Школа выживания

Он мягко притянул меня к себе и крепко обнял. Это были первые настоящие объятия с момента нашего знакомства. Он пах мускусным, сугубо мужским ароматом, кружившим голову. Я чувствовала, как под моей прижатой к его груди ладонью колотилось сердце.

– Ради всего святого, кто так поступает? – произнес Кай с укоряющей интонацией. – Устроить грандиозный скандал, собрать вещи и молча укатить на вокзал. Мы ведь не дети.

Спорное утверждение. Относительно меня – так точно. На его фоне я наверняка выглядела как неразумное дитя.

– Скажи, что мне было делать, когда под утро в дом пришли стражи и попросили поехать на опознание тела? – корил меня он. – Клянусь, я оставил в участке лет десять жизни! Какое счастье, что тебя просто перетянули в Абрис. Отсюда я, по крайней мере, могу тебя вернуть…

Внезапно он примолк и отстранился, чтобы озадаченно посмотреть мне в лицо.

– Кстати, Лера, а как ты оказалась здесь?

Тут я осознала сразу две вещи. Кайден действительно не догадывался о том, что со мной сделала темная руна. А второе, знахарь не передал ему ни слова из нашего ночного разговора, оставив за мной выбор: снова соврать или открыться.

– Переместилась? – неуверенно вымолвила я, точно спрашивала, устроит господина Вудса такой ответ.

Некоторое время мы друг друга рассматривали. Не знаю, в какой момент он все понял – его лицо оставалось непроницаемым, ни один мускул не дрогнул. Он выдал замешательство, когда, отстранившись, запустил руки в растрепанные волосы и со странным видом прошелся по коридору, а когда вернулся, то крепко сжал мои плечи ладонями, заставляя чувствовать себя маленькой и очень хрупкой.

– Как давно ты узнала? – склонившись и заглядывая мне в лицо, тихо спросил он.

– За пару дней до твоего появления. Совершенно случайно, когда нашла тот сборник рун в библиотеке.

– Кому-то рассказывала?

– Только здравнику.

– Хорошо. – Он помолчал. – Понятно.

Уронил руки и направился к лестнице.

– Кай… – позвала я. – Объясни, что происходит? Что за переполох? Те люди, которые сюда ворвались вчера, назвали меня двуликой.

Он замер на секунду, точно ноги отказались идти, и, не оглядываясь, произнес:

– Мне надо выпить… И чего-нибудь покрепче.

Секундой позже Кайден исчез и, судя по всему, оказался в кухне. То, с какой естественностью он пользовался темным даром, даже не пытаясь скрыть его силу, наводило на мысль, что в Тевете ему постоянно приходилось себя контролировать.

– Виски с утра? – услышала я Роя, насмехавшегося над другом. – Сюрприз удался?

– Не то слово, – хмуро отозвался Кай, и вдруг в воцарившейся тишине с такой яростью шибанула дверца посудного шкафа, что я даже вздрогнула.

– Полегче, старик, – вспылил знахарь, – этот шкаф сколотил еще мой дед.

Когда я спустилась в кухню, пропахшую подгорелой кашей, мужчины одарили меня одинаково мрачными взглядами. Невольно я заметила на кухонном прилавке откупоренную пузатую бутылку виски. Похоже, пили они прямо из горла.

– Ладно, вы тут выясните отношения, а я пока вздремну, – объявил Рой, позволяя нам остаться наедине. – Только, чур, не бить посуду и не ломать мебель.

На втором этаже стихли его шаги, а мы по-прежнему не произнесли ни слова.

– Я знаю, о чем ты хочешь узнать, – заговорил Кайден. – Двуликий. Обладатель Истинного света, способный зажигать темные руны, существо, по сути, противоестественное природе магии. Изменяется ли магия из-за постоянных перемещений, из-за нанесенных рун или еще по какой-то причине – неважно. Время от времени такие появлялись в Абрисе, и те, которые мнили себя избранными, обязательно приносили несчастья. Как правило, они долго не жили.

– Выходит, окажись на моем месте другой человек, ты бы его приговорил?

– Это нечестный вопрос, – мягко осек меня Кайден.

Он был прав. Вынуждать его подстраиваться под мир романтических оборок и девичьих фантазий о благородных темных ведунах, несущих добро и справедливость, нечестно. И еще нелепо. С самого начала было ясно, что человек, натренированный убивать, никак не вписывался в образ идеального героя, и либо я принимала Кайдена со всем его багажом, либо жила без Кайдена. Второй вариант вызывал глухую боль в груди, в районе сердца.

– В Тевете ты искал двуликого?

Он кивнул.

– Зачем тебе нужен двуликий? Ведь не для того, чтобы просто поймать и казнить… или что вы там делаете…

Молчание.

– Не скажешь?

– Нет. – Он покачал головой. – Ты просила уважать твое право на честность, так что не вынуждай меня снова лгать.

– Выходит, Рой был прав. Когда ты вернулся в Тевет, то не собирался со мной встречаться? Никогда?

– Я не буду извиняться за то, что считаю правильным даже сейчас, – спокойно парировал он.


– Но ты ведь не мог не понимать, что мы снова столкнемся в университете?

