Северное сияние

— Не сейчас. Если бы война должна была разразиться на этой неделе, лорд Азраил не приехал бы сюда на ужин.

— Я тоже так думаю. Но что будет дальше?

— Тихо! Кто-то идет.

Она села и выглянула в щёлку. Пришёл Камердинер, чтобы заправить лампу, как велел Ректор. Общая комната и библиотека освещались ямтарическим светом, но в Комнате Отдыха Мудрецы предпочитали, по старинке, более мягкий свет нафтовых ламп. За всю жизнь нынешнего Ректора этот обычай не изменился.

Камердинер поправил фитиль, подбросил в камин новое полено, а затем, оглядываясь на дверь в зал, стянул с курительной стойки пригоршню листьев. Только он вернул крышку на место, как ручка противоположной двери скрипнула, и слуга подпрыгнул от неожиданности. Лира едва удержалась от смеха. Камердинер поспешно сунул листья в карман и обернулся к вошедшему.

— Лорд Азраил! — воскликнул он, и по спине Лиры пробежали мурашки. Она не видела дядю со своего наблюдательного поста, и с трудом подавила желание повернуться и посмотреть.

— Добрый вечер, Рен, — сказал лорд Азраил. Лира всегда слушала этот суровый голос со смешанным чувством опасения и удовольствия. — Я опоздал на ужин. Пожалуй, подожду здесь.

Похоже, Камердинер растерялся. Гости всегда входили в Комнату Отдыха только по приглашению Ректора, и лорду Азраилу это было отлично известно, но слуга заметил, что тот смотрит прямо на его оттопыренный карман, и решил не спорить.

— Мне доложить Ректору, что вы пришли, милорд?

— Доложите. И принесите мне кофе.

— Хорошо, милорд.

Камердинер поклонился и поспешно вышел, сопровождаемый по пятам своим деймоном. Дядя Лиры прошествовал к камину, и, широко зевнув, потянулся. Одежда на нём была походная. И опять, как всегда, когда они встречались, Лира вспомнила, как сильно он её пугает. Робкая надежда выбраться незаметно, умерла, оставалось лишь сидеть, сжавшись в комочек, и уповать на то, что в шкаф никто не заглянет.

За спиной лорда Азраила стоял его деймон — снежная леопардиха.

— Ты собираешься показывать проекции прямо здесь? — спросила она негромко.

— Да. Шумихи будет меньше, чем если мы пойдём в лекционный зал. К тому же, они захотят увидеть образцы, так что уж я лучше сразу пошлю за Привратником… Тяжёлые времена наступили нынче, Стельмария.

— Тебе нужен отдых.

Он растянулся в одном из кресел, и Лира больше не видела его лица.

— Конечно, конечно. И переодеться тоже не мешало бы. Здесь наверняка существует какой-нибудь старинный обычай, позволяющий оштрафовать меня на дюжину бутылок вина, если я рискну появиться в Комнате Отдыха в неподобающей одежде. А ещё мне нужен хороший трёхдневный сон. Вот только дело всё в том, что…

В дверь постучали, и Камердинер внёс серебряный поднос с кофейником и чашкой.

— Благодарю, Рен, — кивнул лорд Азраил. — Скажите, уж не токайское ли я вижу на столе?

— Ректор заказал его специально для вас, милорд, — сказал Камердинер. — Из урожая 98 года осталось всего три дюжины бутылок.

— Всё хорошее когда-нибудь кончается. Поставьте, пожалуйста, поднос здесь, рядом со мной. Да, и попросите Привратника принести сюда два ящика, которые я оставил в сторожке, хорошо?

— Сюда, милорд?

— Да, дружище, сюда. И ещё мне понадобится экран и проекционный фонарь, тоже сюда и прямо сейчас.

Камердинер открыл рот от удивления и с трудом удержался от вопроса или возражения.

— Рен, вы забываетесь, — произнёс лорд Азраил. — Не задавайте вопросов, просто делайте, что вам говорят.

— Хорошо, милорд, — ответил Камердинер. — Тогда, я полагаю, о ваших планах должен знать мистер Каусон, милорд, иначе он будет удивлён, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Понимаю. Поставьте его в известность.

Мистером Каусоном звали Дворецкого. Между ним и Камердинером тлела старинная вражда. Дворецкий стоял ступенькой выше на лестнице субординации, но у Камердинера было гораздо больше возможностей снискать расположение Мудрецов, и извлекать из этого максимальную выгоду. Он с огромным удовольствием ухватился за эту возможность продеймонстрировать Дворецкому свою осведомленность в том, что творится в Комнате Отдыха.

Камердинер поклонился и вышел. Лира наблюдала, как её дядя налил полную чашку кофе, разом осушил и наполнил ещё одну, которую стал пить уже медленнее. Она была заинтригована: какие еще образцы? И зачем проекционный фонарь? Что такого срочного и важного он хочет показать Мудрецам?

Вот лорд Азраил встал и повернулся спиной к камину. Теперь, видя его целиком, Лира восхитилась его разительному контрасту с пухлым Камердинером, или с бледными и сутулыми Мудрецами. Лорд Азраил был высок и широк в плечах, загорелое лицо светилось энергией, а глаза его, казалось, вспыхивали и сверкали от необузданной весёлости. Такое лицо подходило властелину и бойцу, но никак не мягкосердечному опекуну. Все его движения были широкими и выверенными, как у дикого зверя, и, оказавшись в комнате, он действительно походил на дикого зверя, запертого в слишком узкую клетку.

