Шёпот Призрака

Я вздохнула.

— Пожалуй, ты права. Но Джинкс мне всё равно не нравится.

— Он никому не нравится, Леда. Но мы можем использовать его. Ты правильно поступила, что взяла его с собой. Этот человек — полная задница, но он умеет стрелять.

Это был немалый комплимент от Калли, лучшего стрелка в Чистилище, если не во всём мире. Естественно, никто из нас не стал бы делиться этим комплиментом с Джинксом.

Я облетела вокруг дирижабля, готовая убить последнего монстра. Однако когда мы приземлились на палубу, увиденное заставило меня на мгновение замереть. Броня гигантской птицы исчезла, а крылья перестали функционировать, но это ещё далеко не всё. Телекинетический взрыв, отшвырнувший Джинкса, не только уничтожил деревянный ящик с припасами, но и показал, что в нём прячется безбилетный пассажир.

Это была Фэйт. Девочка-подросток сжимала в руках метлу и замахивалась ею на чудовище. Её светлые волосы выбились из кос. Они разметались у неё перед носом, пока она яростно махала на зверя, используя всего лишь деревянную палку с несколькими мягкими щетинками на конце. Когда птица подожгла её метлу, она уронила «орудие» и подняла швабру. А когда и та разломилась пополам, она схватила сковородку.

— Нельзя не восхищаться её упорством, — заметила я, обращаясь к Калли.

Монстр приготовился к новой атаке, поэтому я сбросила его с края палубы. Со сломанными крыльями он не сможет вернуться, чтобы доставить нам ещё больше неприятностей.

Фэйт резко повернулась ко мне, глядя своими ярко-зелёными глазами из-под завесы растрёпанных волос.

— У меня всё было под контролем.

Я взглянула на сковородку в её руке.

— Я это вижу.

— Мне не нужна была никакая помощь.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты вмешалась? — спросила она.

— Потому что, если бы ты убила монстра на моей палубе, это вызвало бы немало проблем — тащить его тяжёлое тело к краю и сбрасывать за борт.

Фэйт фыркнула.

— Тогда, наверное, всё в порядке.

— Хорошо. Тогда как насчёт того, чтобы бросить эту сковородку? Ты заставляешь Нолана нервничать.

Фэйт взглянула на Нолана, который даже покраснел. Затем она опустила украденную посуду.

— Отлично, — сказала я. — Теперь ты объяснишь мне, почему ты не только не подчинилась моему приказу держаться подальше от этой ситуации, но и решила проникнуть на борт моего дирижабля.

— Ты не можешь мне приказывать, — возразила она, вызывающе вздёрнув подбородок. — Я не одна из твоих солдат.

— А фраза «рука правосудия богов» ничего для тебя не значит?

Она упёрла руки в бока.

— Это броский слоган, но на деле всё это чушь собачья.

Усмехнувшись, Джипси встала рядом со мной.

— Никого тебе не напоминает?

Абсолютно точно. Фэйт очень напоминала мне саму себя. Её острый язычок. Её неповиновение власти. То, как она сражалась, используя подвернувшиеся под руку предметы в своих интересах. Наблюдая за тем, как она сражается здесь, я по-настоящему ностальгировала по тем временам до вступления в Легион. И это, вероятно, послужило причиной моих следующих слов.

— Ты можешь остаться и помочь нам, — сказала я ей.

Я оправдала своё решение, сказав себе, что, судя по её прежним поступкам, Фэйт всё равно последует за нами, что бы я ни сказала. Но правда в том, что я чувствовала близость с этой девушкой, или, по крайней мере, с тем, как она напоминала мне прежнюю меня.

— Значит ли это, что теперь нам придётся делить деньги на семь частей? — ворчливый старик Саджитариус нахмурился.

Джипси похлопала меня по спине.

— Значит, теперь ты её удочеряешь. Но мне интересно, справится ли ангел с задачей воспитания девочки-подростка.

— Я разрешаю ей поехать с нами на одно задание. Я никого не удочеряю.

— Посмотрим, — Джипси улыбнулась и пошла прочь.

Калли заняла её место.

— Леда, будь осторожна. Ты можешь увлечься переживанием прошлого через эту девушку и перестанешь объективно смотреть на ситуацию.


— Она просто пытается найти своего брата, единственную семью, которая у неё осталась. Я думаю, мы обе можем сопереживать её ситуации.

— Фэйт — это не ты. У неё нет семьи из людей, заботящихся друг о друге. Она умна, но не сильна. Её тело увядает от недоедания. И ею движет исключительно отчаяние. Ты можешь видеть это по её глазам и действиям. Она спряталась на борту дирижабля Легиона Ангелов, рискуя пострадать не только от когтей монстров, но и от гнева Легиона. Ты никогда не была такой безрассудной. Я слишком хорошо тебя обучила.