– Откровенно говоря, я не знал, где именно ты учишься, Валерия. Кромвель – академический город, помимо университета в нем пять академий и институт благородных девиц.

– Ладно, с этим ясно, но зачем ты поселился в моем доме?

– Вообще-то дом принадлежит университету, – мягко намекнул он, что его расквартировали по распоряжению ректора, как когда-то нас с отцом.

Я почувствовала себя окончательной дурой. В глубине души мне нравилось думать, будто он перебрался в Тевет исключительно из-за тоски по мне. Фантазии обычно противоречили логике и не позволяли трезво мыслить.

– Двуликие всегда появлялись там, где происходили хаотичные перемещения через границу, – продолжил он. – В разное время ими являлись простые путешественники, исследователи Абриса, преступники и в этот раз им определенно был скользящий. Прикинуться преподавателем оказалось самым простым способом попасть в университет. В конце концов, кто знает традиции Абриса лучше самого абрисца? Оливер Вудс назвался моим отцом и дал рекомендации ректору. Мне оставалось только следить за игроками.

– Тогда почему ты не увидел этого во мне? Я испугалась, когда решила, что умираю.

– На самом деле я все время слишком пристально наблюдал за тобой, – отозвался Кайден. – В этом вся проблема. Когда ты рядом, я теряюсь в пространстве.

Он сделал большой глоток виски прямо из бутылки и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Ты быстро опьянеешь, если будешь пить без стакана, – заметила я.

– Было бы неплохо, – вздохнул он, но бутылку закупорил.

В растерянности я смотрела в окно. В воздухе порхали крупные хлопья снега, и тишина казалась до жути глубокой. Он рассказал мне так много, но фактически ничего не сказал. Наверное, паладинов с детства учили искусству недоговаривать.

– И что теперь? – тихо произнесла я.

– Ни о чем не беспокойся, просто живи, как жила прежде. Никто не знает, кто ты и где тебя искать. Я позабочусь о том, чтобы так и оставалось.

– А ты? – В груди странно заныло. – Ты попадешь в неприятности?

– Неприятности? – Он невесело хмыкнул, давая понять, что ситуация гораздо хуже, чем мне кажется. – Вероятнее всего. Но, Лера, для меня не стоит выбор между мной и тобой. В любом случае это всегда будешь ты. Я осознавал это раньше и еще яснее осознаю теперь.

Меня охватило оцепенение. В животе завязались крепкие узлы.

– Выходит, мы снова прощаемся? – язык еле-еле шевелился. – Ты прощаешься со мной?

– Вообще-то, если мне не изменяет память, именно ты хочешь расстаться. Цитируя дословно: «Давай больше никогда не встречаться». И еще: «Я отказываюсь тебя видеть». Разве не твои слова?

– Мои, – не стала отпираться я. – Поэтому ты вдруг решил послушаться и исчезнуть?

– А ты бы приняла меня?

– Да, – не раздумывала ни секунды я.

Последовала долгая пауза. Сердце билось в груди как безумное.

– Дурочка, – наконец мягко усмехнулся Кайден, – ты должна была отказаться.

Я следила, как, выйдя из-за кухонного прилавка, он приближался, неторопливо, не срезая путь стремительными, отчасти пугающими перемещениями, а просто подошел и обнял меня. Было здорово оказаться в его руках, но я стояла по-глупому напряженная, точно нашкодившая лицеистка.

– С каждым разом отпускать тебя становится сложнее, – вымолвил он. Губы едва ощутимо коснулись моих еще влажных после купания волос, и тело от макушки до пяток пронзило магическим разрядом, будто я превратилась в громоотвод и по мне в землю прошла молния.

– Если отпустишь меня окончательно, то потом будешь до конца жизни жалеть, – пригрозила я.

– Знаю.

– Ты мне душу наизнанку выворачиваешь, – вдруг вырвалось совершенно некстати и как-то очень жалобно для самого серьезного в моей жизни признания. Оставалось только носом шмыгнуть.

– И это я тоже знаю, – вздохнул он.

Позже Кайден устроил мне допрос с пристрастием. Было непонятно, о чем он думает, слушая рассказ о нападении и о темном маге в доме Исаи Гленна, ведь его лицо оставалось непроницаемым. Более того, он даже смотрел не на меня, а в окно, но напряженная поза со сложенными на груди руками говорила о том, что он слышал и оценивал каждое слово.

– И еще кое-что… – Я наконец решилась рассказать про убитую королеву школы. – Когда я переместилась в первый раз, то столкнулась с Аглаей Коваленко.

– Погибшая адептка? – Он бросил на меня острый, пробирающий до мурашек взгляд.

– Она была в том доме, и похоже, по собственной воле. Позже ее нашли с четырьмя вырезанными рунами на руке. Что это вообще за место такое странное? Оттуда невозможно выйти через дверь.

– Ворота между Теветом и Абрисом.

– А почему их называют домом Исаи Гленна? – опешила я.

– Потому что когда-то ворота и были домом колдуна, виноватого в магическом взрыве.

Похоже, вид у меня сделался столь дурацкий, что Кайден впервые за последний час усмехнулся.