Сила воли

Шведы воочию увидели ад на земле. Нескончаемый грохот выстрелов, ржание испуганных и раненых лошадей, крики умирающих, разящие стрелы, буквально выкашивающие атакующих, свист пуль… И полная дезориентация. Всадникам казалось, что стреляют отовсюду, среди нападавших царил полный хаос.

Наконец, один из лейтенантов все-таки сумел скомандовать отход, и остатки войска устремились к лесу, надеясь на поддержку магов, оставшихся на опушке. Кто же знал, что и там их поджидают, и вовсе не свои.

Прогремел залп десятков стволов, второй, а потом показалась вражеская конница. Тут уж нервы у шведов не выдержали. Они отправлялись на развлекательную прогулку, а наткнулись на пушки, ружья… Мирное село оказалось вооруженной до зубов крепостью.

Воины Карла Семнадцатого начали сдаваться. Волшебников, толмача и нескольких ординарцев схватили еще в первые минуты атаки. Еремеев не желал неприятных сюрпризов.

Примерно через час после разгрома боярин собрал ближников для отчета о сражении. Первым докладывал Буян. Он старался сдерживать эмоции, но радовался победе не меньше, чем молодежь:

– Дали мы хваленым шведам такого жару, что они навек запомнят! Вот уж действительно сунулись, как куры в ощип. Ни в одной такой битве мне до сих дней не доводилось сражаться. Считай, три сотни вояк, сбруя, кони, оружие, что немалых денег стоит, а супротив нашей обороны кишка тонка оказалась. Мы ни единого бойца не лишились. А супостату полный… – Он увидел Ладу и быстро подобрал слово, заменив то, которое изначально собирался сказать: –…разгром!

– Буян, мы тоже бесконечно рады. Что там с пленными, ранеными? Много шведов лечить придется?

– А некого лечить, боярин. Они своих раненых лошадьми почти всех затоптали. Токмо пятеро еще дышат, над ними шведский целитель колдует. А тех, кто царапинами отделался, перевязали.

– Сколько пленных?

– Чуть меньше полусотни, – сообщил Буян.

– Из командного состава кто-то уцелел?

– Лейтенант один выжил да капитан среди тяжелых.

– Неужели у нас ни одного поцарапанного? – Еремеев был очень рад, но не мог в полной мере торжествовать вместе с остальными. Над ним висел тяжелый моральный груз: Зарина оставалась в руках похитителей, а надежного способа ее вызволить он пока не видел.

Когда совещание закончили, Александр приказал позвать пленного лейтенанта и толмача.

– Переведи: пусть присаживается. И сам садись, – обратился он к переводчику. Когда все устроились в креслах, продолжил: – Времени, господа, у нас мало, поэтому прошу с ответами не затягивать. Как к тебе обращаться? – спросил Еремеев у лейтенанта.

– Роджер, командир роты седьмого полка.

– Боярин Данила. Помнишь меня?

– Ты разговаривал с моим капитаном.

– Именно разговаривал. И дал ему неплохой совет, не находишь?

– Тогда он казался смехотворным, а ты, уж извини, шутом или человеком, у которого не все дома.

Лейтенант пребывал в прострации. Потрясение от пережитого миновало, но последствия остались.

– Когда у нас шутят, обычно смешно всем. Ты видел улыбку на моем лице?

– Нет.

– Значит, я говорил о серьезных вещах, а твой капитан им не внял. А все почему? Вы там, на Западе, плохо нас знаете. Лучший способ узнать соседей – торговля, но никак не война.

– Наш король считает иначе, а кто мы такие, чтобы ему перечить?

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, Роджер. Мне нужно, чтобы ты передал королю мою просьбу и мой совет.

– Даже если мне удастся уйти отсюда живым, меня к нему и на порог не пустят. Скорее обвинят в провале нынешней операции, разжалуют – и в пехоту, землю топтать. А могут и в каменоломни сослать, там постоянно людей не хватает. А ты правда хочешь меня отпустить? – Роджер даже головой встряхнул, отгоняя собственную отрешенность.

– На кого повесить всех собак, найдут и без тебя. Твой капитан выжил. Несколько сеансов целителя – и он будет ходить. Старшему офицеру можешь подробно рассказать о нашем разговоре с твоим командиром. Он принимал решения, задачу не выполнил, людей погубил, да еще и в плен попал.

– Понятно, – кивнул лейтенант. – Но почему я?

– Должен же кто-то передать весточку его величеству. Мне действительно говорили, что король хочет встретиться со мной. Настолько, что приказал схватить и привести к нему мою девушку. Так вот что ему передай: он сам виноват в том, что мы до сих пор не свиделись. Мне постоянно приходится задерживаться из-за его подчиненных. То в гиблое место заманят, то нападение на мою деревню устроят. Складывается стойкое ощущение, что некто в его окружении не желает нашей встречи.

– Передам слово в слово, ежели разговор с королем состоится. А какой совет?

– Завтра ближе к вечеру я подойду к Кардымову и обязательно загляну в ваш лагерь. Хочет меня увидеть – встретимся там. А совет простой: ему следует очень бережно относиться к моей девушке. Иначе сегодняшний бой покажется кому-то праздничным фейерверком по сравнению с тем, что я устрою для ее обидчиков. – Еремеев столь гневно сверкнул глазами, что и лейтенант, и толмач отшатнулись. – Надеюсь, я сейчас не сильно похож на скомороха, а мои слова – на шутку?

