Синдром защитника

– Не смей!

Заслышав знакомый голос, Лиса побледнела.

В кабинет вошла ректор Рэйчел де Воль в сопровождении господина Вирту и охраны.

Сколько Лиса себя помнила, Рэйчел всегда была идеалом. Примером, недосягаемым эталоном. Парни тайно бросали влюбленные взгляды, а девушки красили волосы в смоляно-черный и малевали губы красной помадой, чтобы походить на ректора. Перенимали ее безупречные манеры, вырабатывали строгие нотки в голосе, копировали походку. Лиса же, напротив, пыталась подчеркнуть различия. Гордилась копной медных волос, не носила платьев и не боялась показаться невоспитанной, за что выслушивала лекции на тему: «Как подобает вести себя девушке».

И вот идеал стоит за спиной. Лекцией на этот раз не отделаться.

– Василиса де Воль! Как?! – выпалила Рэйчел. – Да как только ума хватило?! Всего могла ожидать, но не такой подлости! Как после этого тебя называть адепткой Психеи?! Ты не адепт. Ты – мое разочарование.

Лиса вздрогнула. Слова ранили, но куда хуже оказался взгляд: в зеленых глазах матери читался укор. Хотелось испариться, распасться на молекулы или выпрыгнуть в окно, лишь бы не видеть этого взгляда.

Евгения попыталась возразить:

– Госпожа де Воль, мы…

– Молчи! Я не с тобой разговариваю! – глаза Рэйчел сверкнули. – Василиса, как ты додумалась до такого?

– Мама, я только… Мы не хотели, – ком подступил к горлу.

– Глупые девчонки! – Рэйчел повернулась к охране: – Увести и запереть в комнате. Приставить сопровождающих. Выпустите, когда скажу.

Лиса поплелась к выходу. Мокрая одежда липла к телу, с волос стекали капли воды, что не так уж плохо – слез никто не заметит. Евгения шла рядом и шмыгала носом. Двое здоровенных охранников беспрекословно выполнили приказ ректора: отвели в общежитие и заперли в комнате.

Тогда Лиса не знала, что Рэйчел попросила господина Вирту умолчать о случившемся; не догадывалась, что одурманенный чувствами, он согласился и не выдаст этой тайны даже под угрозой смерти. Она не подозревала, что той же ночью ректор удалила все видеозаписи, стерла личные файлы, подделала документы. После чего подала заявление о бессрочном отпуске, сославшись на недомогание. Лисе было невдомек, что эта ночь изменит ее жизнь.

Не успел первый луч солнца проскользнуть сквозь занавески, как дверь комнаты открылась. Пришла Рэйчел не одна – двое амбалов из охраны стояли за спиной.

– Собирайся, – Рэйчел бросила дорожную сумку Лисе под ноги. – Возьми только необходимое, остальное купим на месте.

– Я никуда не поеду, – раздраженно фыркнула Лиса и подошла к окну. Шарманова делала вид, будто спит, накрывшись одеялом с головой.

– Евгения, выйди, – приказала Рэйчел.

Шарманова соскочила с кровати и пошаркала к двери, не поднимая глаз. Рэйчел скрестила руки на груди и принялась мерить шагами комнату. Каблуки звонко стучали по полу, длинное черное платье шелестело при каждом шаге. Наконец она остановилась.

– Василиса, мое терпение на исходе. Собирайся.

– Я же сказала, что никуда не поеду!

– Тогда увезу силой. Приступайте.

Лиса хотела закричать, но не успела. Охранник крепко схватил, зажав рот рукой, и сколько она ни пыталась вырваться – тщетно. В руках второго Лиса заметила медицинский пистолет и протяжно замычала, округлив глаза. Он дернул ее за руку, закатал рукав и приложил дуло к вене. Через несколько секунд тело обмякло, разум затуманился, и Лиса перестала сопротивляться.

В тот же день они покинули академию. Безымянный частный корабль уносил к звездам. Терра-Нова постепенно превращалась в маленький шар, затерявшийся во тьме космической дали. Лиса смотрела в иллюминатор и плакала. Рэйчел пыталась объяснить, что все ради ее же блага. Говорила, что ей нужно скрыться и научиться управлять способностями, ведь столь редкий дар – пирокинез – источник опасности. Если об этом узнают служители Ордена, то на нее объявят охоту и казнят. Не будет даже трибунала. Долг матери оберегать и защищать, но против инквизиции она бессильна.

Доводы Лису не тронули. Всю дорогу она рыдала и обвиняла мать во всех горестях. Рэйчел забрала друзей и любовь, лишила будущего. Позже Лиса пожалела о гадких словах, что подобно иглам вонзала в любящее сердце, но так об этом и не сказала.

