Семь братьев для Белоснежки

Услышав позади себя шаги, Алена обернулась.

— О, — при виде нее Слава остановился на пороге; удивление его быстро прошло, он слегка улыбнулся. — Решила побродить по дому, и заглянула ко мне в гости?

В руках Славы было полотенце. Наверное, он только что вымыл руки после работы. Подойдя к подоконнику, он бросил на него полотенце и, обернувшись, кивнул на стул возле стола.

— Сядешь?

Алена медленно подошла и села.

— Ты как? — спросил Слава.

— Я… — начала было Алена и замолчала, не зная, как должна ответить на этот вопрос.

— Извини, не отвечай, — сказал Слава; он помолчал, потом добавил: — Я чувствую себя виноватым в том, что случилось.

— Почему? — удивленно спросила его Алена. — В чем ты можешь быть виноват? Ты здесь ни при чем.

— Кажется, я перестарался, — сказал он. — Мне не нужно было так давить на Егора.

— Давить? — не поняла Алена.

Слава мотнул головой, словно выражал недовольство самим собой.

— Мне казалось, я хочу заставить его осознать, что он должен жить ради себя, не должен всегда себя ограничивать во всем. Но на деле… я просто эгоистично хотел избавиться от чувства вины перед ним. Я подтолкнул его к тебе. И вот, к чему это привело.

Алене казалось, что у нее дежавю. Буквально вчера вечером что-то похожее о своем эгоизме говорила Альма. Похоже, в этой семье каждый второй склонен считать себя виноватым в чем-нибудь. Алена не стала переубеждать Славу — сейчас у нее не было сил на это. Да и пришла она вовсе не за этим — ее привели слова Артура о том, что она не знает чего-то важного о Егоре.

— Почему он так легко сдался? — без сякого перехода спросила Алена Славу.

Ей было больно, что Егор просто взял и отрекся от нее. Пусть проклятие. Пусть она не может войти в дом. Она бы просто послала все это к черту, но ни за что бы не отказалась быть с ним.

А он отказался.

Да, она понимала, что Егор сделал это ради нее — чтобы ей больше ничего не угрожало. Пока она живет здесь в качестве сводной сестры, а не невесты — проклятие будет обходить ее стороной. Алена понимала, но…

Он отказался от нее.

Это было невыносимо. Как она должна с этим смириться? Как он вообще себе это представляет?

Громкий вздох Славы привел ее в чувство, не позволив увязнуть в затягивающем ее болоте обиды.

— Думаю, дело в Лиде, — произнес он.

Алена вскинула на него глаза и посмотрела с негодованием. Слава быстро выставил вперед руку.

— Не то, что ты подумала.

Той же самой рукой он вдруг закрыл глаза и тяжело вздохнул. Посмотрел на Алену сочувственным взглядом и отрицательно покачал головой.

— Извини, я не могу рассказать тебе. Не имею права. Это то, что ты должна узнать либо от него, либо от нее.

«Да что с ними?» — злилась на сводных братьев Алена.

И Артур, и Слава словно бросали ей крошки, как бросают голубям. Почему они не могли ей просто рассказать все? Как будто она была посторонней, поэтому с ней не хотели делиться чем-то слишком личным, семейным. Но разве после всего, что произошло, она была посторонней?

Спросить у Егора? Даже если бы она могла… Это была бы тщетная попытка. Неужели не ясно, что Егор ничем не хочет с ней делиться? Все решает сам. Всегда все решает в одиночку. Но сейчас Алена слишком сильно ощущала, что и у нее самой не хватит решимости подойти к нему. Она была в обиде на него, злилась на него и… боялась его.

Боялась увидеть в его глазах, что она теперь для него чужая. Алена слишком хорошо знала, какую боль это принесет ей. И не хотела этой боли.

«Я тут рядом работаю, мы сюда с подругой каждый день приходим обедать», — вспомнились ей слова Лиды, когда они с Егором встретили ее в кафе напротив обувного магазина в торговом центре города.

Возвращаясь в свою комнату, Алена уже знала, какие планы у нее на завтра.



* * *

Кафе с уютной ламповой атмосферой в этот день было не так забито людьми, как в прошлый раз, когда Алена была здесь с Егором. Аппетита не было в помине, но заказ сделать надо было, поэтому Алена заказала чай.

Она заранее запаслась терпением, и даже пыталась угадать, сколько чашек чая придется выпить в ожидании, но ей повезло. Лида появилась в кафе через пятнадцать минут после нее. Сейчас, как и тогда, она была в сопровождении подруги.

Алена не стала ждать. Не успели девушки выбрать столик и сесть, как она подошла к ним и поздоровалась. Лида смотрела на нее с удивлением — было понятно, что она совершенно не ожидала новой встречи со сводной сестрой Егора.

— Простите, я хочу с вами поговорить, — сказала Алена. — Это очень важно.


