Смех Циклопа
Часть 5 из 30 Информация о книге
Потому что для создания шедевра необходим набросок. Отрывок из скетча Дария Возняка «Война полов на ваших глазах» 14 Чиркает спичка. Вспыхивает пламя. Рука подносит огонек к папиросе. Несколько волосков в усах съеживаются. Рот медленно выпускает струйку дыма, закручивающуюся в ленту Мёбиуса. На голове Франка Тампести, пожарного из «Олимпии», старая хромированная каска, на плечах – потертая кожаная куртка с золочеными нашивками. Он щурится от едкого дыма. Лукреция думает, что в один ряд с производителями, которые не едят свою продукцию, можно поставить и пожарного, играющего с огнем. – Я уже все рассказал вашим коллегам. Читайте газеты. Ха! Ты не знаешь, с кем имеешь дело. У Лукреции есть большая связка отмычек, которые откроют любой замок. Нужно только выбрать подходящий. Она достает пятьдесят евро. Начнем с ключа, который подходит чаще остальных. С денег. — За кого вы меня принимаете? – возмущается пожарный. Она предлагает ему еще пятьдесят евро. – Настаивать бесполезно, – говорит пожарный, отворачиваясь и всем своим видом показывая, что он предпочитает папиросу разговорам с Лукрецией. Еще пятьдесят евро. Три бумажки исчезают так быстро, что Лукреции кажется, будто они ей приснились. – М-м… Это было триумфальное возвращение Дария, который не выступал уже четыре года. Собрались все сливки. Даже министры – культуры, путей сообщения и министр по делам ветеранов войны. Успех был полнейший. Когда Циклоп закончил, публика билась в истерике. На бис он не вышел. Сбежал за кулисы. Времени было одиннадцать двадцать пять или двадцать шесть. Не помню точно. Дарий весь взмок. Понятно, вымотался: два часа отработал на сцене один. Он мне кивнул, машинально, не глядя. Увидел поклонников, столпившихся у гримерки. Раздал автографы, поговорил с ними немного, взял цветы и подарки. Обычное дело. Перед тем как зайти в гримерку, попросил телохранителя, чтобы его не беспокоили. И закрылся на ключ. – А потом? – нетерпеливо спрашивает Лукреция. Пожарный затягивается, и половина папиросы превращается в пепел. – Я остался в коридоре, чтобы проследить, не вздумает ли какой-нибудь мальчишка тайком тут закурить, – говорит он, выпуская клубы сизого дыма. – И вдруг мы с телохранителем услышали, как Дарий за дверью смеется. Я подумал, что он читает скетчи для следующего выступления. Он хохотал все громче и громче, а потом резко умолк. И мы услышали шум, словно он упал. Лукреция записывает. – Вы говорите, он смеялся? А что это был за смех? – Громкий. Очень громкий. Он прямо заходился. – Долго это продолжалось? – Нет, совсем недолго. Десять – пятнадцать секунд, двадцать максимум. – А потом? – Да я вам говорю: грохот падающего тела – и все. Полная тишина. Я хотел войти, но телохранитель получил строгие указания. Тогда я пошел за Тадеушем Возняком. – За братом Дария? – Да. Он еще и его продюсер. Тадеуш разрешил воспользоваться универсальным ключом, я открыл дверь, и мы вошли. Дарий лежал на полу. Вызвали «скорую помощь». Врачи попытались сделать прямой массаж сердца, но Дарий был уже мертв. Пожарный тушит окурок и включает противопожарную сигнализацию. – Можно зайти в гримерку? – Это запрещено. Нужно разрешение на обыск. – Как удачно, оно у меня как раз с собой. Лукреция показывает ему еще пятьдесят евро. – Что-то я не вижу подписи прокурора. – Простите, я забыла! Какая рассеянность! Лукреция достает еще пятьдесят евро. Пожарный быстро забирает обе бумажки и открывает дверь в гримерку. На полу видны контуры тела, очерченные мелом. Лукреция разглядывает очертания трупа, делает фотографии. – Это тот самый розовый пиджак, который был на нем во время выступления? – Да, никто ничего тут не трогал, – подтверждает пожарный. Лукреция роется в карманах пиджака и достает пронумерованный список миниатюр с последнего концерта. А-а… ясно. Чтобы не забыть последовательность скетчей. Она осматривает пол, становится на четвереньки и находит под столом маленькую коробочку размером с пенал, из синего лакированного дерева с металлическими украшениями. Это не очешник и не футляр для драгоценностей. Пыли нет. Она попала сюда недавно. На крышке золотыми чернилами выведены три большие буквы: «B.Q.T.». Ниже, более мелко, написано: «Не читать!». Пожарный Франк Тампести удивляется: – Что это? – Если бы я знала… Может быть, орудие преступления? Пожарному кажется, что Лукреция издевается над ним, и он недоверчиво качает головой. – Как можно этим причинить себе хоть какой-то вред? Разве что запихнуть ее себе в горло… Лукреция фотографирует шкатулку, осматривает ее со всех сторон и открывает. Внутри она обтянута синим бархатом, чуть более светлым, чем дерево снаружи, посередине углубление для какого-то цилиндрического предмета. – Футляр для ручки? – предполагает пожарный. – Для ручки или свернутой в трубку бумаги. Поскольку надпись на шкатулке гласит «Не читать!», я склоняюсь ко второму варианту. – Свернутый листок бумаги? – Возможно, это часть орудия преступления. Мы нашли «револьвер», теперь надо искать «пулю», – заявляет Лукреция. Она берет со столика листок бумаги, отрывает кусочек примерно того же размера, что и углубление в шкатулке, скатывает в трубочку, а затем расправляет. – Вот примерно такого размера был лежавший тут листок… Она становится туда, где, судя по начерченному на полу силуэту, стоял Дарий Возняк, поднимает руки так, как сделал бы человек, читающий записку, и позволяет листку выскользнуть из пальцев. Медленно кружась, бумажка падает и исчезает под бахромой кресла. Лукреция ложится на пол, чтобы посмотреть, куда делся листок. Она находит его рядом с другим клочком бумаги – плотным, черным с одной стороны и белым – с другой. – А вот и «пуля», – торжествующе объявляет она. – Что это? Лукреция поднимается с пола, зажав в руке трофей. – Светочувствительная бумага. Франк Тампести скручивает новую папиросу. – Ну, вы и занятная барышня. Шустрей, чем полицейские. И где вы всему этому научились? – Один друг-журналист показал мне, как нужно осматривать место преступления и искать улики. Судя по размерам шкатулки, туда можно положить только свернутый листок бумаги. Или ручку. Но положили не ручку. Лукреция еще раз смотрит на синюю лакированную шкатулку и листок фотобумаги, потом оборачивается к пожарному. – Это никому не нужно, поэтому я все конфискую, – сообщает она, протягивая Франку Тампести очередную купюру, которую тот кладет в карман. – Вы помните, кто дал ему эту шкатулку? – Нет, но я знаю, как это выяснить. Можно посмотреть записи в помещении, откуда ведется видеонаблюдение.