виде ржавой бараньей головы.

Мама вставила в замок ключ с крупными зубчиками и бороздками, повернула его и с силой толкнула дверь плечом. За дверью оказался темный вестибюль. Единственное окно было прорублено над лестницей, и тусклый свет, лившийся сквозь его грязные стекла на стены, придавал им мрачный красноватый оггенок.

— Тут все почти как в моем детстве, — улыбаясь, заметила мама.

— Только все очень запущено, — откликнулась Мэллори.

Мама вздохнула, но ничего не сказала.

Из коридора они попали в столовую. Длинный стол с высохшими пятнами от воды был здесь единственным предметом мебели. Оштукатуренный потолок, с которого свисала старинная люстра, потрескался.

— Ну что, может быть, принесете вещи из машины? — предложила мама.

— Куда их нести — сюда? — спросил Джаред.

— Да. — Мама положила чемодан на стол. На взметнувшееся со столешницы облако пыли она даже не обратила внимания. — Если бы тетушка Люсинда не разрешила нам пожить здесь, я не знаю, куда бы мы делись. Мы должны быть благодарны.

В ответ все промолчали. Как ни старался Джаред, он не мог заставить себя испытывать благодарность. После того как отец оставил семью, все пошло наперекосяк.

В школе у Джареда отношения разладились совершенно, о чем напоминал увядающий синяк возле его левого глаза. А уж это новое место жительства произвело на мальчика просто ужасное впечатление.

— Джаред! — окликнула его мама, когда он повернулся и пошел во двор вслед за Саймоном.

— Что?

Мама дождалась, пока Саймон и Мэллори выйдут в коридор, и только потом заговорила:

— Это шанс начать все сначала… для каждого из нас. Согласен?

Джаред хмуро кивнул. Маме не нужно было продолжать — он и сам знал, что его не выкинули из школы только потому, что они все равно переезжали. И за это он тоже, кажется, должен быть кому-то благодарен. Только никакой благодарности не чувствовал.

Во дворе Мэллори стаскивала два чемодана с крыши фургона.

— Я слышала, что она морит себя голодом.

— Тетушка Люсинда? Нет, она просто очень старая, — сказал Саймон. — Старая и чокнутая.

Речь шла об их двоюродной или даже троюродной бабушке Люсинде, которую все в семье называли тетей Люси. Мэллори покачала головой:


— Я слышала, как мама говорила по телефону. Она рассказывала дяде Теренсу, что тетя Люси не ест больничную пищу и убеждает всех, будто еду ей приносят маленькие человечки.

— А ты чего ожидала? Не зря же она в настоящем дурдоме, — сказал Джаред.

Мэллори продолжала говорить, словно не слышала его:

— Еще тетя Люси сказала врачам, будто еда, которую получает она, гораздо лучше, чем все, что они когда-либо пробовали.

— Да ты все придумала, — откликнулся Саймон, залезая на заднее сиденье и открывая один из чемоданов.

Мэллори пожала плечами:

— Если она умрет, этот дом достанется кому-нибудь в наследство, и нам придется опять переехать.

— Может быть, мы сможем вернуться в город, — сказал Джаред.

— Вряд ли, — ответил Саймон. Он достал из чемодана гольфы и воскликнул:

— О нет! Джеффри и Лимонка прогрызли гольфы и выбрались наружу!

— Мама ведь говорила тебе, чтобы ты не брал мышей, — принялась отчитывать брата Мэллори. — Она сказала, что теперь у тебя будут нормальные животные.

— Если бы я отпустил их, они попали бы в мышеловку или еще куда-нибудь, — сказал Саймон, выворачивая гольф и просовывая палец в дырку. — И потом, ты-то весь свой фехтовальный хлам притащила!

— Это не хлам! — возмущенно воскликнула его сестра. — А кроме того, он не живой!

— Не кричи! — Джаред подступил к ней на шаг.

— Знаешь, у тебя уже есть синяк, но это не значит, что я не могу украсить тебя еще одним, — повернулась к нему Мэллори, тряхнув волосами, собранными в конский хвост. — Вот, возьми и отнеси это в дом, раз такой храбрый.

Джаред, конечно, прекрасно знал, что рано или поздно он станет сильнее ее — когда ей не будет тринадцать, а ему не будет девять — но представить себе такое все же было очень сложно.

Он справился с тяжеленным чемоданом и успел втащить его внутрь прежде, чем уронил. Теперь уже можно было волочить чемодан по полу, не отрывая, — очень мудрое решение. Но он совершенно забыл, как попасть из прихожей в столовую. Отсюда в самую глубь дома вели два длинных коридора.

— Мам?!

Джаред хотел крикнуть как можно громче, но даже ему самому собственный голос показался очень слабым.

Тишина. Джаред осторожно шагнул вперед, потом еще раз и еще — пока под его ногой не скрипнула половица.

И стоило ему замереть на месте, как что-то зашуршало внутри стены. Он стоял и слушал, как что-то карабкается вверх, пока звук не исчез под потолком. Сердце мальчика отчаянно билось в груди.

«Может быть, это просто белка», — сказал он себе. В конце концов, дом выглядел так, будто вот-вот развалится. Внутри его стен мог обитать кто угодно; им еще сильно повезет, если в подвале не обнаружится медведь, а в батареях отопления — птицы. Если, конечно, здесь вообще есть отопление.

— Мама! — снова позвал он еще более тихим голосом.

Вдруг дверь позади него отворилась, и вошел Саймон, неся в руках две банки с мышами. Мэллори шла за ним и ворчала.

— Я что-то слышал, — сказал Джаред. — В стене.

— Что? — спросил Саймон.

— Не знаю… — Мальчику не хотелось признаваться, что на мгновение ему показалось, будто в стене прячется привидение. — Наверное, это была белка.

Саймон с интересом посмотрел на стену, с которой свисали наполовину отвалившиеся золотистые обои в разводах, кое-где порванные.

— Думаешь? В доме? Мне всегда хотелось иметь белку.

Похоже, никто и не думал беспокоиться о том, что внутри стен может кто-то жить, и Джаред решил не говорить больше на эту тему. Но, волоча чемодан в столовую, он с тоской вспоминал их маленькую квартиру в Нью-Йорке и то, какой была его семья перед разводом родителей. Ему вдруг захотелось, чтобы все, происходящее сейчас, оказалось просто каникулами, а не настоящей жизнью.


Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.