Сердце Волка

Я помотала головой.

Вилла пожевала губами.

— Выхухоль?

— Вы! — вскрикнула я. — Вы — оборотни!!!

Вилла пожала могучими плечами:

— Ну а кто мы…

— Вы есть идете? — крикнула блондинка.

— Да, идем! — ответила Вилла и опять обернулась ко мне: — Ты уж определись, кого ты больше боишься, Зверя или оборотней.

Вопрос поставил меня в тупик. Я даже колотиться на секунду перестала.

— А разве это не одно и то же?

Вилла встала, протянула руку, рывком поставила меня на ноги и подтолкнула к костру.

— Вообще-то одно, — сказала она. — Только того, кого и люди, и свободные звали Зверем, давно нет в живых. Сначала погиб его волк, а потом он ушел из Стаи. Его уже много лет никто не видел.

Я помотала головой. Ни слова не поняла из того, что сказала Вилла, но все же спросила:

— Как это?

Вилла пожала плечами.

— Там темная история, предшествовавшая Смутному времени Заповедных земель. То, что ты видишь сейчас и еще увидишь, если не умрешь, остатки некогда единой Стаи Семи Лесов. После смерти Зверя, альфы Стаи, она распалась на семь стай, ранее бывших кланами.

— Кланами?

— Семьями. Но это у нас так называется, люди говорят — род. Как в поселениях, мне рассказывали, — людей много, все меж собой родственники, часто дальние, часто смешанные с приезжими, но родственники.

Мы подошли к женщинам, что расселись вокруг костра. Трое баюкают младенцев, двое — возятся с жареным мясом.

Я ощутила, как живот подвело от голода, а рот наполнился слюной.

— Идите сюда, — поманила нас мать близняшек.

— Спасибо, Дэз, — сказала Вилла, кивая.

Мы уселись у костра. Меня продолжает бить крупная дрожь.

Нам подвинули плотные листки с жареным мясом, нарезанным толстыми полосками. Над кусками поднимается пар, сок стекает по бороздкам листьев прямо на землю. Рядом возятся с одним куском на двоих те самые близнецы.

— Тише, вы! Всю еду в пыли извозили, — пожурила их мать.

— Возьми, — сказала мне светловолосая женщина и подвинула на отдельном листе горку каких-то вытянутых плодов белого цвета. — Мясо пока горячее, обожжешься.

Я взяла странной формы плод в руку, и мне подвинули еще один лист, на нем разложены мытые коренья.

— Вы едите мясо жареным?

— А каким нам его есть? — удивилась Дэз.

— Ну, вы же, — несмело выговорила я и запнулась, — оборотни, — все же добавила страшное слово.

Дэз фыркнула и отвернулась.

За нее ответила Вилла:

— Сырое подходит только волкам. Тогда у него и вкус другой. Ешь давай, меньше слов, больше дела.

Она подула на свой кусок и вгрызлась в него.

Я откусила кусок длинного оранжевого корня, оказавшегося на вкус чем-то средним между редисом и морковкой, отложила, попробовала белый плод. На вкус кисло-сладкий, очень сочный, вон и детишки, что сидят поодаль, его уминают с не меньшим удовольствием, чем мясо, и густой белый сок стекает по губам и подбородкам.

Я подняла свой кусок, прямо с листом, подула и откусила.

Мясо оказалось хорошо прожаренным и даже соленым. Нежное и сочное, пропахшее дымом и посыпанное мелкими зелеными листочками, дающими остроту, мне показалось, я в жизни не ела ничего вкуснее.

Женщины вгрызались в сочные куски с видимым удовольствием, блаженно щурясь и облизывая пальцы.


— Спасибо Дреко, — промычала одна из женщин.

— Ага, — вторила ей другая. — Расстарался.

— Для новенькой, — сыто сказала Вилла и облизала пальцы.

— Ой ли? — воскликнула Дэз и прыснула.

— Так уж и для новенькой, — проговорила блондинка и подмигнула мне.

Наткнувшись на недоумение, написанное на моем лице, она понимающе улыбнулась и пояснила:

— Дреко — тот, что загнал эту лань, помнишь? Он бился за Виллу на брачном поединке и проиграл.

— Вилле? — спросила я, недоумевая.

Все засмеялись, и даже Вилла фыркнула.

— Не-а, — протянула блондинка и снова озорно улыбнулась. — Он бился с Тураном, правой лапой.

— Я говорила, что Стая Семи Лесов разбилась на бывшие кланы, — сказала Вилла.

А блондинка продолжила:

— Дреко, сын Майгона, вожака тилатинов, бился за право назвать Виллу своей самкой. Он одержал победу над элсмирцами, полярными, серыми и красными, но Туран одолел его.

Я ошалело помотала головой.

— Значит, он назвал Виллу своей самкой?

В следующий миг я оказалась на земле. Из глаз посыпались звезды. В голове зазвенело от смачной оплеухи.

— Я не самка, — процедила Вилла. — Я — левая лапа. И была единственной правящей лапой, пока у моей стаи не было вожака.

Она рывком поднялась.

— Не спускать с нее глаз, — сказала она. — Ты, Изабелла, и ты, Дэз.

И исчезла под сенью деревьев.

Я поднялась, одной рукой опираясь о землю, а другой держась за ухо. В глазах противно защипало. От обиды.

— Изабелла — это я, — сочувственно улыбаясь, сказала блондинка. — У нас принято, чтобы старшие называли свои имена сами. Если захотят. Я рада твоему появлению, Лирей.

— Не злись на Виллу, — сказала темноволосая Дэз.

— Она вожак лирых. Нашей стаи.

В глазах защипало сильнее, и я заморгала.

— Она ненавидит меня. За что?

Дэз отвлеклась на близняшек, уговаривая их взять разные куски мяса, но дети упорно желали грызть один. Мне ответила Изабелла:

— По-твоему, так выглядит ненависть? А кто сидел у твоей постели и смазывал раны сетвоком, поил соком дикой сельвы? С момента, как ты прибыла с Вересковой пустоши, Вилла не отходила от тебя ни на шаг.

Вилла? От меня? Ни на шаг? Звучит вообще-то не слишком воодушевляюще.

— Она сказала, что хотела меня убить, — буркнула я.

Дэз наконец удалось сунуть каждому из детей по отдельному куску. Она обернулась к нам и пожала плечами:

— Я тоже голосовала за твою смерть. Ты слаба. Но Совет решил иначе. Ты пойдешь к Велесу.

Я захлопала ресницами и возмущенно заявила:

— Я не хочу ни к какому Велесу! Я хочу домой!

Дэз с Изабеллой переглянулись. У Дэз вид сердитый, у Изабеллы скорее сочувственный.

— Да что ты заладила: домой, домой. Куда тебе домой? Подумай-ка хорошо! — сказала Изабелла.

— Дело твое, — сказала Дэз. — Но Изабелла права. Там тебе точно не жить.