Сестры Спринг

Добравшись до дверей дома Лоренсов, я два раза позвонила в дверь, но никто не откликнулся. И когда я уже собралась уйти, дверь открылась. На пороге стоял пожилой человек с седыми, почти прозрачными волосами. Впрочем, они были аккуратно уложены, и даже ветер их не трогал. Я сразу узнала старого Лоренса.

– Скажи, чтобы поднималась! – донесся голос Лори, и старичок Лоренс махнул мне рукой, приглашая зайти.

Он подозрительно смотрел на меня глазами цвета речной воды самого странного оттенка, какой я когда-либо видела. У Лори глаза были темные, и я удивилась, заметив, что они с дедушкой совсем не похожи. Старик Лоренс своей резко очерченной челюстью и покатыми плечами смутно напоминал мне какого-то телевизионного персонажа – не помню какого.

Поблагодарив старика, я направилась к лестнице – мне навстречу уже спускался Лори. Руки у меня буквально отваливались от тяжести. Дом отличался странной обстановкой. Тяжелые малиновые шторы выделялись на фоне лесисто-зеленых обоев. Штор было так много, что они обращали на себя внимание. Повсюду стояли подсвечники, лежали книги. Все это навевало мне мысли о съемочной площадке из сериала «Аббатство Даунтон». И если снаружи дом казался аккуратным, то внутри царил беспорядок.

– Тебе помочь? Что это у тебя? – Лори в два счета оказался у подножия лестницы – преимущество длинных ног – и принял у меня из рук кастрюльки.

Он провел меня наверх, в свою комнату, и поставил еду на письменный стол возле самой двери. На первый взгляд в комнате не было ничего примечательного, но стоило присмотреться, как повсюду стало проступать что-то волшебное. Сперва рисунок на обоях показался мне черными загогулинами на белом листе, но, подойдя ближе, я поняла, что это подобие нотных листов.

У противоположной от входа стены стояла кровать, застеленная белым покрывалом в рубчик, похожим на те, что появляются в рекламе «ИКЕИ». Из больших окон лился солнечный свет. В комнате было теплей, чем снаружи, а вентилятор под потолком создавал приятный ветерок. Лори снял крышку с контейнера, где лежали сосиски, а я тем временем осматривалась в комнате. Мое любопытство его, видимо, не удивило. Взгромоздившись на краешек стола, он принялся жевать. Я же тем временем листала страницы потрепанного красочного альбома с видами Барселоны на обложке. Там было полным-полно ярких фотографий с прекрасными пляжами и закусками в стиле «тапас».

– Ты бывал в Барселоне?

Он кивнул с набитым ртом.

– Там красиво?

Снова кивок.

Не представляю, как можно в таком юном возрасте столько всего объездить. Я и сама – дочь военного, мы много перемещались по гарнизонам, от Коннектикута до Техаса, а теперь жили на окраине Нового Орлеана, но по сравнению с путешествиями по Европе это ничто. А тем более когда твоя мать – итальянка, да еще и художница в придачу. Я очень любила Мередит, однако отнюдь не от нее я унаследовала любовь к слову.

Отложив альбом с видами Барселоны, я взяла какой-то блокнот. Он был весь испещрен набросками.

– Это нельзя. – Лори выхватил его у меня из руки, я не успела даже перелистнуть страницу.

Мне еще сильнее захотелось заглянуть в блокнот.

– А что там?

– Мои рисунки, но они так себе.

И он убрал блокнот с глаз. Я не стала протестовать. Когда-нибудь, когда мы подружимся, может, он мне его покажет.

Я прошла в другую часть комнаты, ближе к кровати. Там высились целые стопки графических новелл на незнакомых мне языках. Рядом стояли пустые баночки от кока-колы и два бокала – как я поняла, с водой. На ночном столике поверх журнала GQ лежал бумажник, набитый карточками и чеками. Я повертела его в руках и принялась рассматривать карточки. Зачем держать столько всяких карт? Подарочная карта из «Урбан Аутфиттерс», перфокарта из булочной «Панера», визитка с фамилией какого-то риелтора.

Я не успела полностью удовлетворить свое любопытство, как Лори окликнул меня:

– Зачем ты роешься в моем бумажнике?

Я слегка смутилась.

– Так просто, решила посмотреть. – Я пожала плечами и повернулась к нему.

Он держал в руках тарелку с пирогом, но не выглядел рассерженным. Губы его расползлись в полуулыбке.

– У вас здесь что, принято лазить по бумажникам? Типа взять и проверить, что там внутри? – поинтересовался он с усмешкой. – То есть это нормально, если я возьму твою сумочку и загляну в твой кошелек? – Лори опустился на узкий диван.

– У меня и сумочки-то нет.

Наверное, если бы кто-то повел себя так, как я, мне показалось бы, что человек лезет не в свое дело. Бумажник сразу потяжелел в моих руках, и я уронила его на ночной столик.

– У меня три сестры. – Я усмехнулась про себя. – У нас в доме вообще нет личных границ. Прости. – Я отошла от ночного столика и попыталась занять себя чем-нибудь другим.

– А ты знала, что в русском языке не существует слова «приватность»? – спросил Лори.

На диване было достаточно места для двоих, и я села на краешек с другого конца. Нас разделяла оранжевая подушка с лисьей мордочкой. Я положила ее на колени и погрузила пальцы в мягкий искусственный мех. Сперва я подумала, что он случайно где-нибудь это вычитал, но потом вдруг кое-что вспомнила.

– Вообще-то знаю, – с гордостью сообщила я.

Лори резко повернулся ко мне:

– Что, правда? Откуда?

Кажется, не поверил, и мне стало смешно.

– Однажды прочитала в книге.

– В какой?