– Нет, – сразу ответил собеседник. – Другому бы я не поверил, а в твоих словах не сомневаюсь.

– Вот и договорились. А чтобы в дороге ничего не приключилось, с тобой поедут два моих человека. Выезжаешь через десять минут. К ночи ты должен быть в Кардымове.

Проводив посланника к Карлу Семнадцатому, боярин отправился на осмотр трофеев, которые к этому времени собрали на деревенской площади. Мечи, кинжалы, пистоли, элементы доспехов, конской сбруи, амулеты – все было разложено отдельными кучками в ожидании учета.

– Жаль, много лошадок картечью и пулями посекло. – Тут же рядом с Александром оказался Буян. – Всего сотню голов собрали.

– Зато своих людей сберегли, а они гораздо ценнее, – возразил Еремеев.


– Что верно, то верно. Я к Радиму в Крашен гонца послал сообщить о нашей победе. Небось сам прискачет трофеи пересчитать.

– Пускай, – кивнул боярин, заметив издали направлявшуюся к ним Ладу, после чего продолжил: – Не мне тебя учить, но с молодежью работу проведи. Надо втолковать им, что только выучка и постоянные тренировки помогут одолеть врага и таких легких побед больше не будет. Не хочу, чтобы наши бойцы поддались пустому ликованию.

– Верно мыслишь, командир. Сегодня пущай отдыхают, а завтра мы с мужиками устроим им разбор оплошностей.

– И еще раз спасибо за службу. Эта битва была очень важна. – Еремеев крепко пожал руку ветерану.

Как раз подошла разведчица, хотела доложиться воеводе, но Буян кивнул в сторону Данилы, а сам направился проверить охрану пленных.

– Командир, дозоры выставлены. Сообщили о выезде трех человек на тракт.

– Лада, ты молодчина! Наконец-то подключила к своей работе других людей. Дай я тебя обниму, сестренка, – вырвалось само собой, но девушка нисколько не возражала – она, как и Еремеев, ничего не знала о своих родственниках.

Они обнялись.

– Спасибо, брат. Ты меня второй раз из могилы вытащил. Век на тебя молиться буду.

– А вот этого не надо. Просто слушайся, я же старший. А сейчас отдыхай.

– Я возле чудесного дуба столько наотдыхалась…

– Лада, я что сказал? – Александр нахмурил брови.

– Повинуюсь. – Девушка покинула площадь.

Еремеев проводил ее взглядом и направился к Лариону, которого давно заметил возле кучки амулетов. Разумник держал в руках большое толстое кольцо типа обруча, и внимательно его рассматривал.

– Что за диковинка? – спросил боярин.

– Страшная штука, – ответил Ларион. – Кольцо внутри полое. Туда насыпают порошок красного серебра и используют заклинание ветра. Порошок внутри носится по кругу.

– И что?

– Надень любому волшебнику на голову, и на полчаса он – обычный человек, пока заклинание ветра не потеряет силу.

– Да ну?

– Точно тебе говорю. Иногда к такому присоединяют магические накопители, тогда амулет работает полдня. Хочешь попробовать?

– А сам?

– Говорят, потом голова долго болеть будет, а оно мне надо?

Еремеев задумался и через минуту произнес:

– А вот мне, пожалуй, опробовать будет нелишним. Где сейчас может быть наш воздушник?



Работа управляющим в Крашене захватила Радима целиком. Чем только не приходилось заниматься: учет всего и вся, организация городских работ, набор людей в городскую стражу, строительство новых складов… От навалившихся забот голова шла кругом. Хорошо, с Ладой все завершилось благополучно, а то, пока она находилась подле какого-то священного дерева, парень себе места не находил.

Правда, стоило ей вернуться, как снова умотала из города. Дескать, там, в Троицком она нужнее.

«Как будто в городе мало работы по ее умениям! – мысленно ворчал влюбленный. – Лазутчиков наверняка не всех выявили, да и новые могут подтянуться. Вот и приходится надеяться на людей Дана, а попросту – на попрошаек».

Радим понимал, что его девушка действовала именно так, как было нужно для общего дела, но очень хотелось видеть ее рядом. А не получалось.

– Кончится эта заваруха, отвезу Ладу к матери и сразу – под венец. А после свадьбы пусть токмо попробует самовольничать, – произнес он вслух. – Никуда одну не отпущу.

В дверь постучали, и на пороге показался помощник.

– Там человек от Дана прибыл, – доложил он.

– Пусть заходит.

В комнате появился мальчонка в лохмотьях.

– Садись. Чай будешь? – спросил Радим, кивнув в сторону вазы с пряниками.

– Не-а. Дело у меня важное. Я лучше с собой возьму. – Паренек стал распихивать пряники по карманам. Когда они закончились, продолжил: – Там это, мужик какой-то вошел через западные врата, пытает всех, как ему к главному пройти. Грит, что из Витебска прискакал со срочным донесением.

– Из Витебска? – задумчиво вымолвил управляющий. – Странно…

– Тады я побег, – сказал оборванец и дернул из кабинета.