Сказки бабушки Агаты

– Глупости, – я без труда стряхнула ее руку. Все-таки, Вика права: не такая она и милая, эта Аллочка.

– Конечно, глупости. Это я просто так болтаю, – она поболтала ногами и скорчила недовольную рожицу. – Скучно мне. И плавать я не люблю. Пойду лучше, в зимний сад, на качелях посижу, на рыбок посмотрю. Говорят, это очень полезно для восстановления психологического равновесия.

– Вот уж тебе, по-моему, на свое психологическое равновесие грех жаловаться, – не удержалась я.

– Это я притворяюсь, – безмятежно улыбнулась Алла. – А на самом деле, с тех пор, как я Женьку с ножом в спине увидела, прямо в истерике бьюсь.

– Правда? Ну, у тебя очень здорово получается это скрывать.

– Долгие годы тренировок, – на секунду она погрустнела и тут же снова просияла: – А из воды, кстати, я лучше Вики умею выпрыгивать. Вот, смотри!

Действительно, она взвилась в воздух очень эффектно и даже что-то вроде сальто сумела провернуть. Я снова восторженно охнула:

– И ты тоже скажешь, что ничего сложного, только надо немного потренироваться?

– Не скажу, – Аллочке мое восхищение пришлось по душе не меньше, чем Вике. Очевидно, поэтому, она решила не торопиться в зимний сад, а пообщаться со мной еще немного. Налила себе сока, сделала большой глоток и изящно раскинулась на шезлонге, высоко подняв стакан. Повернула ко мне свое кукольное личико и продолжила: – Чтобы так выпрыгивать, тренироваться придется долго и упорно. Даже если ты мастер спорта по гимнастике.

– Мастер спорта? Ты хочешь сказать, что ты – мастер спорта? По настоящему?

– И с документами, и со значком, – кивнула Алла и, словно в подтверждение своих слов, задрала правую ногу под абсолютно немыслимым углом, чуть ли не за шею заложила. – Очень помогает в нашем нелегком труде.

Секунду я соображала, какой именно труд она имеет в виду, потом залилась краской. Впрочем, Алла не обратила на это никакого внимания. Полуприкрыв глаза и прихлебывая сок, она продолжала меня просвещать.

– Я не только постель имею в виду, хотя и там гибкость необходима. Но главное, если ты умеешь такие вот номера делать, то уже не мужик тебя выбирает, а ты его. А что? Вика вон, Николая, именно такой «бабочкой» достала. Выпорхнула из бассейна нагишом – он чуть не утонул. А на следующий день ее к себе перевез.

– Вика что, тоже мастер спорта? – зачем-то уточнила я.

– Нет. Мастера мы с Лайзой, а Вика только до кандидата дотянула – у нее зад тяжеловат. Зато голова хорошая. Это ведь действительно, только благодаря ей у нас есть все это, – Алла повела рукой, словно охватывая весь дом.

– Положим, «все это» есть у Николая, а не у вас, – не удержалась я.

– Ну и что? Сейчас-то мы здесь. В теплой водичке плещемся а не в конторе какой-нибудь, на чужого дядю горбатимся. А Лайза, так и вовсе, можно сказать: пример для всех нас! Сидит теперь с теми же мужиками, и разговоры разговаривает, как равноправный партнер. Захочет, будет с ними бизнес вести, захочет – продаст свою долю и уедет на Канары. Нет, Ритка, если честно, то Лайза должна с Викой наследством поделиться, просто обязана! Она ведь в медицинский поступила, почти год проучилась, прежде чем Вика ее уговорила попробовать.

– А ты?

– Меня уговаривать не надо было. Я ни в один институт так и не пробилась, даже славное спортивное прошлое не помогло. А сидеть в какой-нибудь конторе девочкой при бумагах или секретуркой на побегушках – спасибо большое! Сама Вику попросила взять меня под крылышко. У нее это здорово получается.

– Хочешь сказать, что ты ей благодарна? Тогда зачем цепляешься к ней каждую минуту?

– Разве каждую? – искренне удивилась Алла. – По-моему, реже. А почему… завидую, наверное. Вика же лучше всех нас устроилась. И потом, Антон. Смешно же смотреть, как она бесится. Понятно, обидно, когда такой мужик рядом, а его даже не потрогаешь, но все равно – нельзя же такой дурой быть! Ревнует его, нам с Лайзой завидует. Николай пока развлекается, но я одно точно знаю – если у него и были когда мысли на Вичке жениться, то после того, как он Антона привез…

– Что значит привез? – поперхнулась я. – Откуда привез?

– Я знаю? Подобрал где-то. Не то на вокзале, не то в баре, не то просто на улице познакомились. Он не местный, откуда-то с юга, мигрант. Прописки, естественно нет, так Николай его на тете Маше женил, чтобы все документы по форме были. За хорошие деньги, естественно.

