Слезы моря

Так уж сложилось, в мире все знали о магах, но мало — о магии. Для большинства людей заклинания и возможность управлять стихией просто были, как есть солнце и море. И существовали те, кто умел колдовать. Сами же знания передавались только одаренными таким же. Я слышала, что маги дают клятву о неразглашении, когда в них появляется волшебство. Может, и правильно, что люди не знают всего. Зачем?

Мне магия казалась тайной, которая никогда не станет доступна. И при всем при этом я не желала ей обладать, понимая, что вместе с небывалой силой приходит и ответственность за свои действия. Глупец тот, кто этого не осознает. У дара тоже есть цена.

Расспросить бы сейчас про все это Ала, пока мы неспешно приближаемся к берегу. Страшно же! Знаю, что магия изменит мою жизнь, но принять этот факт, не получается. Неизведанное всегда пугает. Даже больше нечисти.

Справлюсь. Конечно, я справлюсь. Других вариантов просто нет.

И не думать бы еще, чем мне грозит появление силы, не оглядываться на прошлое.

На мгновение я вспомнила, почему оказалась в Кардосе, и тут же осознала, что не должна рассказывать о своей магии. Никому. Даже Шарлотте. Иначе быть беде… Найдут, где бы я ни была. Или все же Слеза Моря дает возможность скрыться так, что я могу попробовать использовать дар?

Как же все сложно! Нет, мне не казалось, что моя жизнь в Кардосе будет легче и проще, но теперь она усложнялась. Я немного поразмыслила и решила, что о даре пока никому не скажу. Надо все обдумать, как следует. Мне нельзя рисковать. Но как же хочется хотя бы попробовать использовать волшебство!

Я подавила вздох и принялась рассматривать море. Сейчас оно казалось совсем иным — таким темным, словно в нем утонула ночь. Но в то же время вода оставалась спокойной и безмятежной. И мне вдруг подумалось, что таких рассветов я видела совсем немного. Нет, в Академии нас поднимали с первым лучом солнца, но моря в это время мы не видели. Нас ждал плац с разминкой и двухчасовой спарринг на мечах, а потом завтрак, занятия, обед и снова занятия. Замкнутый круг, одним словом.

Иногда хотелось выйти вечером на берег, пройтись, слушая шепот волн, но… Нежить. Она могла появиться в какое угодно время, но чаще всего предпочитала темноту. Я не была настолько безрассудна, чтобы стать ее закуской. Да и сил к закату не оставалось, а в первые два года — еще и времени. Когда же кадеты, разделенные на группы, отправлялись патрулировать ночные улицы Кардоса вместе с бывалыми магами, любоваться красотами не получалось.

Я горестно усмехнулась. У всего на этом свете есть цена. Я училась в одной из лучших Академий побережья, но не могла наслаждаться морем тогда, когда хочу. Да что уж там говорить!

Сейчас я вернусь в привычный мир, наполненный правилами и условностями. Мир, где нужно делать реверансы перед аристократами и знать, что когда‑то одному из них ты будешь верно служить. Королевская гвардия, элита!

Волна спокойно несла нас к городу, а мир неспешно обретал краски. Редкое, но такое желанное солнце, раскрашивало небеса в немыслимые оттенки красного, розового и оранжевого. Я вспомнила, как эти цвета пытались передать художники, торгующие картинами чуть ли не на каждом углу Кардоса, но у них не получалось. Наверное, не хватало дара, чтобы показать эту первозданную красоту, или же дело в том, что природа не умеет задерживать мгновения.

Водный маг неожиданно остановился, повернулся ко мне. Я вздрогнула от полыхающей злости в его взгляде. Наклонился и обжег мои губы требовательным горячим поцелуем, и тут же оттолкнул, опуская руки.

Я ушла под воду, задыхаясь от ужаса и паники, пытаясь разобраться где верх и низ, ничего не различая, кроме темноты. Горло жгло, уши заложило, а выбраться на поверхность никак не получалось. И даже сама мысль, что я теперь водный маг, никак не помогала. Я же не умею управлять стихией, не знаю заклинаний.

Утону! Глупо и нелепо. И зачем Ал так поступил? Не понимаю.

Волна вытащила меня на поверхность сама, непонятно каким образом, швырнула на колючий песок, уползая в море. Я кашляла, выплевывала воду и жадно глотала воздух. Приподнялась и замерла.

