Сокровища Валькирии. Хранитель Силы
Часть 3 из 7 Информация о книге
– Нам что, Европа задолжала? – не внял лириче–скому настроению каперанг. – Знаешь, почему немецкий канцлер записал наших президентов в друзья? И валандается с ними?.. Объединение Германии, разрушение Берлинской стены – это верхушка айсберга. Ублажает их и раскручивает совсем по другому поводу: хочется ему заполучить пакет ценных бумаг, оказавшийся в России. А его русские друзья – ни сном ни духом! Не доросли, чтобы знать об имперских тайнах, поскольку они находятся вне идеологии. Последним, кто, возможно, что-то слышал, был Брежнев. И то потому, что я, согласно инструкции, доложил специалисту по золотовалютным резервам о существовании Веймарских акций у нас в СССР. Но он уже тогда впадал в маразм и, думаю, толком ничего не понял. До меня потом дошло, будто Леонид Ильич решил, что это был очередной ходатай за Жукова… Ну, и слава богу! Главное, я свой долг выполнил. – Вы?!.. Доложили?!.. – ошалело спросил Радобуд. – А что ты так зауважал меня? Вы да вы… – Извините… Извини. – Думаю, настала пора вставать с коленей, каперанг. И народы поднимать. Только немец был прав, нужно хорошее прикрытие. – Какой немец? – Да он вообще-то русский… Но это не важно. Предатель национальности не имеет. – Что я должен делать конкретно? – У каперанга от восторга и предчувствий, как у мальчишки, за–хватывало дыхание. – Поставьте… Поставь задачу, товарищ генерал. Я привык мыслить военными категориями. – Сейчас пойдем к берегу, причалим и отправимся спать, – приказал Мавр. – Потому что утро вечера мудренее. Придет время – получишь задачу. Радобуд, как человек военный, все понял. Запустил двигатель и встал к штурвалу. Дома Мавр кое-как распихал посуду по шкафам, спустил с цепи овчарку, постоял над могилой жены, затем поднялся к себе наверх, включил телевизор и взялся просматривать газеты – читать не оставалось времени. Шороха на старой лестнице он не услышал, дверь внезапно распахнулась, и в ночных сумерках на пороге очутилась Томила в купальнике. В этом не было ничего неожиданного, поскольку завсегдатаи-отдыхающие другой формы одежды весь сезон не признавали, и южный уровень обнаженности был в порядке вещей. Кроме того, внутренне он ожидал нечто подобное, даже хотел, чтоб она пришла, однако после ночного плавания и разговоров психологически оказался не готовым. – Мавр, где ты был? Я прихожу к тебе третий раз! – чуть капризно проговорила Томила. – На прогулке, – обронил он. – Не спалось… – Мог бы взять меня. – Ты спала, не стал будить… – Нет, я прикидывалась… Мавр, можно я посижу у тебя немного? – на всякий случай попросилась она, хотя знала, что он не откажет. – И мне не спится, кружится голова. – Садись. – Он отодвинулся к стенке. – Можешь даже полежать. Томила сгребла газеты на пол, выключила телевизор и легла рядом. Эта троица никогда не воспринимала Мавра как мужчину. – Давай поговорим?.. Знаешь, у нас есть к тебе деловое предложение. – Она привстала на локте, глядя на него сверху. – Мы наняли двух мальчиков, они будут возить товар из Турции в Ялту, а я – принимать и отправлять его на Украину и в Россию. Нам нужна перевалочная база. – То есть мой дом? – Надежных людей у нас тут больше нет… Оплата – два процента от оборота. Это достаточно много! Понимаешь, если не наращивать объемы, можно прогореть. Мы уже едва держимся на уровне… – Годится, – неожиданно согласился он. – Правда? – изумилась Томила. – Ты не против? – У меня сухие подвалы, чердачная комната… Место есть… – А мы