Школа обольщения

— Амулет связи.

Ага. А заодно и контроля — на случай, если я в бега ударюсь.

— Я пока в кармашке поношу, — пряча предмет спора, уклончиво сказала я.

Но в следующую секунду ощутила тяжесть кулона уже на груди. Бечева обвивала шею. Как?

— Ты, обротница, не думай, что мы ни на что не способны. Рихард — колдун сильный. И раз он сказал, что ты теперь в команде, это были не пустые слова. Привыкай.



Привыкать пришлось ко многому.

С момента встречи с таинственным старцем прошло три дня. Оказавшись на берегу в компании Карло, вынуждена была последовать за молчаливо двинувшимся в лес мужчиной. И не в кулоне дело. Куда еще я могла податься в диком лесу? Предпочтительнее держаться людей. А там посмотрим.

Группа, или патруль, как они называли себя, состояла из семи человек. Я стала восьмой. Помимо меня была еще одна девушка. Впрочем, выглядела она не менее грозно, чем ее напарники. Я в своем неуместном платье и босоножках в эту компанию совершенно не вписывалась.

Первым делом мне дали переодеться в подходящего размера камуфляж и вручили удобные ботинки. Смирившись и понимая, что в такой одежде по лесным дебрям путешествовать удобнее, обновку приняла.

И началось мое путешествие по лесу. Куда и зачем мы шли, не знаю. Из разговоров поняла, что мы патрулируем территорию, опасаясь нападения… вампиров. Или оборотней. Или демонов. Или еще кого-то. Все это звучало одинаково бредово, однако воспринималось моим рассудком удивительно спокойно. Я не спорила с этими странными людьми, не возражала. Просто следовала за ними.

Шли мы всегда днем. Вперед уходили трое, остальные (в том числе и я) двигались за ними на некотором отдалении. Но на туристический поход передвижение походило мало. Слишком уж напряженными, сосредоточенными и готовыми к нападению выглядели мои спутники. На ночь мы обычно где-нибудь останавливались. Причем организации лагеря для ночевки всегда предшествовал обязательный ритуал: мои спутники обходили территорию по кругу, рассыпая тонким слоем какой-то порошок и периодически чертя на земле непонятные знаки. Я не вмешивалась — себе дороже. Да и уставала за день невероятно.

Особых разговоров охотники не вели, лишая меня возможности узнать хоть что-то. Порой казалось, что они понимают друг друга без слов, настолько слаженно и четко действовали.

А вот меня подначивали.

— Что, оборотница, ждешь своего часа?

Пятеро из нашей группы, устроившись в спальниках под открытым небом, готовились отдыхать. Трое всегда оставались на страже. С середины ночи состав дозора менялся. Карло сегодня оказался рядом со мной и заметил, что я, стараясь даже не моргать, любуюсь звездами и ставшей почти круглой луной.

— В смысле? — Я не сразу поняла, кому адресован вопрос.

— Есть в тебе что-то странное, — проигнорировав мои слова, шепотом продолжал рассуждать мужчина. — Полнолуние все ближе, а ты спокойна. Видел я однажды ваших в это время — чудо, что ноги смог унести.

Уже решив для себя не спорить со странной убежденностью этих людей (и без этого хватает вокруг необъяснимого), я только уточнила:

— А что, по-вашему, я должна делать?



Насчет спокойствия Карло попал пальцем в небо. Наоборот, душу переполняла странная тревога, мучительная тоска и непонятная потребность в чем-то. Сама толком не могла понять, чего мне не хватает, но на месте не сиделось. И то, что мы постоянно находились в движении, было к лучшему: я за день так выматывалась, что ночью засыпала мертвым сном. И никакие страхи меня не беспокоили.

Зато снились сны.

В них я тоже бежала. Бежала быстро, не останавливаясь и не оглядываясь. И не могла понять куда. Порой мне чудился жуткий вой, и я стремглав неслась через лес, убегая от неведомого чудовища. Задыхаясь, на пределе своих сил, умирая от ужаса и каждую секунду ожидая смерти. Бежала к высокому и сильному зеленоглазому мужчине, который — я знала это точно — защитит меня от монстра.

А потом сон превращался в кошмар. Мужчина — мой защитник — становился чудовищем и с животной яростью набрасывался на меня, угрожая оскаленной острейшими клыками пастью и длиннющими когтями. Монстр же всегда неминуемо настигал меня, но превращался в нежного мужчину, чей силуэт я отчетливо видела на фоне полной луны, когда он, уложив меня на траву, склонялся ближе…



— А что, по-вашему, я должна делать? — спросила я Карло.