Через неделю корабль зашел в док космической станции Ориваль. Казалось, во вселенной нет места хуже, а если есть, то оно существует в параллельной реальности. На фоне роскошных мегаполисов Терра-Нова станция была отголоском прошлого. Временем, когда люди думали, что невозможное действительно невозможно.

Спустя месяц Рэйчел вернулась в академию, оставив дочь на попечение семье Полянских. Три года Лиса провела на станции, продолжив обучение. Только лекции были другими. Вместо парапсихологии стрельба в симуляторе, а нудные трактаты сменили рукопашный бой и основы пилотирования.

Но теперь это далекое время обернулось пеплом.

Блуждать по лабиринтам памяти можно бесконечно, воспоминания – единственное сокровище, что стоит беречь. Но нельзя средь россыпи золотых монет не иметь ржавой. Нельзя насладиться бликами самоцветов, когда знаешь, что часть из них подделка. О своем возвращении на Терра-Нова Лиса старалась не вспоминать. Попросту вычеркнула из прошлого. Но ту злополучную ночь, что семь лет назад изменила жизнь, она не забудет, как бы ни старалась…





* * *


Корабль вздрогнул. Спросонья Лиса не сразу поняла, где находится, и теперь бестолково обводила взглядом камеру. Осознание случившегося приходило медленно, болезненно. Толчок повторился, окончательно вернув в реальность. Должно быть, фрегат попал в зону с осколками астероидов, которые безжалостно лупили обшивку «Пламени».

Лиса прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сталь все так же мелко дрожала, и эта дрожь передалась телу: прошла по коже, обдала льдом. На сердце плотнее прежнего затянулся узел из страха и отчаяния. Пугал инквизитор Хиото. Пугала собственная слабость. С горечью Лиса признала, что как только корабль зайдет на посадку и с ней встретится один из магистров – все кончится. Не будет больше нужды скрываться, лгать и терпеть боль. Ничего не будет. Какая-то мазохистская часть подсознания видела в этом смысл. Искупление. Очищение. Смерть.

Но другая ее часть отчаянно жаждала мести. Убийство матери и Евгении не должно сойти инквизиции с рук, а для этого нужно выжить.






Глава 6. Гори, ведьма, гори!




Фрегат «Пламя», система Нубиус-24bh, свободная космическая зона

«Стыковка завершена. Герметичность восстановлена» – рассыпались буквы на дисплее.

– Открыть шлюз, – приказал инквизитор Хиото, голос эхом прокатился по ангару.

Поправив ворот тренча, Хиото вытянулся по стойке смирно. К прибытию гостей приготовились основательно: в кают-компании накрыт стол, заставленный блюдами на которые извели остатки припасов; отчеты о последних операциях «Пламени» проверены с десяток раз, и даже чипы пленных успели обработать. Команда облачилась в новую униформу, специально прибереженную для подобного случая. Но главное – рыжая отступница, запертая в камере. Инквизитор Хиото уверился: благодаря девчонке он получит долгожданное повышение.

Система выровняла давление, и лишь тогда огромные створки внешнего шлюза открылись, обнажив длинный коридор стыковочного моста.

На борт «Пламени» ступил Его Преосвященство – магистр Ведилон.

Сгорбленный сухой старик неторопливо шагал по ангару, шурша огненно-красной мантией. Выцветшие глаза затянуло бельмами, отчего взгляд казался отсутствующим, холодным. Сопровождали служителя двое инквизиторов из личной свиты и вооруженные послушники. Дюжина, не меньше.

Хиото восторженно глядел то на магистра, то на его подручных. С видом сытых псов инквизиторы шли рядом с хозяином. Эти двое обладали властью куда большей, нежели капитан «Пламени», о чем Хиото сожалел. Не имел он привычки молить Творца о благах, но если просил, то лишь об одном – примкнуть к Магистрату и занять место подле Ведилона.

– Sanctae Inquisitionis illuminabit Deum lucis[6]. Приветствую на «Пламени», Ваше Преосвященство, – поклонился Хиото. – Инквизиторы: Поль, Токунов, мое почтение.

– Et erit Deus vobiscum[7], Хиото, – проскрипел Магистр.

– Желаете отдохнуть с дороги? Скромный ужин приготовлен специально для вас.

Ведилон пренебрежительно махнул рукой. Заговорил Поль:

– Его Преосвященство желает перейти к делам.

На второй уровень поднимались по лестнице. Послушники тянулись следом за магистром, ни на секунду не опуская автоматов и нейросептов, хотя Его Преосвященству ничего не угрожало. О мании преследования Ведилона давно расползлись слухи. Одни считали, что служитель больно стар для священных обязанностей, оттого и чудилось всякое: заговоры, покушения. Другие говорили, будто Магистр связан с некой тайной силой, которая нашептывала будущее, и с ее помощью Ведилон ловко избегал посягательств на свою бессмертную душу. Хиото пустых догадок не строил, а строго следовал Кодексу, предписывающему: Магистрат – длань Творца, вершащая Его волю.

