Слезы моря

— Да.

Я не стала вдаваться в подробности, каким именно способом он это сделал. Мне все еще не верилось, что та битва не приснилась.

— А потом? Что было потом? — Лотта положила в сумку стопку рубашек и посмотрела на меня. — Почему ты краснеешь, Трин? Вы что с ним…

— Нет, Лотта! — оборвала я, прекрасно понимая, о чем подруга подумала.

Она вздохнула от облегчения. Или разочарования?

— А я уж думала…

Перед глазами вдруг всплыла сцена в ванной. Как наяву я видела склоненное надо мной лицо Ала с заостренными скулами и сверкающими глазами. И его жадные губы, нетерпеливо подчиняющие меня себе.

— И все же между вами что‑то случилось, да? — не перестала допытываться подруга. — Целовались?

— Он меня так наказывал, — созналась я, кусая губы.

Лотта хмыкнула и промолчала. Я собрала наши вещи, сходила в ванную и принесла полотенца, флаконы с мылом и шампунями, упаковала.

— Ты на него злишься?

— Я так устала, что все всё решают за меня, — ответила я.

— Кому ты об этом говоришь, — горько усмехнулась подруга. — Я когда поняла, что ты не вернулась в Академию, хотела отправиться тебя искать, да какой там!

— Магистр Нарис не пустил? И правильно сделал, Лотта!

— Я так за тебя испугалась! Пока не появился Рэм и не сказал, что ты в порядке, находишься у Апарина, я чуть не сошла с ума от беспокойства! Не делай так больше, Трин!

— Я постараюсь. Ты лучше скажи, зачем к магистру Нарису полезла целоваться? Подруга покраснела, опустила глаза.

— Я чего‑то не знаю?

— Он мне нравится, — выпалила она.

— Что? — от удивления я села вместо кровати на сумку и уставилась на подругу.

— А как же Ганс? Ты с ним год почти… Да у вас дело чуть до помолвки не дошло! — поразилась я.

— Я не испытывала к нему сильных чувств, Трин. Да, нравился. Но…

Лотта вздохнула, потеребила край рубашки, торчащий из‑под камзола.

— Он оказался таким трусом, Трин! Нет, дело даже не в том, что он не отправился на Заброшенный Остров!

— А в чем?

— Ганс надеялся, будто я снова возьму Слезу Моря… ради его умирающей матери.

— Что? — поразилась я. — А почему он сам…

— У него на руках трое младших братьев. Сказал, что я должна помочь.

Должна? Да ты никому ничего…

— Трин! — вздохнула Лотта. — В чем‑то он прав. Я — студентка Военно — морской Академии. И наступит день, когда принесу клятву стихии, я уже частично ее дала, когда поступала. Сама же знаешь!

— Но ты не обязана умирать! Ганс этого не достоин! Не из‑за него, понимаешь?

— А оставить сиротами трех малышей…

— Только не говори, что ты снова взяла этот проклятый камень! — воскликнула я.

— Нет.

— Слава богам!

— Думаешь, я правильно поступила, когда сегодня ему отказала?

— Лотта, да о чем ты говоришь! Он — взрослый мужчина, который сам должен решать проблемы. Тебе своих, что ли, мало?

— Магистр Нарис совсем другой… — мечтательно сказала подруга. — Но я не смогу завоевать его сердце.


— Ты и не пробовала, — ответила я.

Лотта задумчиво посмотрела в окно, улыбнулась.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

Кавалеров у подруги хватало. Только почему‑то ее сердце откликнулось и забилось чаще ради ректора Военно — морской Академии. Верно говорят, что любовь не выбирают.

— А зачем ты с Гансом была? — спросила я. — Почему сразу не попробовала добиться расположения магистра Нариса?

— А как? Он же недосягаем, словно звезда. Только и делал, что меня отчитывал да наказывал. Но сейчас… я не сдамся!

— Почему? — я подняла одну из сумок, в которую сложила учебники и тетради.

— Потому что он ответил на мой поцелуй, — весело подмигнула Лотта, улыбаясь.

Алэрин.

— Ты хоть понимаешь, во что влез?

Едва за Трин с Шарлоттой закрылась дверь, и я рассказал Нарису о произошедшем на Заброшенном Острове, маг едва не срывался на крик.

— Думаешь, я это сделал? Мне, по — твоему, заняться нечем, как только спасать глупую девчонку? — возмутился я.

— Девчонку, к которой ты явно небезразличен!

— Это сила древних чар действует!

— Да неужели? — Нарис внимательно посмотрел на меня. — Ты уверен, Алэрин?

Я вздохнул.

— Мне стоило лишь взглянуть, как ты себя ведешь, когда Тринлейн Дарэ рядом, и все стало очевидным.

— Показалось, — упрямо сказал я.

— И то, что граф Ритэ после разговора с тобой за воротами Академии отправился к целителю, мне тоже показалось?

Я промолчал. Да, признаю, не сдержался и провел с ним увлекательную беседу на тему «что такое честь». Надеюсь, надолго запомнил, к Трин больше не то что не подойдет, на нее даже не взглянет.

— Молчишь? Нечего сказать?

— Он зарвался.

— Говоришь, как мальчишка, Ал. Ты хоть подумал о последствиях своих действий? — Ты о чем?

— Трин две ночи провела у тебя.

— И кто об этом знает, кроме тебя, Рэма и…

— Алэрин, не все люди воспринимают нарушения норм морали так, как мы! Согласен, ситуации бывают разные, но… для леди испорченная репутация — это все равно что медленная смерть на костре. Ты хоть задумался, сколько будет сплетен и слухов? А если Тринлейн начнут игнорировать окружающие? Нет, она сильная, никто не спорит, но и таких… ломают. Общество безжалостно. Слабости же есть у всех.

— Прекрати!

— А ты еще этому графу Ритэ добавил! Думаешь, он станет держать язык за зубами?

— Наведаюсь его навестить еще раз. И если что — вызову на поединок.

— Прекрасная идея! — с сарказмом заметил Нарис. — А как она Трин поможет!

— Нарис!

Он вздохнул, потер виски.

— Знаешь, чего я боялся все эти дни?

Я удивленно приподнял брови. Нарис и боялся? Одно не вяжется с другим.

— Того, что невежество погубит Тринлейн!

— В смысле?

— Уже несколько лет мы приносим Морскому Богу жертвы. И он их принимает. Тысячи берут Слезы Моря — один умирает. И пока так происходит, народ спокоен. Он знает, что их не коснется гнев высшей силы. Они повинуются, бояться, несут в храмы дары. Для них это залог мира и благополучия. То, что кто‑то погибает — нормально и естественно. Остальные‑то живы. А цена помощи… мала. Понимаешь?

— Да.