— Заходиться в приступе ярости… убивать, — не совсем уверенно сказал он.

— О! — Я невольно рассмеялась. — Ждите дальше.

Какое-то время мы молчали. Я рассматривала огромный шар луны над нами и яркие искорки звезд, гадая о том, чего мне так хочется.

Эти сны…

Возможно, это тоска по мужчине? Которого я знала и забыла вместе с последними годами своей жизни? Или просто потребность ощутить рядом чужое тепло? Близость? Потребность в защите?

— Мне нравится твой смех, — неожиданно со злостью произнес напарник, прервав мои мысли. — Я сегодня думал о том, можно ли испытывать симпатию к врагу. Больше того — желание!

Растерянно моргнула, понимая, что сейчас наши мысли очень схожи. Он, возможно, впервые за долгое время оказавшись рядом с женщиной (я успела убедиться, что в силу привычки свою напарницу все мужчины группы воспринимали скорее как боевого товарища), поймал себя на откровенном интересе, на таком естественном желании почувствовать рядом чужое тело. Женское тело.

— Я не враг, — тихо отозвалась в ответ. — Точно не враг.

— Не знаю. Мне не понять странного решения Рихарда включить тебя в состав нашего патруля. — Мужчина замолчал, чтобы спустя некоторое время тихо добавить: — Возможно, из-за него мы все погибнем. Умрем, защищая тебя. Оборотни ведь придут за тобой?

Я вздрогнула: сны станут реальностью?

— Надеюсь, что ничего подобного не случится, — совершенно искренне призналась я также шепотом. А сердце заколотилось, усиливая ощущение тревоги. И плотской жажды. Необъяснимым образом с каждым днем — нет, с каждым часом — во мне все сильнее крепла потребность в мужчине. Это и смущало, и волновало, и пугало. В моих нынешних обстоятельствах только о мужчинах и думать! Но…


Карло протянул руку и коснулся моих волос. Мы лежали немного в стороне от остальной группы, и все, за исключением часовых, уже спали. А темнота ночи и шелест листвы скрывали и нас, и наш разговор. Я замерла, с ощущением непонятной напряженности вслушиваясь в эти прикосновения.

— А я думаю, что беды не избежать. Я бы за тобой пришел, искал бы… — Прерывистый вздох, и он замолчал, продолжая перебирать пряди моих волос. — Оборотница, а если завтра смерть, то ведь терять уже нечего? И бояться тоже. Я хочу тебя.

Поразительно, но единственное, что не понравилось и вызвало отторжение в предложении Карло, это упоминание об оборотнях. А остальное… Вдруг осознала, что последние дни мучаюсь не столько от тягот пути и непонимания ситуации, сколько от непонятного и отчаянного желания. Дикой и необъяснимой потребности почувствовать силу мужских объятий, коснуться щекой жестковатой и обветренной кожи скулы, губами исследовать твердый контур мужского рта. Мне даже казалось, что смутно, каким-то неясным образом глубоко в подсознании мне чудится кто-то… Мужчина.

Но что ответить Карло на его предложение? Душу переполняли противоречивые чувства. Стоит ли затевать какие-либо отношения только из-за смутных порывов? Обрекать себя на неизбежные проблемы?

Я решила не поддаваться слабости и ответить отказом, но прежде…

Повернувшись набок, потянулась губами к ожидавшему моей реакции мужчине. Он, очевидно посчитав это ответом, мгновенно откликнулся, придвигаясь ближе. Укрытые тьмой, мы поцеловались. Карло еще и приобнял меня.

Вот только — я это мгновенно почувствовала — это были совсем не те объятия и не тот поцелуй, которых так хотелось мне. Странное разочарование и горчайшая тоска затопили душу. Мне нестерпимо захотелось отодвинуться. Мне был неприятен запах этого мужчины, ощущение близости его тела. Я вздрогнула и уперлась ладонями в мужскую грудь, пытаясь отдалиться и вывернуться из его рук.

Он не прошел проверку!

Внезапно я поняла, что мой неосмотрительный маневр был не чем иным, как проверкой. Себя! И вывод оказался однозначным — меня тянет совсем не к этому мужчине.

— Почему вы ненавидите оборотней? — Мой тихий вопрос, выдохнутый в губы Карло, стал для него абсолютной неожиданностью. И подарил мне возможность отстраниться, из-за растерянности мужчина несколько ослабил хватку.

— Играешь со мной?! — уязвленно и зло зашипел он. — Презираешь? Считаешь себя особенной? Сверхъестественной? Достойной лучшего?