– Подожди, Алла, я не успеваю! На какой тете Маше?

– Так на Марии же! Она, действительно, санитаркой в больнице работала, вот Вика когда к Коле переехала и взяла ее в прислуги. Она же у нас сильно благородного происхождения, сама посуду мыть брезгует. В городской квартире Вика только кофе варит, а обедать они с Колей в ресторан ходят. А для загородного дома прислуга нужна, этот вопрос она первым делом продавила. Только тетей Машей сама больше не зовет и нам запретила.

– Но зачем? То есть, что прислуга ей нужна, это я понимаю, я спрашиваю, почему именно Марию? Она же все время жалуется, что та ее ненавидит.

– Ну, мало ли на что Вика жалуется. Она вообще, нервная и мнительная, вовсе Мария ее не ненавидит. Другое дело, что за дочь, за Ленку, действительно, зло держит.

– Это за Лайзу? – уточнила я.

– Ну да. Тетя Маша ведь спала и видела, что она на врача выучится – эти медработники, они же все чокнутые, других профессий для своих детей просто не признают.

У меня мелькнула мысль, что то, чем Лайза сейчас занимается, профессией, в строгом понимании этого слова, назвать нельзя, но говорить сейчас об этом Аллочке было немного неловко. Поэтому я только нейтрально пожала плечами.

– Одним словом, на Вику она теперь кривится, – продолжила свои откровения Алла, – а с Лайзой вообще не разговаривает. Только Лайза не такая дура, чтобы из-за этого переживать. Она сама теперь морду в сторону воротит – кому это понравится: мать в прислугах?

– Да, действительно, – неуверенно согласилась я. Поток информации, обрушившийся на меня, оказался слишком плотным. Оказывается, все девушки – давние, с детства, подруги и мать одной работает прислугой у другой. При этом муж матери спит, похоже, со всеми тремя (ах нет, с двумя – Вика, по аллочкиным словам, к телу Антона доступа не имеет и потому злится), а Николай, по непонятным мне причинам, закрывает на это глаза. Если приплюсовать к этому то, что дочь прислуги умудрилась выйти замуж за своего покровителя, а сегодня утром стала вдовой, причем довольно обеспеченной вдовой, то моя растерянность вполне объяснима. А как вы бы себя чувствовали, в таком винегрете?

Алла посмотрела на меня и с сочувствием покачала головой:

– Клинит маленько? Постороннему человеку в наших делах разобраться не просто, это точно.

– Да понимаешь, не то, чтобы это все было слишком сложно. Просто у вас все так завязано, все так тесно, почти по семейному.

– Это точно, – расплылась в улыбке Алла. – На том стоим, тем и держимся.

– Но я не поняла, зачем Николаю надо было Антона к себе устраивать? Вот так, брать в дом постороннего человека, с улицы, чуть ли не бомжа… или, может, они давно знакомы? Друзья детства?


– Ага, скажи еще, разлученные в младенчестве братья-близнецы. Индийских фильмов пересмотрела?

– Я просто пытаюсь найти разумное объяснение, – немного обиделась я.

– Объяснений я тебе могу придумать сколько угодно, – Алла изящно помахала ручкой. – И красивые истории, и страшные. Мы ведь тоже телевизор смотрим. Например, как Антон спас Колю от какой-то грозной опасности и тот в благодарность… Или наоборот, Антон узнал какую-то жуткую тайну и шантажом заставил Колю взять его на работу. Вот только мне кажется, что это все фигня.

Я непроизвольно кивнула головой, соглашаясь. Впрочем, Алла в этом не нуждалась.

– Я считаю, – продолжала она, – что Николаша, когда Антона привел, прекрасно знал, что в доме начнется. Он ведь немного садист – знаешь, из тех, что еще в детстве бабочку на булавку накалывают и смотрят, как она дергается. Да что в детстве! Он прошлым летом кузнечиков наловил и в банку посадил. А один, самый крупный, начал остальных есть.

– Как есть? – меня передернуло. – Нет, Алла, ты что-то путаешь, кузнечики друг друга не едят!

– Ой, ну может это не кузнечик был, а саранчук или какая другая насекомая тварь. Главное, что он у остальных в башке дырку прогрызал и мозги жрал, или что там у них в голове, вместо мозгов.

– Фу, – не сдержалась я.

– Вот то-то, фу! А Коленька наш, с большим интересом наблюдал и нам показывал. Так что, он вполне мог и Антона в эту банку, – она широко развела руками, давая понять, что под «банкой» подразумевает весь дом, – посадить и любоваться, как Вичка дергается. Эдакий бесплатный цирк на дому.

– Положим, не бесплатный, – не удержалсь я. – Зарплату Антон, я так поняла, получает.

