Семь ступеней в полной темноте

— За что? — коротко спросил Арон.

— Всему виной золото. Им всегда мало… Ее взяли в залог и пытали чтобы мы приносили больше и больше. Пока Далия, наконец, не вспомнила кто она есть. Они быстро получили по заслугам, но, оставили о себе хорошую память.

— У вас ведь хорошие лекари?

— Да, но нужно было делать все сразу. А она провела в плену не один день. Восстановили что смогли. Теперь ты понимаешь почему она тебя избегает?

— Да. — Арон коротко кивнул. В его голове уже созрел план действий. — Вот только я не совсем человек. И уж точно не из этого рода племени.

Арон вспомнил, что говорил ему отец при их последней, астральной встрече. Взрыв мозга, который он обещал — не произошел. Но именно сейчас в этот момент пришло понимание и уверенность, которых раньше не доводилось испытать.

— Можно? — Арон протянул руку.

Далия испуганно глянула на сестру. Аделина кивнула уверенно.

Получив доступ к телу, Арон вздрогнул, но руку не отпустил. Боль пронзила его тело в тех же местах, где шрамы были у девы. Его организм начал было их лечить, и Арон прервал этот процесс мысленно.

Далия почуяла неладное, и поспешила отдернуть руку. Но кузнец не дал. Ее удивило сколь мягко и столь же сильно он удерживал ее ладонь.

Арон вдруг ощутил знакомое покалывание в пальцах. Такое же он чувствовал, когда передавал свои жизненные силы сыну. Долго не думая, он дал волю потоку, стремившемуся попасть в тело Далии, гадая что из этого будет.

Мягкое свечение, едва заметное при свете дня, словно северное течение под прозрачным льдом, заструилось под ее кожей.

Сначала было тепло. Далия с недоумением смотрела на то, как рубцы на ее теле наполняются светом. Было даже забавно. Потом мягкий свет сменился пульсацией, которая отдавалась в кончиках пальцев. Шрамы заныли с новой силой, а руке и груди стало уже горячо. Вскоре свет в теле ее полыхал, высвечивая вены и мелкие кровеносные сосуды. Казалось, под кожей бушевал настоящий пламень. Далия застонала от боли, и попыталась вырваться, но Арон ее не отпускал.

Лицо Аделины исказилось гримасой боли, и она попыталась помочь сестре. Но Арон одарил ее таким взглядом, от которого волю ее сковал ужас. Она уже видела на примере собственного отца, к чему приводит гнев этого человека. Да и человека ли?!

Минуту спустя, Арон разжал пальцы. По лбу его струился пот. Вены вздулись. Ощутив свободу, Далия попыталась взлететь, но этого у нее не получилось. Тогда, оставив свои вещи, она бросилась наутек бегом, вцепившись в израненную руку.

— Интересно, это всегда будет так болезненно? — Буркнул Арон себе под нос.

Вспомнив, что не один, он обернулся. Аделина стояла рядом в полном оцепенении. В ее расширенных зрачках застыл страх. Арон помахал рукой перед ее лицом. Очнувшись, она попятилась назад.

— Тихо, тихо…. Ничего плохого не случилось.

Арон взял ее за талию и чуть прислонил к себе. Грозная валькирия была бледна, холодна, и дрожали словно осиновый лист. Кузнец прижал ее чуть сильнее и успокаивающе погладил по спине.

— Прости, я не хотел тебя испугать. Я не буду больше так делать. — пообещал он.

— Что это было? — прошептала она дрожащим голосом.

— Моя жизненная сила. Ты же видела это раньше. Я просто немножечко поделился — ответил он так же тихо, почти нежно.

— А так разве можно?

— Похоже, теперь можно. Это был первый раз. И это было больно. — признался кузнец.

— Тебе тоже? — удивилась она.

— Да. Причем весьма. Разве по мне не видно?

— Я к этому, наверное, не смогу привыкнуть — всхлипнула Аделина. Ее страх начал выходить слезами.

— Ну вот и ладно — вздохнул кузнец облегченно — тебе уже лучше?

— Да, немного.

Кузнец продолжал поглаживать Аделину по спине, до тех пор, пока она не перестала дрожать. Потом мягко взял ее запястья и поцеловал холодные руки. Этот жест удивил Аделину. Раньше так никто не делал. Разве что отец, когда-то очень давно. Еще в детстве.

— Аделина? У меня есть к тебе просьба.

— Да? — она вздрогнула, услышав свое имя.

— Проведай свою сестру сегодня. Боюсь, сделав больно, я окончательно испортил с ней отношения….

