Слезы моря

— Принеси, — он указал на тонкий хлыст, что лежит у камина. — Быстрее.

Тот, кто считает смерть самой страшной вещью на свете, ошибается. Сильно ошибается. Ничего ужаснее безропотного подчинения, когда ты не в силах вырваться и это изменить, нет.

И тонкий хлыст ложится в мои ладони. Я чувствую гладкость металлической рукоятки и подхожу к графу.

— Хороша Слеза Моря в действии, не правда ли?

Что? Он взял камень в Храме? И от этого осознания страх почти лишает рассудка. Ничего кроме ужаса я не чувствую, потому что знаю — магию Слезы Моря не преодолеть. Никому и никогда. Нет такой силы, способной ее разрушить! А этот… мерзавец пожелал моего подчинения. Вечного! Да я лучше умру! Только ведь не позволит…

Граф Ритэ рассмеялся, явно прочитав мои эмоции, наклонился, почти касаясь лица.

— Да — да, моя дорогая, теперь ты будешь делать все, что я хочу. Всегда.

Его голос стал сладким, обволакивающим. Мне кажется, что он почти мурлыкает — довольно и предвкушающе.

— Атеперь не шевелись и не сопротивляйся.

Из этой западни должен быть выход! Но его нет… И руки графа Ритэ скользят по моему плащу, скидывая его, расстегивают платье. И к страху прибавляется стыд. Жгучий, сильный, лишающий воли. До слез в глазах противно каждое его прикосновение. Нет, граф Ритэ не стремился причинить боль, просто наслаждался тем, что столь желанная добыча теперь его, и никуда не денется.

Меня ждет клетка. На всю жизнь. Он будет мучить изо дня в день, подчиняя, ломая… И взвыть бы от бессилия! Но я молчу, кусая губы.

Граф Ритэ поймал мой взгляд, отошел и ударил. Щеку обожгло.

— Что, ласки Верховного мага Кардоса лучше моих?

Ал… Найдет ли… И как потом жить после того, что граф Ритэ со мной сделает? А он сделает, я даже не сомневаюсь.

Надо заставить страх отступить. Давай же, Трин! Не сдавайся.

— Всегда знал, что ты ветреная, Трин. Как и любая женщина. Но это, — граф Ритэ потряс передо мной хлыстом, — научит тебя быть благоразумной. А сегодняшняя ночь навсегда сотрет из памяти других мужчин. Я обещаю.

Забыть Алэрина? Невозможно. Даже по приказу и под действием чар Слез Моря.

— И если встретишься с Верховным магом Кардоса, хотя я сомневаюсь, что такое возможно, но все же… Ты создашь нож и его убьешь.

Я вздрогнула, пытаясь сопротивляться нарастающему в голове шуму. Наверняка действует магия Слезы Моря! И мне с ней не справиться. Остается молиться всем богам этого мира, чтобы Ал не пришел. Боль и стыд — ничто по сравнению с его смертью. Остальное я выдержу, справлюсь…

Граф Ритэ подтащил меня к кровати, связал руки.

Только бы не плакать и не кричать!

Ударил. В глазах потемнело.

Для воина боль — лишь испытание, — как‑то сказала магистр Тара. Что заставило ее так считать? Не знаю. Мне хотелось выть.

Снова удар. И еще один. Спину жжет, как огнем, а на губах привкус крови. И я держусь из последних сил, чтобы не молить о пощаде.

— Хватит или добавить?

Что он хочет услышать?

Разворачивает, цепляет руками мое лицо, вытирает пальцами кровь с прикушенных губ. Он все понимает и наслаждается моим состоянием.

Плюнуть бы в лицо, наблюдая, как его ухмылка исчезает, но это графа Ритэ лишь разозлит. Тело же не слушается, подчиняется древним злым чарам, исполнившим желание. И стихия, естественно, не откликается. Она слабее.

И снова руки графа Ритэ гладят меня, уже нарочито грубо. Он играет, как кот с попавшейся мышью, упиваясь тем, что я чувствую. И ничего с этим не поделать! Ненавижу! Но что от этого толку!