Лишь у зала совещаний Ведилон отпустил охрану. Послушники скрылись в длинном коридоре, не проронив ни слова. Решив, что бойцы отправились в кают-компанию, Хиото едва слышно вздохнул – теперь от ужина точно не останется даже куска хлеба, а пополнить запасы удастся не раньше чем через трое суток, когда «Пламя» зайдет на дозаправку на станцию Дева в системе Гаарта. К лишениям команда была приучена, но на голодный желудок нести Свет становилось куда сложнее.

Хиото нажал кнопку на панели, и дверь бесшумно скользнула в стену. Завидев эмблему Ордена, магистр осенил себя крестным знаменем. На стене мерцала бабочка, объятая пламенем. Вся суть сокрыта в этом знаке. Бабочка – душа, жаждущая обрести прощение, а пламя инквизиции несло избавление, приближая отступников к Свету.

Ведилон занял место во главе стола, Поль с Токуновым встали за спиной. В родстве инквизиторы не состояли, однако были похожи, точно братья. Оба высокие и жилистые, с острыми скулами и светло-карими, почти желтыми глазами. Уроженцы Альфа-Голсон – понял Хиото.

Откинув капюшон, магистр неторопливо поправил рукава расшитой золотом мантии.

– Хиото, надеюсь, я не зря отвлекся от священных обязанностей. Рассказывайте, а потом уже решим: стоит ли дело участия длани Творца, или же мы тратим время впустую.

Хиото включил хэндком и вывел проекцию звездной карты региона.

– Мы выполняли задание, – начал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко и в тоже время уверенно. – «Пламя» следовало по курсу, проложенному через систему Рамма-Гетса, в зоне ответственности Кавира. В этой точке, – Хиото ткнул пальцем рядом с красным карликом, – сканеры обнаружили незарегистрированную каравеллу. Повторное сканирование сопоставило сигнатуру двигателя с кораблем, проходящим по базе СГБ как работорговческое судно. Сотни преступлений, Ваше Преосвященство. «Пламя» не могло оставаться в стороне, и мы вступили в бой. Короткая схватка закончилась победой. Преступники задержаны, пленные освобождены. Но как выяснилось, среди жертв этих нелюдей оказались эспиритуалы, а это уже забота Ордена.

– Где они? – поинтересовался Поль.

– Заперты в камерах. Осмотрены и допрошены. Пятеро зарегистрированы в гильдии, работали на рудниках Кавира. Ничем непримечательны…

– Переходите к главному. Лишние разговоры не убавят хлопот, – оборвал магистр на полуслове. Сплел костлявые пальцы в замок и впился невидящим, мутным взглядом.

Хиото прочистил горло, щелкнул по хэндкому и вывел досье. С проекции смотрела зеленоглазая отступница с медными волосами.

– Шестая пленница – некая Евгения Шарманова. Незарегистрированна, в гильдии не состоит. Я провел два допроса, но она то молчит, то теряет сознание. Ее чип почти пуст, сколько раз его переписывали – сложно сказать.

– Кровь на пси-ген брали? – Поль пролистал досье. – Вот. Вижу. Пси-фактор ментальный, способность «вещие сны»… А это что за показатели? Не встречал такого. Взгляните, Ваше Преосвященство.

Магистр наклонился, жадно всматриваясь в проекцию белесыми глазами. От Хиото не ускользнуло, как Ведилон сжал кулаки, а на виске сквозь жидкие седые волосы проступила жила.

– Образец заберем, – отрезал магистр. – Пускай генетики Ордена тщательно проверят. Еще особенности?

– Да. Шарманова была адепткой Академии Психеи, но в базе данных о ней нет сведений. Только запись о зачислении, а потом девчонка словно испарилась.

– Хм, – Поль задумчиво поскреб подбородок. – Полагаете, она была свидетелем событий в академии? Возможно, состояла в заговоре и выведет на одну из ячеек Сопротивления?

– Я проверил информацию. В академии имя Евгении Шармановой знакомо. Она была подругой дочери заговорщицы – Рэйчел де Воль. Сначала исчезла де Воль младшая, а через несколько лет, в ночь раскрытия заговора, пропала Шарманова. Есть подозрения…

– Браво, Хиото! – улыбнулся магистр, сверкнув идеально ровными искусственными зубами. – У хорошего инквизитора всегда есть подозрения. Вы славно потрудились. Хочу лично провести допрос.

– Как будет угодно, – поклонился Хиото. – Распоряжусь, чтобы пленную немедленно привели в допросную.