На берегу в черном плаще с темно — синими узорами стоял ректор Академии — магистр Нарис. Капюшон слетел от порывов ветра, открывая лицо с тонким шрамом на щеке и короткими белыми волосами. За его спиной находилась магистр Тара, одетая в форму Волчка, и от синего цвета и черной рубашки под камзолом, казавшаяся еще строже, чем раньше. Взгляды обоих преподавателей были растерянными, а потом из‑за их спин выскочила Лотта. Она увидела меня, удивленно охнула и кинулась навстречу.

— Живая! Трин! Ты живая! О, боги! Как же чудесно! Неужели вы услышали мои молитвы! Живая!

Подруга умудрялась одновременно меня обнимать, ощупывать, словно желала убедиться — я ей не снюсь, и рыдать в три ручья. И столько в этом было искренней радости, что я сама вдруг захотела расплакаться.

— Трин! Как ты могла? Как ты…

— Кадет Алерэ, отойдите от нее.

— Зачем?

Лотта и не подумала выполнить приказ ректора, только крепче меня обняла, жалобно всхлипывая.

— Поднимайтесь, Дарэ. И, силы моря, объясните, почему вы живы и как вам это удалось?

Оказывается, ректор Нарис не такой уж бесчувственный и непробиваемый, как я всегда думала. Магистр Тара же стояла в каком‑то оцепенении. Мне показалось, что ей хочется потереть глаза. Да она бы меньше удивилась, если на берегу полчище нечисти находилось, чем живая адептка.

Я поднялась, пошатываясь. Лотта вцепилась в мой локоть, тревожно заглянула в глаза.

— Как вы себя чувствуете?

Ректор спросил из вежливости, и я ответила, что хорошо. Он кивнул, я выпрямилась под его цепким взглядом. Здравствуй, прежний мир со всеми условностями и этикетом. Вернуться бы на тот Заброшенный Остров, где не нужно «держать лицо» и кого‑то из себя изображать. Там я была собой. И свободнее, чем сейчас, стоя на берегу под порывами ветра в намокшем легком платье. От мысли, что мне уютнее было, когда меня приносили в жертву, я чуть не рассмеялась. Придет же в голову такая глупость!

— Пойдемте, здесь не место для разговоров.

Нарис развернулся, поднимаясь по тропе к городу, магистр Тара последовала за ним, так и не произнеся ни слова, а Лотта меня обняла и ободряюще улыбнулась.

Я зачем‑то оглянулась. Море темнело, небо заволокли тучи, предвещая ливень с грозой. Что я надеялась увидеть? Водного мага, который швырнул меня в воду и исчез, не прощаясь? Наверное, я должна была на него злиться. Хотя бы за поцелуй и свой страх, когда чуть не утонула, но у меня не получалось. Я краснела, чувствуя, как жар приливает к щекам, недоумевала, вспоминая, как странно он себя вел, надеялась… на еще одну встречу?

— Трин, — отвлекла Лотта от созерцания морских просторов, — ты точно в порядке?

— Да.

Или нет.

Я вздохнула, решив все откровения с подругой оставить на потом, и пошла за преподавателями.

Ноги замерзли так давно, что я почти не чувствовала камня мостовых, пока мы шли через город. Ветер, с каждой минутой становящийся все сильнее, забивался под тонкую и мокрую ткань платья, и я едва сдерживалась, чтобы не стучать зубами. Лотта, одетая в рубашку и штаны, тоже морщилась от холода, но терпеливо шла рядом. Но это было мелким и незначительным по сравнению с тем, какими взглядами провожали нас жители. Они останавливались, открывали рты, смотрели вслед так, что я чувствовала их взгляды. Боялись? Скорее, не понимали происходящего.

У женщины, с которой столкнулась Лотта, выпала корзина с бельем. И белые шелковые рубашки разлетелись по мостовой, подгоняемые порывами ветра. Сама же она ойкнула и вместо того чтобы кинуться их собирать, схватила с лотка торговки пирожок и откусила.


Магистры Нарис и Тара прибавили шагу, и я порадовалась, что скоро мы окажемся в родной Военно — морской Академии, где можно укрыться за надежными стенами хотя бы от любопытных горожан. Сдается, что теперь я стану популярной личностью в Волчке. Выжила же…

Военно — морская Академия в этот час казалась пустой, но я знала, как обманчиво это впечатление. Кадеты — на плацу, маги тоже на тренировках. Мы шли по коридорам, которые, несмотря на магические светильники, прятались в полумрак. Толстые каменные стены, отчасти укрытые синими гобеленами, и кусок серого неба, в котором сверкали молнии, наводили еще большую тоску.

Двери в кабинет ректора бесшумно распахнулись.

— Кадет Алерэ, вы подождете свою подругу в коридоре. Или же — отправляйтесь на занятия.