Нельзя быть покорной. Надо действовать.

— Думаю, урок усвоен, — сказал граф Ритэ, развязывая руки. — Сейчас приготовлю ванну, а потом…

Я замахнулась и ударила, потому что гнев требовал выхода. Бросилась к двери.

— Стоять!

И я споткнулась, едва не упав и глотая горькие слезы.

Граф Ритэ оказался рядом, сверкая глазами полными ярости, схватил меня и потащил к кровати.

— Не хотела по — хорошему, будет по — плохому!

Послушался звон разбитого стекла, треск. Яркая вспышка на мгновение меня ослепила, но потом графа Ритэ подняло и отшвырнуло.


— Трин!

И лицо Алэрина — такое родное и желанное совсем рядом. Глаза яркие, пронзительные, как озера. И я в них тону, забывая обо всем на свете. Говорите, так не бывает? Рассмеюсь и промолчу.

Ал приподнимает меня, закутывает в плащ, и я вдыхаю запах ириса. Он здесь, все будет хорошо.

Еще бы дрожать перестать, чтобы совсем его не перепугать. У него в каждом взгляде столько тревоги плещется.

— Сокровище мое, ты как? Он…

Я знаю, о чем Ал не решается спросить, киваю, и он вздыхает от облегчения, прижимая к себе.

Силы моря, хорошо‑то как!

В голове вдруг бьются невидимые молоточки, растет шум. И я не сразу понимаю, что происходит.

Убей! Настойчивый шепот заклинания в голове.

— Живой, зараза, — сказал Рэм, спрыгивая с подоконника и при помощи магии поднимая графа Ритэ и связывая ему руки и ноги. — В управление перекину, будем разбираться.

— Хорошо. Трин, ты точно в порядке?

Убей! И к спине будто прикладывают раскаленный прут.

— Уходи, — прошептала я. — Немедленно.

— Что?

Алэрин настолько растерялся, что выпустил меня из объятий, которые мгновение назад казались почти стальными, надежными и нерушимыми. Ох, глупая Трин! Не дано тебе быть счастливой!

Я вскочила, бросилась к стене. В глазах темнело, магия Слезы Моря требовала отдачи. Немедленной!

— Трин, что с тобой?

Ал каким‑то образом снова оказался рядом, обнял.

— Все хорошо. Этот подонок тебя не тронет. Никогда. Я обещаю.

И боль стала невыносимой, мои руки, обнимающие его, задрожали, и стихия вырвалась наружу, создавая нож.

Сжала, чувствуя, как немеют пальцы, а по щекам бегут слезы.

Нет. Нет. Нет.

Убей!

— Ал… не шевелись, — спокойно сказал Рэм, встретившись со мной взглядом. — У твоего сокровища в руках нож. И она готова всадить его тебе в спину.

О, Боги! Пусть Ал сейчас отпустит и уйдет. Я еще смогу справиться с чарами. И никогда не стану искать с ним встречи. Навсегда покину Кардос, только бы он жил!

Но Алэрин не разжал объятий.

— Поговори со мной, Трин. Пожалуйста.

Что? Глупец! От меня надо бежать. И от ножа, что в руке тоже.

Замахиваюсь для удара, и Рэм оказывается рядом, не сводя с меня взгляда. Но ничего не предпринимает. Странно? Еще как!

— Трин, что граф Ритэ тебе сказал?

Почему Ал не просит опустить нож? Понимает, что бесполезно?

Я смотрю на свою дрожащую ладонь и сверкающее лезвие.

— Трин, скажи хоть слово.

— Слеза Моря, — шепчу я, чувствуя, как боль ползет по руке, заставляя действовать.

Воткнуть нож в спину тому, кто так дорог. Хорошая встреча получилась! Такая долгожданная!

— Что? — поразился Рэм. — Граф Ритэ взял камень?

— Да.

Перед глазами все размывается, запястье жжет, как будто оно плавится в огне.