— Погодите! — Я испугалась, поняв, что к желанию у мужчины добавилась ярость. Глупо было целовать его, теперь похоть обратилась в гнев. Недальновидно.

— Нет уж, — схватив за запястье, мужчина резко дернул меня на себя. — Вы пришли в наш мир! Пришли, хотя вас никто не звал. И претендуете на полное господство. Полагаете, мы не замечаем? Уже идет война, пока скрытая, но война на полное уничтожение. Все эти теракты, военные конфликты, массовые исчезновения людей — вы уже избавляетесь от нас!

Рычание в голосе Карло, его злоба поражали. Сглотнув, сжалась, опасаясь, что мужчина сейчас накинется на меня. Придут ли на помощь наши спутники, если я закричу?

— Пожалуйста, я тут ни при чем! — чувствуя подступающие слезы, взмолилась я, силясь рассмотреть в окружающей темноте глаза Карло.

— Но вам не победить! — Было в этом приглушенном выкрике какое-то безумное ликование. — Мы быстро учимся! Учимся уничтожать вас. Всю вашу нечисть. И оборотней. Знаешь, а мы ведь уже создали оружие, способное убивать таких, как ты. Даже на призраков-фанраков можно охотиться. И ваша магия вас не спасает. Ведь среди нас тоже есть способные противостоять вам. Колдуны! А при их поддержке, чтобы сокрушить вас, поднимутся все люди.

Мужчина, изрыгая проклятия, в полном исступлении жарко дышал мне в лицо.

— Хочешь узнать, как погиб мой отец?

— Н-нет, — в ужасе прохрипела я. Сейчас, в темноте ночного леса, рядом с озверевшим от злобы мужчиной, слушать рассказ о чьей-то смерти хотелось меньше всего. — П-пожалуйста, отпустите меня!

Карло резко отстранился и глухо засмеялся:

— Боишься?

Его смех в темноте прозвучал как-то неуместно, даже пугающе. Но на нас по-прежнему никто не обращал внимания.

— Да, — неловко плюхнувшись на спальный мешок, пробормотала я, мысленно коря себя за глупость.

Веду себя как мартовская кошка! И чему удивляться?

И странное дело, я вдруг поймала себя на каком-то подспудном ощущении, некой уверенности… Убежденности, что справилась бы с этой ситуацией. С этим мужчиной. Как? Сама доподлинно не понимала, но на уровне инстинктов чувствовала, что способна подчинить его своей власти.

Брр… Встряхнувшись, обняла себя руками за плечи. Какой бред лезет в голову!

Мужчина улегся на свое место, но движения его продолжали оставаться резкими, выдавая таящуюся внутри злость. Я слышала его частое дыхание, шуршание подстилки, видела в темноте очертания силуэта. И чувствовала странную потребность что-то сказать, поддержать его.

— Я на вашей стороне. — Слова шли от сердца. Я даже не успела осознать их подлинное значение, таящееся в них обещание. Да и кого я имела в виду? О каких сторонах говорила?

Карло лишь фыркнул. Недоверчиво и презрительно.

Какое-то время мы молча лежали рядом, прислушиваясь к дыханию друг друга и одновременно желая быть как можно дальше.

«Не хочу этой напряженности», — успела подумать я, решив, что завтра при свете дня еще раз поговорю с мужчиной.

Внезапно откуда-то издалека и словно немного сбоку послышался громкий хлопок. Я испуганно вздрогнула, остальные стремительно вскочили на ноги. Прислушавшись, уловила нарастающий гул, лязг оружия. Что это?

— Они… — Шепот Карло был усталым, каким-то обреченным и подавленным. Словно он уже знал, что будет дальше.

— Кто — они? — тоже встрепенувшись, испуганно прошептала я.

— Оборотни! — выкрикнул в ответ мужчина.

Эти слова произвели на меня волшебный эффект. Тело, превратившись в стремительную пружину, оказалось на ногах прежде, чем я успела осознать это. Каждый нерв ощутимо натянулся. Кожа повлажнела, покрывшись испариной. «Болезненный кошмар чужого воображения» — иначе я слова об оборотнях не воспринимала — грозил стать реальностью. Но вариант с розыгрышем мне и в голову не пришел, слишком уж реальным был страх окружавших меня людей.

Все вокруг замерло. Затих лес, предчувствуя приближение страшной угрозы. Замерли вокруг меня люди, сдерживая дыхание и успокаивая сердечный ритм, стараясь не пропустить момент нападения. А что он будет, сомнений не осталось. Кажется, в окружающем нас безмолвии грохотало только мое суматошное сердце.