Семейная тайна

Теперь же она чувствовала, что ей необходимо вернуться в исходную точку — туда, где все началось. Мэри окинула взглядом пляж. Волны мягко омывали берег. На песке уже расположились отдыхающие: были расстелены разноцветные полотенца, сложены шезлонги, установлены яркие ветрозащитные экраны — скорее для уединения, нежели для защиты от ветра в это замечательное летнее утро, — и, как всегда в летнюю пору, раздавались звуки радостных детских голосов.

Мэри тут же мысленно перенеслась на много лет назад, в те дни, которые они проводили здесь с Анной и Дереком; тогда Тони и Айлин еще были им хорошими друзьями. Потом началась война, и, разумеется, отпуск на побережье стал невозможен. А после… после того, как Дерек умер… все изменилось. Были и другие поездки, но чаще в Саутпорт[12], нежели в Блэкпул. Мэри не хотела столкнуться ненароком с Тони и Айлин. Малышке Кэти нравились эти поездки. Три поколения на пляже — вот что видели все, кто останавливал взгляд на этой маленькой семье.

Могла ли она и дальше жить во лжи? Ведь эта ложь никого не задевала — лишь с каждым годом все сильнее давила ей на плечи. Мудрые люди говорят, что тайное всегда становится явным, и Мэри знала, что ей нужно набраться смелости и сделать то, что подсказывает ей сердце, — пока не стало слишком поздно.

В нескольких ярдах она услышала мелодичный голос, показавшийся ей смутно знакомым.

— Прекрасный день для пикника на Голубой скамейке.

Женщина обернулась влево и увидела… святые небеса, спустя столько лет! Мужчиной, обратившимся к ней с мягким ирландским акцентом, был не кто иной, как Дэнни Маги!

— Дэнни! Это действительно вы! Какой чудесный сюрприз.

Его появление и вправду вызвало у Мэри радость. Придя в себя, она обнаружила, что стоит и горячо обнимает его.

— Мэри, в это замечательное утро вы словно бальзам для моих усталых глаз. Я уже и не надеялся когда-либо увидеть лучшую на свете девочку. Прошло немало лет с тех пор, как вы в последний раз удостаивали своим посещением эти места. Вы ни на день не постарели, с тех пор как мы виделись с вами в последний раз.

Все тот же Дэнни, обаятельный льстец-соблазнитель!

Мэри рассмеялась и отступила на шаг, чтобы получше его рассмотреть. Он мало изменился, но, вместе с тем, конечно же, стал старше — более худощавым, седым… лысым; веселые морщинки вокруг небесно-голубых глаз стали глубже. Да, Дэнни казался усталым — как человек, многое повидавший.

— Да вы и сами отлично выглядите, — сказала Мэри и осознала, что в ее словах есть доля правды. — Я так рада вас видеть!

— А Дерек и Анна не с вами? — спросил Дэнни.

Мэри собралась с силами — так было каждый раз последние двадцать лет, когда кто-нибудь спрашивал ее о Дереке.

— Давайте присядем — у вас ведь есть минутка? — и я расскажу вам свои новости, — сказала она, улыбнувшись, и, снова присев на скамейку, похлопала рядом с собой, приглашая Дэнни к ней присоединиться.





* * *


«Разумеется, это были далеко не все “мои новости”», — думала Мэри, глядя вслед уходящему Дэнни. Она поделилась с ним тщательно отредактированной версией последних двадцати лет — версией, которая содержала одну очень большую ложь.

Мэри помахала Дэнни рукой и улыбнулась, когда он обернулся и послал ей воздушный поцелуй. Он сказал, что займется другими делами, а покраска Голубой скамейки может немного подождать до тех пор, пока Мэри не уйдет. Какой он милый… Впрочем, Мэри была уверена, что он не пропускает ни единой возможности пофлиртовать с отдыхающими женского пола. Удивительно, как он вообще успевал работать.

Дэнни тоже размышлял об этой встрече. Он почувствовал радость, когда увидел, что Мэри сидит на скамейке — совершенно одна. И хотя ирландец сочувствовал ей, когда слушал грустную историю о смерти Дерека, он не мог не думать о том — и пусть Бог его простит! — что теперь она свободна. Конечно же, Мэри жила в Чешире, но Дэнни действительно хотел бы увидеть ее снова, если бы у него появилась такая возможность.

«Старый дурак — вот ты кто! — ругал он себя. — Если бы Мэри узнала, о чем ты думаешь, она, конечно, уже бежала бы в противоположном направлении. И, в конце концов, что путного может выйти из этого твоего желания узнать симпатичную тебе женщину получше?!»

Но все же Дэнни был оптимистом, что подтверждалось его любовью к тотализатору. К тому же в жизни случаются куда более невероятные события, нежели встреча двух одиноких людей в зрелые годы.

Вскоре после ухода Дэнни появились Айлин и Тони; они шли рука об руку. Мэри сразу же их узнала. Она редко видела эту супружескую пару в родном городе и тут же подметила, что Тони набрал вес, и заметила слегка обвисший подбородок на его некогда красивом лице, теперь утратившем былую четкость черт. Отметила Мэри и то, как неуверенно держалась Айлин, несмотря на яркое модное платье и стильную завивку.

— Здравствуй, Мэри, — холодно сказала Айлин.

— Айлин… Тони. — Мэри встала и сделала пару шагов навстречу друзьям, чтобы обнять их, как в старые добрые времена, но затем передумала.