— У Фэйт не было никого, кто мог бы её научить, — сказала я.

— Именно это я и хочу сказать. Она незрелая и безрассудная.

— В шестнадцать лет я наделала немало глупостей, — напомнила я Калли.

— Может, и так. Мы все были такими. Глупость — это обряд посвящения. Но сейчас мы просто не можем себе этого позволить. Если мы собираемся остановить это проклятие.

— Фэйт уже здесь. Мы не можем просто оставить её одну в глуши.

— Я знаю, — Калли вздохнула. — Я просто хотела напомнить тебе, чтобы ты не путала эту девушку с собой, Леда. Не думай, что ты можешь использовать её так же, как других охотников за головами, словно она младшая версия тебя. Неопытность и безрассудство Фэйт — это бремя для всей команды. И если ты не будешь осторожна, если ты не возьмёшь Фэйт под контроль, тогда она навлечёт гибель на всех нас.

Калли была права. Фэйт достаточно глупа, чтобы попасть в беду, но она упустила другую часть. Она ещё недостаточно умна, чтобы выпутаться из неприятностей. Я не просто чувствовала себя обязанной спасти её, когда монстр загнал её в угол; я хотела спасти её. Наверное, мне хотелось оберегать её. Как будто она была моей младшей сестричкой.

Фэйт навевала воспоминания о более простых временах. О временах, когда весь мир не ненавидел и не винил меня во всём, что шло не так. О временах, когда я была всего лишь ещё одним никем, занимающимся своими делами. Когда у меня не было никакого влияния или магии, о которой можно было бы говорить. Тогда я была всего лишь простой охотницей за головами, пытающейся заработать на жизнь, чтобы прокормить свою семью.

Те времена уже прошли, и они никогда не вернутся. Я стала ангелом. И хотя я часто жаловалась на багаж, который сопровождал мою ангельскую магию, я была рада, что когда начиналась какая-то жесть, когда мир оказывался в опасности, у меня имелась возможность что-то сделать с этим.

Я посмотрела на дикие земли, на дверь, ведущую к цивилизации. Там стояла высокая и могучая золотая стена, последняя линия между границей человечества и равнинами чудовищ. Я увидела город, который Дамиэль велел мне посетить. Пандемониум. И он был в огне.





Глава 24

Девять жизней




Дирижабль пришвартовался на окраине города, и мы с охотниками за головами поспешили к горящему зданию. То, что мы обнаружили, не оказалось ещё одним случаем срикошетившей магии; это было проявление страха. Улицу заполонили дерущиеся люди, и все они не являлись сверхъестественными существами.

Я оттащила в сторону одного из паранормальных солдат, пытавшихся восстановить порядок.

— Что здесь произошло?

— Примерно полчаса назад в том продуктовом магазине произошла драка.

Он указал на горящее здание, которое пытались спасти городские пожарные. Разъярённая толпа ничуть не облегчала им задачу. Я сотворила над зданием грозовую тучу. Та зарокотала, затем залила водой огонь, затушив пламя. Огонь погас. Это решило одну проблему. И благодаря моим охотникам за головами — и небольшой помощи моей кошки Ангела — паранормальные солдаты усмирили дерущуюся толпу.

— С чего началась драка? — спросила я паранормального солдата рядом со мной.

— Двое мужчин хотели купить одну и ту же банку бобов.

— Вся эта драка из-за банки бобов? Но почему?

— Это была последняя банка бобов в городе, — мрачное выражение омрачило его лицо.

— Это ведь не первый раз, когда что-то подобное происходит, не так ли?

— Нет. Как только Легион отдал приказ всем сверхъестественным существам прекратить использовать свою магию, жители Пандемониума запаниковали и начали скупать всё, что могли. С тех пор происходит одна драка за другой.

— Почему они все скупают? — спросила Фэйт.

— Потому что без магии ведьмы не могут варить зелья или производить приспособления, которыми пользуются люди, — объяснила ей Джипси. — Хотя можно только гадать, какое отношение магия имеет к простой банке бобов.

— Страх заразителен. Она не знает границ, — сказала Калли. — Он игнорирует узы дружбы и товарищества. Он невосприимчив к разуму и логике. Страх — это разрушитель миров. Это чума для самой материи человеческой цивилизации.

Джинкс закатил глаза. Он никогда не был философом. Или поэтичным мужчиной, если уж на то пошло.

— Насколько велик офис вашего местного шерифа? — спросила я у паранормального солдата.

Он смотрел на массу закованных в наручники бунтовщиков и поджигателей, которых его команда уводила их прочь.

— Недостаточно велик.

— Эта культура страха — отвратительная штука, — заметила я, обращаясь к Ангелу.

Затем мы повернулись и последовали за процессией заключённых в тюрьму.