— Это точно — вздохнула она, подбирая с земли часть доспеха сестры — И меня перепугал насмерть. Наверное, не усну сегодня.

— Мне стоило подумать дважды прежде, чем что-то делать. Но, уже ничего не поправить. Прости… Клянусь, я больше никогда не сделаю тебе больно.

— Ладно — улыбнулась могучая Аделина и потрепала кузнеца по голове, — не нужно давать такие серьезные клятвы. И потом, грань между болью и удовольствием едва различима.

Когда плечи и лицо Аделины вновь порозовели, и она окончательно взяла себя в руки, они расстались.






Глава 31




Вечером того же дня, Арон все рассказал Сольвейг. Она, конечно, удивилась, но восприняла новости спокойно. Продолжая кормить малыша грудью, она внимательно выслушала рассказ Арона. И посоветовала ему самому успокоиться.

Какое-то время они просто молчали, наблюдая за тем, как сладко засыпает их дитя. Осторожно забрав его у Сольвейг, Арон уложил сына в ясли так, чтобы тусклый свет не попадал ему в глаза. Потом, пристроив голову на колени своей бестии, он наконец, вытянулся во весь рост.

— Так значит… осталась только Далия? — уточнила Сольвейг.

— Да. Но, похоже, я все испортил своими благими намерениями.

— А что ты хотел сделать?

— Не знаю. Облегчить боль….

— И получилось?

Арон пожал плечами.

— Хочешь, я поговорю с ней? Я бываю очень убедительна когда нужно.

— Нет! — вздрогнул Арон — не стоит. Будет только хуже. И потом… Аделина приглядит за ней.

— Я пошутила — призналась Сольвейг.

— Не смешно… — буркнул Арон.

— А как тебе вообще мои сестры?

— В каком смысле? — не понял он вопроса.

— Во всех смыслах, дорогой — нарочито мягко пояснила она.

— Каждая из них прекрасна по-своему — честно ответил он.

— А кто понравился больше? — не унималась она.

Арон задрал голову и всмотрелся в ее лицо. Но в нем не было ни упрека, ни сарказма, ни насмешки. Только легкая ироничная улыбка на губах.

— Аделина и Аста — признался он искренне.

— Аста?! — Сольвейг рассмеялась — А я больше склонялась к Фриде, или Агнете.

— Потому что они, дев предпочитают? Нет. Аста поразила меня. Прежде всего своей прямотой. Она отнюдь не глупа, ловит все на лету… и у нее чудовищные рефлексы! А еще ее скромность во всем. И холодна она только внешне. Тот, кто растопит ее лед, наверняка будет счастлив.

— Никогда не знала ее с этой стороны… но, наверное, тебе виднее. А что же Аделина?

— За ее грозным фасадом скрывается целое море заботы и нежности. Она без колебаний закроет каждого из вас своей грудью. Ну или прижмет к груди. Просто проявлять правильно она этого пока не умеет.

— Ты все так же проницателен — рассмеялась Сольвейг.

Наконец, Арон решился задать вопрос, ответ на который его больше всего беспокоил. Он немного помолчал, словно задремав, и не открывая глаз спросил:

— Скажи, Сольвейг, А зачем вообще ты все это затеяла.

— Отец попросил. Еще немного, и ему самому пришлось бы сделать это. А возлежать с собственными дочерями, для короля последнее дело — почти серьезно ответила она.

— Не верю ни единому слову. — отрезал он.

Сольвейг вздохнула удрученно, и, поняв, что от разговора не уйти, решила выдать все что на душу легло. В конце концов, если не ему, то кому же?

— Ты боишься, что во мне взыграет ревность?

— Я видел тебя в гневе — напомнил он.

— Да, да — согласилась Сольвейг, — но тут другое. От части, я хотела помочь папе с мамой. Они давно хотят внуков. От части отблагодарить тебя, как следует. За все что ты для меня сделал. Ведь в твоей жизни женщины приносили лишь разочарование, а мои сестры прекрасны…. От части, хотела поделиться тобой. Чтобы они прочувствовали то же, что прочувствовала я. Ведь ты уникален. Без шуток — ты единственный в своем роде.

— Продолжай… — поддержал ее Арон, и тут же получил короткую затрещину.

— Ты не понял главное во всем этом. Поделившись тобой с сестрами, я хотела показать, что ты не должен зацикливаться на мне. Все что мог, ты для меня уже сделал, и я принимаю это с благодарностью. Ты не должен принадлежать только мне.