Сюрприз для отца-одиночки

— Ага, — говорю я. — Это часть традиции. Он получает что-то из моей одежды, пока я строю его. Это увеличивает шансы на то, что он оживет и подружится с Эмили.

— Я знаю, что он не оживет, папа, — говорит Эмили.

— Знаешь?

Она кивает.

— Я уже не маленькая.

— Так что... — говорю я, держа свою шапку. — Может мне все-таки отдать ему свою шапку?

— Конечно, — говорит она. — Мы всегда так делаем.

Я надел на него шапку.

— Давай сходим в травяной сад и раздобудем кое-что для его лица.

Большинство трав мертвы или умирают от холода, но мы находим немного розмарина для его бакенбард, и есть несколько морковок, которые я еще не выкопал, оставив как раз для этой цели. Я вытаскиваю их, и мы возвращаемся назад.

Эмили достает несколько шариков из карманов и протягивает руку, чтобы вставить глаза.

Я вставляю нос-морковку и несколько веточек розмарина под его шапку, и туда, где должны быть бакенбарды, чтобы казалось, что под шапкой у него пышная шевелюра.

— Мило, — говорю я.

— Снеговик-девочка голая, — говорит Эмили, надувшись. — Моя одежда слишком мала для нее.

— Давай тогда поищем что-то, — говорю я.

— Нет, — говорит Наоми, снимая шарф и шапку. — У нее должна быть моя.

Я беру ее за руку и шепчу:

— Ты замерзнешь.

— Все нормально, — шепчет она в ответ. — Я верну их после того, как растает снег.

Я думаю остановить ее, но Эмили выглядит такой чертовски счастливой, когда Наоми надевает свою шапку на снеговика, что я не смею вмешаться.

— Они выглядят такими счастливыми вместе! — говорит Эмили, потом переводит взгляд со снежной пары прямо на нас с Наоми.

До меня доходит, что снеговики, которые находятся вместе, одеты в одежду от Наоми и меня. Как будто снеговики представляют нас, как будто... черт возьми. Неужели Эмили сделала это специально? Неужели она уже настолько хитра? Она будет кошмаром, когда станет подростком, это точно.

Мы с Наоми нервно смеемся, а Эмили достает мой телефон из кармана и начинает фотографировать.

— Не снимай перчатки, — рявкаю я.

— Я не могу фотографировать в перчатках. Это же сенсорный экран, папа.

— Тогда делай снимки быстрее.

— Улыбнитесь! — говорит она, направляя камеру прямо на наши лица.

Мы оба стоим неподвижно, как доски, и принужденно улыбаемся.

— Ближе, — произносит Эмили.

Я делаю неохотный шаг ближе, пока мое плечо почти не касается плеча Наоми.

— Ну же, — торопит Эмили. — Так не фотографируются. Положи руку ей на плечо.

Я закатываю глаза и обнимаю Наоми. Я чувствую, как она прижимается ко мне сильнее, чем я ожидал, и ловлю себя на том, что улыбаюсь по-настоящему.

— Отлично! — выкрикивает Эмили, показывая нам большой палец.

— А теперь надень перчатки, — говорю я. — Ну же. Ты же получишь обморожение.

Эмили возвращает мне мой телефон, лезет в карманы и вытаскивает перчатки. Она надевает их и говорит:

— Ты всегда говоришь, что я обморожусь — каждую зиму, — но со мной этого никогда не случалось. Ни разу.

— Это потому, что я всегда говорю тебе быть осторожной, — говорю я. — Если бы я не напоминал тебе, то ты бы поняла, что я прав.


Она вздыхает, как будто я не всегда настолько прав, как думаю.



Глава 12

НАОМИ



В конце концов Эмили захотелось вернуться в дом, и, оказавшись там, она сняла пальто и ботинки и сразу же задремала на диване.

— Наверное, мне лучше уйти, пока она не проснулась и не попросила меня остаться подольше, — говорю я.

Тео смеется.

— Тебе это нравится.

— Что? — спрашиваю я.

— Что ты ей так нравишься, — говорит он.

Я облизываю свои губы.

— Ладно, может и так.

— Поработаешь на меня? — спрашивает он. — Я полностью отказался от поездок в Нью-Йорк, что ограничило мою клиентскую базу, но если ты можешь присматривать за ней время от времени...

— С удовольствием, — говорю я. — Хотя, как только SPA откроется, я, вероятно, буду более занята. По крайней мере, я на это надеюсь. Я продолжаю предполагать, что бизнес будет процветать и что он будет дико успешным, но думаю, что я просто предполагаю это из-за ужасающей необходимости. Каждый раз, когда я думаю о том, что открыть SPA-салон — это не лучшая идея, у меня появляется парализующее беспокойство. Вот, например, как сейчас.

Я чувствую, как сжимается моя грудь и сердце колотится быстрее. Я представляю себе, как внезапно мистер Риверс набросится на меня, как только поймет, что я на самом деле просто мошенница. Я представляю, как он вышвыривает меня из дома и превращает SPA-салон в стрельбище или во что-то еще ужасное и безвкусное.

Тогда Тео возненавидит меня, потому что оружие намного громче массажа, и...

— Успокойся, — говорит Тео, и его мягкий голос сразу же оказывает на меня воздействие. Я действительно начинаю успокаиваться.

Он протягивает руку и сжимает мое плечо. Но это не успокаивает меня. Его прикосновение заставляет мое сердце снова бешено колотиться.

— Извини, — говорю я. — Я занялась массажем, потому что у меня самой есть некоторые проблемы с беспокойством, и массаж действительно помог мне. Жаль только, что я сама себе не могу сделать массаж.

— Пойду уложу Эмили в постель, — говорит Тео.

— Да, — говорю я, — пожалуй, я пойду... если только ты не хочешь, чтобы я показала тебе SPA?

— Все готово? — спрашивает он.

— Не совсем, — отвечаю я. — Нужно кое-что доделать по части проводки и декора, но если не обращать на это внимания, то все хорошо.

Он пожимает плечами.

— Конечно, Эмили спуститься через час или два. Игра в снегу всегда ее утомляет.

Он осторожно поднимает ее с дивана и заключает в объятия. Ее тело безвольно висит в его руках, и она не показывает никаких признаков, что проснется в ближайшее время. Тео несет ее к лестнице, а я жду в дверях.

Он возвращается и говорит:

— Я оставил записку, чтобы она позвонила мне, когда проснется. Она будет злиться на меня за то, что я ее не разбудил.

— Почему? — спрашиваю я.

— Она тоже хотела бы посмотреть SPA.

— О, — говорю я, ухмыляясь. — Тогда позже я устрою ей персональную экскурсию.

Тео садится на пассажирское сиденье моей машины, и я еду вниз по дороге, огибая его предостерегающий знак, и поднимаюсь вверх по своей дороге. Мне кажется немного нелепым ехать так далеко, когда мы могли бы дойти туда пешком, но он позаботился о том, чтобы нигде не ставить калитку в своем заборе, так что нам пришлось бы перелазить через него.

Мы паркуемся прямо перед зданием. Строительная техника бездействует — они закончили на сегодня.

Я жестом приглашаю его следовать за мной и достаю свой блестящий новый ключ.

Открываю парадную дверь и веду его внутрь.

Вестибюль небольшой и уютный, и до сих пор не обставлен мебелью. Там есть небольшой кабинет с окном, где будет работать тот, кого я найму секретарем.

— Я хочу поставить здесь несколько хороших диванов, — говорю я. — Думаю, что стулья будут слишком сильно напоминать кабинет врача.