Совершенство

Последний кусочек головоломки встал, наконец, на место.

Я не Хранитель. Я приманка.

Она чувствует, как по щекам текут горячие струйки – ее первые слезы с тех пор, как она пробудилась здесь. В отдалении воздух сверлят сирены, разносясь далеко в пустой тишине над озером. Ближе. Ближе.

На ее глазах кучку одежды начинает заносить пушистыми хлопьями снега. Она поднимает взгляд к небу, но туч нет, только сияющая синева. Подняв к лицу руки, Люси видит, как ее плоть распадается на снег, и пепел, и чистый воздух. Смотрит, как ее подхватывает и разносит ветер.





Эпилог




Не все было так просто, как она ожидала: погружение во тьму, а потом – вот он, ждет ее на той стороне. Она двигалась, повинуясь тому же инстинкту, что вел ее в прошлый раз. Но очутилась в своем зазеркальном мире одна, только на этот раз больше сознавая саму себя. Ей никогда раньше не было здесь одиноко, потому что стоило ей только взглянуть в небо – и она видела его. Но когда она вернулась одна, она помнила каждую минуту с Колином, каждую улыбку, каждое прикосновение.

Время стало ее единственным, не слишком веселым товарищем. Оно вилось, как ленивая река, то почти совсем останавливаясь, то летя мимо в те моменты, когда Люси позволяла себе насладиться воспоминаниями о том, как они были вместе. В озере минуты текли совсем по-другому, чем над ним. Минута здесь могла стать секундой на земле, или годом, или больше. Сколько времени у него уйдет, чтобы добраться сюда? Сколько времени уже прошло?

Каждый раз, как всходило солнце, она думала: сегодня – тот день, когда мы, наконец, опять будем вместе. Каждый день она шла к воротам, но стремление пройти насквозь, наружу, угасло, будто ветер унес его вместе с ее телом, обратив в снег.

А потом все изменилось.

Настало утро, и оно было каким-то другим, холодным, как в тот день, когда он впервые погрузился в озеро: воздух – как нож, и ты колеблешься, прежде чем впустить его себе в легкие, даже если именно это придает тебе форму, и самые холодные частицы – это то, из чего ты состоишь.

Этим утром у нее было необъяснимое чувство, что произойдет что-то хорошее. В такую погоду глаза у Колина, бывало, светились золотом, и она знала, что он думает о том, как упадет в воду и будет касаться ее теми же, что у нее, руками, теми же губами, той же кожей.

На тропинке, конечно же, никого не было. Пушистый снег укрыл землю и траву. Яблоки, что висели, спелые, на ветках днем накануне, теперь лежали, сияя, как рубины, в снегу. А потом появился он.


В его глазах плескалось замешательство. Он посмотрел на свои руки, на яблоки в снегу, на голубое, как лед, небо, на лежавшую перед ним тропинку. Когда он увидел Люси, лицо у него прояснилось, и он моргнул, раз, другой, и во второй раз на его лице была ее любимая улыбка.



* * *





notes


Примечания




1




Перевод Валентина Савина.