– Ой, можно подумать! Сколько он там получает?! Да если бы Антон захотел… знаешь, у нас в городе клуб есть, для богатых одиноких женщин. Так если бы Антон там работал платным партнером, то он за один вечер больше чем у Николая за полгода…

– Подожди, – перебила я. – платный партнер – это что? Этот клуб – что-то вроде танцевального?

– Угу, танцы там тоже танцуют, – Алла посмотрела на меня со снисходительной жалостью. – Самые разнообразные. – И, с шокирующей откровенностью, объяснила: – Бордель это, высокого класса. Только клиентами там состоятельные дамочки.

– А-а.

Честно говоря, я не знала, что сказать. То есть, конечно, я понимаю, что в наше время все возможно. И что одиноким состоятельным женщинам тоже надо решать свои проблемы. Просто, для меня это как-то непривычно. Хотя… если бы у меня, допустим, было бы достаточно денег. И пришла бы я в такой клуб. А там – мужчина, вроде Антона. И мы бы поужинали вместе, потанцевали… Возможно, он поучил бы меня играть на бильярде. Поболтали бы – наверняка выяснилась бы и общность интересов и, прямо-таки, родство душ. А потом… Нет. У меня никакого потом, скорее всего, не получилось бы. Увы, воспитание – штука крепкая.

Я на минуту опустилась под воду, вынырнула, тряхнула мокрой головой. И сменила тему:

– Алла, а как ты думаешь, почему Евгений на Лайзе женился?

– Почему? – насмешливо подняла брови она. – По большой и чистой любви, разумеется. Разве ты в это не веришь?

– Как тебе сказать? В целом верю, – промямлила я, – но в этом случае… довольно странно все выглядит.

– Не веришь. И совершенно напрасно. Подобные случаи и в литературе описаны. «Воскресение» читала, графа Толстого?

– Извини, пожалуйста, – я покачала головой, – но там немного другая история была.

– Как другая? – похоже, Алла искренне удивилась. – Я-то сама не читала, но мне одна девчонка рассказывала, что там настоящий князь в проститутку до того влюбился, что на каторгу за ней отправился! Неужели соврала?

– Не то, чтобы… то есть, он за ней отправился, конечно, но вся история намного сложнее.

– А зачем усложнять, если по сути все правильно? Князь был?

– Был, но…

– Проститутка была?

– Да была, но…

– Князь на ней женился?

– Честно, говоря, я точно не помню…

– Вот видишь! – Алла подняла вверх указательный палец. – Не помнишь, а говоришь! Ладно, кроме Толстого, про такие истории еще многие писали. Куприн, например, и Достоевский. У него в «Преступлении и наказании» была такая девица – Соней звали.

Потрясенная ее неожиданной эрудицией, я издала какой-то слабый звук и она посмотрела на меня почти с сочувствием:

– Что, тоже не помнишь? Ну хоть про «Интердевочку» слышала?

– Алла, ты что все это читала? – наконец обрела голос я.

– Нет, я же говорю, девчонка одна рассказывала, – нетерпеливо тряхнула головой она. – Я книжек не читаю. А вообще, Ритка, я тебе честно скажу, – теперь уже Алла резко сменила тему, – зря ты за это дело взялась. Не годишься ты для нашей работы.

– Это почему вдруг? – я сама удивилась искренней обиде, прозвучавшей в моем голосе. Можно подумать, я сама когда-нибудь, рвалась в проститутки. – Потому, что я учительница?

– Да ты не обижайся, это ведь правда. И дело вовсе не в том, что ты учительница – среди нас и с педагогическим образованием народу хватает. И фигурка у тебя приличная и мордашка на уровне – не фонтан, конечно, но если подкорректировать, подучить, ты была бы вполне конкурентоспособна. А все равно, не получится из тебя ничего толкового. Понимаешь, Ритка, нет в тебе искры. Класса нет, вдохновения, стиля – ничего нет! И интереса к мужикам нет. У тебя взгляд такой… я не знаю, как объяснить, но мужику сразу хочется с тобой или о литературе поговорить или про свою семью, про жену да про детей рассказать.

Я закусила губу. Она что, правда такая умная, Алла, или это простое совпадение? Да, я сама давно уже заметила, что рядом со мной, даже самые отпетые бабники, вдруг начинают чинно рассуждать о последних новинках в жанре фэнтэзи, а почтенные отцы семейств вытаскивают из карманов комплекты фотографий своих домочадцев. И в этом мой взгляд виноват? Что в нем, интересно такого?

– Нет, тебе надо в школу возвращаться, – продолжала, тем временем, Алла. – Тебя ведь детишки, наверняка, любят, родители уважают, администрация… – она сощурилась и окинула меня долгим, внимательным взглядом. – М-да, администрация, пожалуй, по твоему поводу, особых восторгов не испытывает. Но это не страшно, в конце концов, должны же и трудности в жизни встречаться. Они, говорят, закаляют характер.