Фиалковые глаза бывшей невесты Егора озадаченно изучали ее несколько секунд, потом Лида повернулась к своей подруге, сказала: «Извини, я ненадолго отойду» и направилась следом за Аленой к ее столику.

****

— Егор сегодня не с тобой? — спросила Лида, присаживаясь на стул напротив Алены; она, впрочем, скорее констатировала факт, чем спрашивала.

Алена отрицательно качнула головой.

— Ты что-то хотела узнать о наших отношениях? — догадалась Лида, чуть склонив голову набок и проницательно заглядывая Алене в глаза.

Алена сделала глубокий вдох и, решив не ходить вокруг да около, прямо спросила:

— Я хотела узнать… как вы расстались? — Она на секунду запнулась неуверенно. — То есть… почему вы расстались?

Заметив, что Лида уже раскрыла рот, собираясь что-то ответить, Алена сразу уточнила:

— Я знаю о проклятии. И вы о нем знаете, я это в прошлый раз поняла. Я понимаю, что причина в нем, но… Проклятие не позволяет братьям иметь семью и детей. Но это ведь совсем не значит, что вы с Егором должны были разойтись, разве нет?

Лида какое-то время смотрела на Алену, потом спросила:

— Ты его любишь?

Алена чуть отвела глаза в сторону, но все-таки утвердительно кивнула.

— Я в прошлую нашу встречу так и подумала, — сказала Лида; в ее голосе Алена не услышала ни ревности, ни обиды — только сочувствие.

Помедлив, она предположила:

— Ты, наверное, спрашивала у Егора о нас, но он не захотел ничего говорить?

Алена покачала головой.

— Я не спрашивала. И так знаю, что он ничего не скажет.

Лида по-доброму усмехнулась, ее взгляд на секунду стал отсутствующим, как будто в этот момент она перенеслась в другое место. Или в другое время.

— Ты и впрямь его неплохо знаешь. Он тот самый человек, который на предложение: «Давай помогу нести», всегда ответит: «Я сам».

Улыбка сошла с ее лица. Она глубоко вдохнула и сказала:

— Хорошо, я расскажу.

Алена затаила дыхание, и желая узнать всю правду, и одновременно страшась этого.

— Я ждала ребенка, — сказала Лида; его фиалковые глаза посмотрели прямо в глаза Алены. — От Егора.

Эти слова будто лишили Алену опоры. В один миг. Она все еще чувствовала под собой стул, но при этом ей казалось, что она падает.

Лида медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Но он так и не родился, — сказала она. — Егор говорил, что это чудо. Что такого не должно было случиться. Он был по-настоящему счастлив тогда. Но однажды по моей просьбе он привез меня в их семейный особняк — я очень хотела познакомиться с его семьей. Я знала, как он дорожит своими братьями и матерью — и хотела, чтобы эти люди приняли меня.

Алена сглотнула подкативший к горлу тугой комок. Она уже знала, что произошло потом.

— Возле самого дома мне стало плохо, — продолжала Лида. — Боль была невыносимая — я думала, что умру. Егор сразу же посадил меня в машину, и мы поехали обратно в Гнежин. Когда мы отъехали от дома, боль прошла. И я, и Егор — мы оба выдохнули с облегчением, но как оказалось, раньше времени, потому что на полпути к Гнежину боль вернулась. А точнее… Это была совсем другая боль.

Прижав руку ко рту, Алена зажмурила глаза, но уши ее оставались открытыми, поэтому она продолжала слышать, что говорит Лида.

— В тот день я потеряла ребенка. А когда вышла из больницы, Егор сказал, что мы должны расстаться.

Алена услышала ее тяжелый вздох, но в нем было что-то еще. Обида?

— Хотя я предпочла бы, чтобы он хотя бы однажды, хотя бы только в тот раз, на вопрос: «Давай помогу нести?», ответил: «Хорошо, давай нести вместе». Но он все решил за меня.

В автобусе, едущем из Гнежина в Белозеро, Алена чувствовала себя совершенно потерянной. То, что рассказала Лида, потрясло ее.

Теперь она понимала. Егор не всегда был таким сдержанным и осторожным. Он любил Лиду и на тот момент полностью отдался своим чувствам к ней. Без оглядки любил. Чем это закончилось, Алена уже знала. Она догадывалась, о чем он думал, когда сказал Лиде, что они должны расстаться. О том, что с ним у нее никогда не будет нормальной семьи и детей. Он не хотел, чтобы она лишала себя этого из-за него.

Не удивительно, что после всего, Егор, с его врожденным чувством ответственности, со склонностью во всем винить себя, ни за что не хотел, чтобы все повторилось.

Приехав домой, Алена поднялась к себе в комнату. Она переоделась и села на кровать. Прислушалась к своим ощущениям и позвала тихонько:

— Аглая!