Магистр Нарис посмотрел на Лотту, которая явно собралась возразить, забыв, чему нас так долго и упорно учили — слушаться приказов. Подруга кусала губы, но скоро кивнула, сжимая мою ладонь. Интересно, чего ей стоило уговорить ректора и магистра Тару пойти вместе с ними на берег моря? Я с трудом сдержала улыбку, зная о находчивости Лотты. Обязательно потом расспрошу.

— Проходите, кадет Дарэ, присаживайтесь.

В кабинете главы Военно — морской Академии я оказалась впервые. Взгляд зацепился за массивные шкафы с книгами, тяжелые темно — синие шторы на окнах с умирающей геранью. Я осторожно подошла к столу, заваленному бумагами и свитками.

Ректор Нарис молча меня рассматривал. Магистр Тара села неподалеку и нахмурилась.

— Рассказываете, — велел он.

— И начните с того, как вам пришла в голову идея пойти вместо кадета Алерэ! — не удержавшись, воскликнула куратор моего курса.

Я быстро пересказала, как оказалась на Заброшенном Острове, не упоминая своих отношений с магами и того, что получила силу. Магистр Нарис внимательно выслушал, кое‑что уточнил и ненадолго задумался.

— Значит, вы не знаете, почему выжили?

— Водный маг, который проводил ритуал, считает, что самопожертвование сыграло немалую роль, — тихо ответила я.

У меня вдруг сильно заболела голова, и я поняла, как безумно устала за прошедшие сутки, богатые на события. Хотелось забраться под одеяло и скрыться от всего мира.

— Ну что ж… Рад, что вы живы, — неожиданно тепло сказал магистр Нарис. — Сходите переоденьтесь, зайдите на всякий случай в целительское крыло, выпейте зелье от простуды и после завтрака возвращайтесь на занятия.

Я поднялась, поблагодарила мужчину за заботу. Молчаливая магистр Тара за наш разговор с ректором не произнесшая ни слова, нервно теребила край камзола.

— И свою подругу захватите, иначе…

Ректор махнул рукой, оборвав предложение на середине. Лотта была частым гостем в его кабинете. И увы, нежелательным. С ее веселым нравом и желанием пошалить, магистр Нарис был знаком практически с первого дня обучения. Тогда Лотта, дежурившая в столовой, в сахарницу насыпала соли. И все бы ничего, но на праздничном обеде присутствовал советник короля, жуткий брюзжащий тип, который шутки не оценил, и студенческая стипендия вместо того, чтобы увеличиться, уменьшилась на один золотой. У адептов осталось два варианта: сердиться на мою подругу молча, потому что защитников в Волчке у нее уже тогда было немало, или же смириться с неизбежным и забыть.

Едва за мной закрылась дверь, как Лотта снова кинулась ко мне и обняла. Затем воровато оглянулась и потянула в сторону общежития. Но поговорить нам толком не удалось, потому что в комнату постучался Гар, помощник целителя. Быстро наш ректор работает, опомниться не успеешь. Я позволила себя осмотреть, под цепким взглядом мага выпила зелье и поблагодарила за заботу.

— Трин, пообещай, что больше ты такой глупости делать не будешь! Пожалуйста!

— Лотта! — тихо сказала я, понимая, о чем она просит.

— Пообещай.

— Хорошо. Обещаю, — вздохнула, присаживаясь на кровать и обнимая подругу.

Мы немного посидели и помолчали.

— Мне сегодня в патруль идти, а завтра ты расскажешь, что там произошло? — шепотом спросила она.

— Да.

— Спасибо, что спасла мне жизнь.

— Спасибо, что ты у меня есть. Будь осторожней, пожалуйста.

Лотта кивнула, поднялась, поправила рубашку и натянула камзол.

— А они красивые? — вдруг спросила она.

— Кто? — не поняла я вопроса.

— Те маги…

Подруга мечтательно улыбнулась и сверкнула синими, как море, глазами.

— Лотта!

Я невольно рассмеялась. Все‑таки девушки — это девушки в любой ситуации. Их не ритуал и жертвоприношения интересуют, а мужчины.

Ну, а что! Интересно же! И почему ты молчишь?

— Если скажу, что да, ты от меня не отстанешь, — вздохнула я. — А нам нужно идти. Завтрак скоро начнется.

Я отвернулась к окну и всмотрелась в грозовое небо, предвещающее бурю. Даже странно знать, что на Заброшенном Острове сейчас сияет солнце, и горячий песок лежит неподвижно, не тронутый бродягой — ветром. Я вздохнула.