– «Медный всадник»[5]. Это…

Лори подскочил на диване.


– Я знаю! Любимое произведение моей мамы. Все три книги. Я прочел прошлым летом.

– Не может быть.

Лори оказался самым интересным из всех мальчишек, которые мне когда-либо попадались.

– А вот и может. В итальянском варианте вырезана часть текста, представляешь?

Мне нравилось его воодушевление. Я тоже легко загоралась, но Мэг всегда укоряла меня этим. Она говорила, что взрослые люди так себя не ведут. Если уж Лори не был взрослым, тогда я – тем более.

– Как же так? Почему?

– Без понятия. Вырезали, и все.

– А о чем мы только что разговаривали? – У меня затуманилось в голове, когда я попыталась припомнить, что было до того, как я присела к нему на диван.

– Да какая разница? Давай поговорим о твоей маме и тете. Они ведь сестры?

Я рассказала ему наши с сестрами теории о том, что произошло между тетей Ханной и Мередит. Рассказала даже больше, чем нужно, но почему-то меня это не беспокоило. Мельком я подумала о Мэг и о том, как Ривер над ней издевался после расставания. Нельзя было забывать о том, что мальчики – это, конечно, важно, но ты сам все-таки важнее. Я хотела сделать карьеру, чтобы ко мне относились всерьез, и не представляла, как можно быть чьей-то женой и только этому и радоваться. Вряд ли, думала я, существует на свете человек, который понравился бы мне настолько, чтобы делиться с ним пультом от телевизора.

Пока я говорила, у Лори дважды зазвонил телефон, а когда я ненадолго умолкла, он сказал:

– Это мама, – и улыбнулся, как улыбаются парни на обложке журналов.

В курсе ли он сам, что похож на страдающего музыканта или бедствующего актера? Лори был ухоженный и холеный, точно сын какого-нибудь политика, и в то же время остроумный, как сын бармена. Я не сводила глаз с его губ, пока он делился подробными воспоминаниями о Риме и Бостоне и о том, что оба города ему одинаково нравятся. Хотелось бы знать, как выглядели девчонки, с которыми он встречался. Я, конечно, не утверждаю, что красивые девочки все глупые. Скорее красивым обычно не приходится полагаться на ум. Им достаточно внешности.

Интересно, у парней так же? Как-то раз Мэг мне сказала, что симпатичным девочкам легче живется. Я ей тогда не поверила, да, наверное, никогда с этим не соглашусь. Мне просто хотелось узнать, были ли те девчонки, с которыми встречался Лори, интересны в общении. Оговаривать всех красивых девчонок было б, наверное, несправедливо, но я, учитывая свой скудный опыт, была вынуждена исходить из стереотипов.

Прошло несколько минут, и Лори завел новую тему:

– А как тебе школа?

Я невольно поморщилась.

– Терпеть ее не могу. Мечтаю стать журналисткой или писательницей, либо завести собственный бизнес, или все сразу.

Лори изменился в лице, и мне показалось, что он что-то хочет сказать, но он сидел и молча барабанил пальцами по губам. Я тоже так делала, когда была помладше, и из-за этого у меня вокруг рта была жуткая сыпь. Мэг меня этим дразнила, а Эми говорила, что у меня болезнь. Наверное, в мире есть два типа людей. Нет, все же три, включая добрую Бэт, которая помогала мне перед сном мазать сыпь кремом.

Я рассказала Лори о школе и наших учителях. В основном о мистере Гикле, который вышвырнул меня из газеты и низвел до оформления школьных альбомов. Лори смеялся и негодовал, особенно когда слышал про мистера Гикла с багровыми щеками и волосатыми пальцами.

– Ты так забавно рассказываешь. И ведь, главное, не приврала – такого не выдумаешь, – сказал Лори. – Когда я был помладше, папа завел себе подружку откуда-то из Новой Англии, вроде цыганку. Она тоже так разговаривала.

Я засмеялась, как будто он ляпнул совершенную глупость, но мне очень понравилось это сравнение.

– Хочешь посмотреть дом? – спросил Лори, когда в третий раз зазвонил его телефон.

Едва мы дошли до широкой лестницы, как мне пришла эсэмэска от Мередит. Она сообщила, что через двадцать минут будет звонить отец. Я сказала Лори, что мне пора домой, и он проводил меня до двери.

Старик Лоренс посмотрел мне вслед и открыл рот, словно собирался что-то сказать перед уходом, но потом отвернулся и скрылся за дверью.





Глава 15





Мэг


– Джо? Джо? Ты где? – крикнула я, замерев у подножия лестницы.

Сверху послышалось тоненькое «Я здесь!» Кажется, звук исходил из нашей спальни, и, разумеется, когда я поднялась туда, то обнаружила Джо. Она читала «Под стеклянным колпаком», укутавшись по самые плечи в отцовский плед, который обычно висел на спинке его кресла.

Идеальная жизнь в представлении Джо: миска чипсов и свежий роман. Это было ее спасение, и мы все об этом знали. Мередит всегда напоминала нам о наших слабых и сильных сторонах. Джо была умная – ей легко давалась учеба. Мой конек – что ж, буду откровенна – обаяние и красота. Может, я и не умна в плане книжек, зато сильна житейским умом, а это порой куда лучший помощник в жизни. Поживем – увидим.

Джо справится, Эми тоже. Бэт – единственная из сестер, о которой я всерьез волновалась.

– Тебе чем-нибудь помочь? – Джо с неохотой отвела взгляд от книги. Она крепко зажала пальцами страницу, чтобы не потерять то место, где читала.

– Смотри. – Я выставила вперед телефон, развернув его к ней экраном. В фейсбуке мне пришел запрос в друзья от Белл Гардинер.