Сейчас Лорд Азраил казался задумчивым и отсутствующим. Его деймон подошла к нему и склонила голову ему на талию. Он бросил на неё странный взгляд, а потом шагнул к столу, вынул пробку из графина с токайским и налил вино в бокал. У Лиры ёкнуло сердце.

— Нет!

Тихий крик сорвался с её губ прежде, чем она успела подумать. Лорд Азраил моментально обернулся.

— Кто здесь?

Что ей оставалось делать? Она вывалилась из шкафа и, подпрыгнув, выхватила бокал из его руки. Вино выплеснулось на стол и ковер, а бокал вдребезги разбился. Он схватил её за запястье и выкрутил руку.

— Лира! Что, чёрт возьми, ты творишь?

— Отпустите, и я всё расскажу!


— Да я тебе сначала руку сломаю! Как ты вообще осмелилась сюда прийти?

— Я только что спасла вам жизнь!

На секунду оба замерли: девочка, согнувшись от боли и стараясь не разреветься в голос, и нависший над нею хмурый великан.

— Что ты сказала? — спросил он уже спокойнее.

— Это вино отравлено, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Я видела, как Ректор всыпал в него какой-то порошок.

Он отпустил её руку. Лира осела на пол, и взволнованный Пантелеймон опустился ей на плечо. Дядя взирал на неё сверху со сдержанной яростью, и она не осмеливалась поднять на него глаза.

— Я пришла просто посмотреть, на что похожа эта комната, — вымолвила Лира. — Знаю, я не должна была этого делать. И уже собиралась уйти, пока кто-нибудь не пришёл, как вдруг услышала шаги Ректора и оказалась в ловушке. Шкаф — единственное место, где я могла спрятаться. А потом увидела, как он травит вино. Если бы не я…

Раздался стук в дверь.

— Это, должно быть, Привратник, — перебил её лорд Азраил. — Дуй в шкаф. Но если я услышу оттуда хоть малейший шорох, ты пожалеешь, что родилась на свет.

Она метнулась назад, и лорд Азраил, подождав, пока она прикроет дверцу, откликнулся:

— Войдите.

Это и вправду был Привратник.

— Сюда, милорд?

Лира увидела пожилого мужчину, нерешительно остановившегося на пороге. За ним маячил угол большого деревянного ящика.

— Да, всё верно, Шатер, — сказал лорд Азраил. — Принесите оба ящика и поставьте у стола.

Лира немного расслабилась, и позволила себе ощутить боль в запястье и в плече. Будь она плаксой, то тут же разрыдалась бы. Но вместо этого она только сжала зубы и стала медленно двигать рукой, пока боль не ослабла.

Раздались звуки бьющегося стекла и разливаемой жидкости.

— Черт побери, Шатер, вы неосторожный старый дурак! Взгляните, что вы натворили!

Однако Лира всё видела. Дядя устроил так, что графин с токайским упал со стола, а виноватым оказался Привратник. Старик осторожно опустил ящик и принялся извиняться.

— Мне в самом деле очень жаль, милорд… должно быть, я подошёл ближе, чем думал…

— Принесите что-нибудь, чтобы вытереть лужу. И поторопитесь, пока она не впиталась в ковёр!

Привратник поспешно выбежал. Лорд Азраил подошёл к шкафу и, понизив голос, сказал:

— Раз уж ты здесь, можешь сослужить мне службу. Внимательно наблюдай за Ректором, когда он войдёт. Если расскажешь мне потом что-нибудь интересное, я избавлю тебя от последствий истории, в которую ты влипла. Ясно?

— Да, дядя.

— Издашь хоть один звук, и я не стану за тебя отдуваться. Всё в твоих руках.

Когда Привратник вернулся со щёткой, совком для стекла, миской и тряпкой, лорд Азраил уже отошёл от шкафа и вновь стоял спиной к камину.

— Я ещё раз покорнейше прошу прощения, милорд. Я не знал, что…

— Просто уберите этот беспорядок.

Как только Привратник принялся вытирать вино с ковра, в дверь снова постучали. Это был Камердинер, вместе с личным слугой лорда Азраила, по имени Торольд. Они внесли тяжёлый ящик из полированного дерева с медными ручками. Увидев, чем занят Привратник, они ошеломлённо замерли.

— Да, это было токайское, — молвил лорд Азраил. — Прискорбно. Проекционный фонарь, как я вижу? Будьте добры, установите его у шкафа, Торольд. А экран повесьте на противоположную стену.

Лира сообразила, что в щель сможет видеть экран и всё, что на нём будет, и ей стало любопытно, не умышленно ли дядя расставил всё именно так. Под шум, который устроил слуга лорда Азраила, разворачивая жёсткое полотно экрана и натягивая его на раму, она шепнула:

— Вот видишь! А ты говорил: не пойдём, не пойдём!

— Может и правильно, — строго ответил Пантелеймон тонким голосом мотылька. — А может, и нет.

Лорд Азраил стоял у камина, допивая остатки кофе и мрачно наблюдая, как Торольд открывает корпус проекционного фонаря, снимает линзы и проверяет резервуар с маслом.

— Масла хватит, милорд, — сказал он. — Послать за техником?

— Нет. Я буду показывать сам. Благодарю, Торольд. Ужин уже закончился, Рен?

— Я думаю, он подходит к концу, милорд, — ответил Камердинер. — Если я верно понял мистера Каусона, Ректору и его гостям не сидится за столом с той минуты, как они узнали, что вы здесь. Мне забрать кофейный поднос?