— Присядем? — Тони обратился к Мэри с виноватой улыбкой, и Айлин мгновенно заняла место посредине скамейки — так, чтобы сидеть между мужем и бывшей подругой.

Повисло неприятное молчание, и Мэри поняла — просто поняла всем сердцем, — что эта встреча была плохой идеей. Как она скажет то, что собиралась, и к тому же тут, на улице, где любой прохожий мог их увидеть и даже услышать?! Казалось, что здешний воздух наполнен счастливыми воспоминаниями о былых встречах на Голубой скамейке, когда они, развернув газету, ели рыбу с жареным картофелем или уплетали мятные леденцы, шутя и обсуждая планы на следующий день.

«Не делай этого!» — шептал демон на плече, и в этот раз здравый смысл был с ним согласен: сначала лучше прозондировать почву. Мэри глубоко вздохнула и начала:

— Я приехала в Блэкпул на пару дней и, как оказалось, остановилась в той же гостинице, что и вы. Было бы глупо не поприветствовать друг друга.

Тони улыбнулся:

— Приятно снова видеть тебя, Мэри.

Айлин промолчала.

Мэри нервно сглотнула. Господи, все шло совсем не хорошо.

— Итак, я решила…

— Поприветствовать нас. Да, ты уже сказала, — тихо произнесла Айлин.

— …что, несмотря на произошедшее между нами, мы могли бы это отпустить. Мы могли бы… могли бы…


— Забыть об этом? — спросила Айлин, приподняв бровь.

— Да… Нет! Ах, пожалуйста, я лишь надеялась…

— Поверь мне, Мэри: я никогда не смогу об этом забыть.

Айлин встала, решительно повернувшись к Мэри спиной:

— Прошу тебя, Тони, пойдем — поищем, где бы пообедать.

И больше не сказав ни слова, она взяла мужа за руку и потянула его за собой. Тони бросил на Мэри виноватый взгляд, оглянувшись через плечо.

Мэри смотрела им вслед, чувствуя себя маленькой и одинокой. У нее по щекам текли слезы. Либо она что-то сделала не так, либо — вполне возможно — это была худшая из ее идей. Ради своей семьи Мэри должна была пройти через это. Впрочем, после такого начала она понятия не имела о том, что теперь со всем этим делать.





* * *


Дэнни догнал Джона, который неподалеку возился с ограждением.

— Что-то я теряю сноровку, старина!

Дэнни вынужден был согласиться:

— Ну что ж, мы стали чуть медлительнее и иногда допускаем ошибки — но кто их не допускает?

Однако Джон был непреклонен:

— Понимаю, о чем ты. И ты прав. Но я беспокоюсь о том, что больше никто не захочет взять нас на работу — из-за возраста. А даже если нас кто-то и наймет, очень сомневаюсь, что нам предложат те же деньги, которые мы получаем сейчас.

Дэнни признал, что, вполне возможно, они лишатся значительной части дохода.

— Понимаю, о чем ты. Но всегда есть шанс, что наниматель примет во внимание наши прежние заработки, особенно если мы зарекомендуем себя как добропорядочные и надежные работники. Как я уже говорил, думай о хорошем.

Впрочем, Джона беспокоила еще одна мысль.

— Если наш начальник откажется дать нам рекомендации, которых мы заслуживаем, мы вообще лишимся возможности отыскать новую работу. А если все же ее найдем, что, если наш новый работодатель окажется отвратительным типом? Не знаю, смогу ли я с этим смириться, — после стольких лет я стал малость несговорчивым. Да, наш нынешний начальник может иногда на нас прикрикнуть, показать, что он — босс, но с ним можно договориться, если он видит, что мы справляемся с работой.

— Да, начальник у нас неплохой, — произнес Дэнни. — Просто мы уже к нему привыкли. Я бы не хотел работать на тирана, какую бы зарплату мне ни предложили.

Он вдруг ощетинился:

— Я бы рассвирепел и задал ему такого жару, что он бы меня надолго запомнил.

Джон не удержался и громко захохотал:

— Говоришь, задал бы ему жару? Коротышка!

— Что ты сказал?! — Подойдя ближе, Дэнни сжал кулаки, делая вид, будто готовится к драке. — Не зли меня, парень!

В его глазах заиграло озорство.

— Ты заблуждаешься, если думаешь, что этот коротышка стар и слаб. Вот что я тебе скажу: войдя в раж, я напоминаю разъяренного тигра.

— Правда? Ну, тогда можешь войти в раж прямо сейчас: мне послышался голос, очень похожий на голос нашего босса.

Джон шутливо подтолкнул Дэнни вперед, к пристройке, в которой хранились инструменты.

— Если он спросит, где мы пропадали, скажи, что нам нужно было взглянуть на скамейку, — какая-то старушка пожаловалась на то, что она стала шататься, а мы ведь не хотим, чтобы старая леди пострадала, верно?

— Эй вы, двое! В какие игры вы вздумали со мной играть?!

Из-за большой пристройки возникла фигура мужчины, сердито размахивавшего руками. Высокий, лысый, тощий как жердь, Джордж Мейсон обладал неожиданно хриплым голосом, похожим на скрип гравия под ногами.

— В чем дело? Вы никогда не приходите вовремя. Где вы пропадали?

Остановившись, Джордж оперся на стену пристройки, продолжая трясти кулаком и громко отчитывать подчиненных:

— Где вас черти носили?! У вас куча работы, а, как я погляжу, вы к ней еще даже не приступали!

Торопливо пятясь в пристройку, Джон и Дэнни попали под поток ругани, словно были подростками.