сомневались с девчонками, решили, ты и вправду генерал, не захочешь связываться с челноками! – развеселилась она. – Отдыхающих ездит мало: состоятельные нынче рвут на Канары, у бедных нет денег… Не так будет скучно. – А тебе бывает скучно одному? – Бывает… Ну, иди, не дразни меня! Не буди зверя… Она умышленно коснулась грудью его щеки. – Мне все равно не уснуть… – Погуляй в саду! Сходи искупайся! – Пошли вместе? – Не смущай меня, внучка! Томила слегка отстранилась и вздохнула. – Мавр, скажи мне… Между нами… Кто ты? Иногда мне кажется, ты моложе меня. Сегодня всех насмешил с генеральским мундиром! Этот капитан поверил!.. – Тебе понравился юмор? – Двадцать копеек! Классно! Белый мундир и черная физиономия! – Какая еще физиономия может быть у негра! – Нет, правда, ты кто на самом деле? – Африканский принц. Наследник огромного состояния, а значит, власти. Только вот вынужден скрываться. Она никогда не видела его белым, поскольку ни разу не приезжала зимой. И не то чтобы поверила, но готова была поиграть в предложенную игру. – Ты похож. И голос, как у Поля Робсона. Только выговор… североуральский. Я там была на фольклорной практике… А ты знаешь свою судьбу? – Конечно. Умру в возрасте ста тридцати одного года. – Знать, когда умрешь, не интересно, – задумчиво произнесла Томила. – Как проживешь до смерти, что будет, кто встретится… Ты знаешь, что будет? – А как же! – засмеялся Мавр. – Причем моя судьба имеет несколько версий. По какой захочу, по той и проживу. – Даже так? Ну и какие, например? – Могу еще лет сорок жить на берегу моря, страдать от его запаха и шума, уединяться в кузнице, пить вино и собственный коньяк… – Это здорово… – Что здорового? Тоска мне тут смертная. И одиночество. Если бы воплотить в жизнь второй вариант. – Какой же? – А перевернуть этот несправедливый мир. Чтоб, как в сорок пятом. За державу обидно. – Я тебе верю, – после паузы обронила она. – В тебе чувствуется… огромная, потрясающая сила. Мне иногда даже страшно становится. Ты же все равно не скажешь, кто ты? – Не скажу. – Так и думала… Знаешь, а я в юности мечтала выйти замуж за генерала. Все девчонки мечтают! Однажды увидела настоящего генерала, но он был такой старенький, с палочкой шел… Вот теперь, когда мне сорок, снова можно мечтать. А то у меня теперь все так просто и прямо, что выть хочется. Я тоже все про себя знаю, вижу себя во сне – сижу на тюремных нарах, а стены из бронированного стекла… – Ого! – Мавр сел и чуть ли не насильно развернул Томилу к себе. – Это еще что такое? – Головой стучусь, тошно… – Давай, внучка, выкладывай, что с тобой приключилось? Она ткнулась лицом в его грудь, но не заплакала, как обычно бывает в таких случаях, напротив, будто успокоилась, ощутив опору. – Все сны в руку… Я должна повторить судьбу моего отца. – Он что, на нарах сидел? – Не то слово… Больше тридцати лет со ссылками. Мавр чувствовал ее дыхание у себя на груди, и в голову лезли неуместные мысли. Она словно услышала их, отстранилась и сжала кулачки. – Ты не думай, я его очень люблю! Жить без него не могу. Если б ты знал, какой он!.. Добрый, ласковый, но утомленный. И одержимый, как ты. – За что же его на такой срок? – больше для участия спросил он. Томила усмехнулась своим воспоминаниям. – Сам он говорит, за то, что делал деньги. – Бизнесом занимался? – Нет, в прямом смысле. – Фальшивомонетчик, что ли? – Я ненавижу это слово… Мой папа – художник, понимаешь? Прекрасный художник! – Ну-ка, ну-ка. – Мавр насторожился. – Как его фамилия? – Притыкин… Что это с тобой?