Сексуальный студент по обмену 2

— Бёрк — отличный парень, но не для меня. И нет, я не утаиваю от тебя никаких пикантных деталей. Она весёлый… милый, — она обыденно пожимает плечом, — и останется хорошим другом, надеюсь, но не более.

И она не кажется расстроенной, так что я решаю оставить эту тему.

Стук в дверь пугает меня, но Нат напоминает мне из ванной — в которую она то вбегает, то выбегает с тех пор, как проснулась — что это носильщик, пришедший забрать наши вещи. У меня только одна сумка, поэтому нет необходимости в помощи, но на ресепшне настояли, чтобы он помог, поэтому кто я такая, чтобы противиться?

Мы следуем за ним с пустыми руками. Я, например, чувствую себя глупо, пока он несёт наши две огромные сумки к лифту и затем к ожидающему перед парадным входом автобусу.

Кингстон стоит возле него и подсчитывает людей в группе, записывая имена в блокнот, но поднимает голову, посылая мне ослепительную улыбку.

Я пытаюсь вернуть её, но знаю, что проваливаюсь. Я не забыла вчерашний разговор так легко, как, кажется, сделал он.

Когда все присутствующие отмечены, мы начинаем загружаться в автобус, но я хватаю Нат за руку и шепчу ей не спешить. Если мне придётся застрять в автобусе в восьмичасовой поездке, я хочу быть впереди. Не дай Бог произойдёт авария, пожар, угон, аварийная эвакуация и прочее. Передняя дверь — мой лучший друг.

Наш выбор мест, как вскоре я выясняю, — хотя должна была заранее об этом подумать, — приводит нас как раз к местам напротив Кингстона; наш бесстрашный лидер, естественно, сидит в первом ряду. Нат настаивает на том, что она будет сидеть возле окна, оставляя для меня место у прохода поближе к нему.

Замечательно. Не могу дождаться, чтобы провести несколько часов, притворяясь, что Кингстон не сидит настолько близко, что я могу протянуть руку и коснуться его. А у него нет намерений быть проигнорированным или выставленным напоказ для нашей близ сидящей аудитории, учитывая писк моего телефона от входящего сообщения до того, как мы успеваем отъехать.

Я знаю, кто это, даже не глядя, — и что это будет не единичный случай, — так что переключаю телефон в режим виброзвонка, после чего читаю сообщение.



Кингстон: Доброе утро, подруга. Прекрасно выглядишь.



Искоса бросаю на него взгляд. Он улыбается телефону, очевидно, желая сыграть в эту знакомую, секретную игру.



Я: Доброе утро, и спасибо.

Кингстон: Немало времени прошло с тех пор, когда мы переписывались в последний раз.



Укол раздражительной скорби пронзает грудь, и я стискиваю зубы, но контролируя выражение лица, отвечаю:



Я: Пожалуй, не очень хорошая идея напоминать мне об этом.

Кингстон: Согласен, прости меня. Но я хотел сказать, что скучал по переписке.

Я: С глаз долой, из сердца вон, правильно?

Кингстон: Посмотри на меня, пожалуйста.



Громко вздохнув, я поворачиваюсь и со скукой смотрю на него.

— Никогда, ни единого дня я не выбрасывал тебя из своего сердца, — говорит он приглушённым голосом, предназначенным только для моих ушей.

Закатываю глаза и отворачиваюсь, но всё, что мне хочется сделать, это заглянуть в его глаза и оценить искренность слов. Я смотрю на Нат, которая прислонившись к окну и воткнув в уши наушники, печатает кому-то сообщение.

А затем мой телефон снова оживает.



Кингстон: Чего ты больше всего ждёшь в Париже?



Это лёгкий вопрос. Мои пальцы летят по кнопкам телефона.



Я: Эйфелевой башни.

Кингстон: Отличный выбор, и я бы о нём догадался.

Я: О, да? Почему это?

Кингстон: Выбор романтика. А ты, милая Эхо, романтик.


Я: Может быть. И мне не стыдно. Нет ничего плохого в том, чтобы быть романтиком.

Кингстон: Не могу не согласиться.



Вот так и продолжается: два человека, сидящие рядом, отправляют друг другу сообщение за сообщением, предпочитая своё тайное уединение.

Спустя примерно четыре часа пути, не меньше, мы останавливаемся, чтобы перекусить и сходить в туалет. Если бы Джеки ещё раз проскулила с заднего ряда своё: «Когда мы останоооовиимся?», я бы потеряла терпение. Это словно ехать с трёхлетним нахальным непоседой.

— Нат, — я встряхиваю её, и она вытягивает наушники. — Мы останавливаемся на обед.

— Круто, — она возвращается к телефону, и я вижу имя человека, которому она пишет, но прикусываю язык. Подожду и посмотрю, скажет ли она, моя подруга, мне всё сама.

Кингстон встаёт и объявляет, в котором часу нам всем нужно вернуться в автобус, напоминая каждому об ответственности появиться вовремя и о том, что нужно обязательно позвонить, если кто-то отстал. Затем дверь открывается и все выбираются с такой спешкой, как никогда прежде.

— Натали! Эхо!

Мы обе поворачиваемся на звук наших имён, обнаруживая, что Пэттон и Чед бегут к нам.

— Где вы собираетесь поесть? — спрашивает Пэттон.

Я смотрю на Нат, которая пожимает плечами и оглядывается вокруг в поиске каких-нибудь указателей.

— Как насчёт того места? — я указываю на милейшее маленькое бистро со столиками на веранде.

— Мне подходит, — отвечает Джеки, подходя с Бриджет и двумя другими девушками, которых я видела, но так и не познакомилась. — Идём.

Она берёт Пэттона за руку и ведёт в том направлении, оглядываясь через плечо и посылая мне мерзкий взгляд.

— Это что, чёрт возьми, было? — интересуюсь я вслух.

— Это был классический взгляд ревнивой падлюки, — отвечает Нат.

— К чему ревновать?

— Ну, я бы сказала, к вниманию, которое Кингстон уделяет тебе, но поскольку она участвовала в тройничке с Пэттоном и Чедом, наверное, к вниманию Пэттона к тебе. Это её бесит. Кто знает, да и кому какое дело? Идём, покушаем где-нибудь в другом месте.

— Если позволите… Я забронировал столик в ресторане, — говорит Кингстон, снова оказавшись прямо позади нас. — Леди, не соблаговолите ли вы присоединиться ко мне и нескольким другим ребятам?

— Решать Эхо, — произносит Нат колко, и я стреляю в неё смертоносным взглядом. Я скоро рехнусь от этих двоих.

Но только после того, как поем.

— Звучит хорошо, — соглашаюсь я. — Веди.

Я улыбаюсь и отступаю в сторону, делая жест рукой, чтобы Кингстон проходил вперёд, — что необходимо, раз уж он показывает нам путь.





Глава 11



В то время, когда мы отделились от группы в нашей короткой прогулке на ланч, Нат предположила, мило-премило, что, возможно, я слабовольная — и этот её комментарий до сих пор грызёт меня. Во-первых, если попытка защитить своё сердце, пока ты пытаешься оставаться друзьями с самым невероятным мужчиной в мире, делает тебя слабовольной, то пусть меня закинут в центрифугу и прокрутят на полной мощности.

И во-вторых, этот термин обычно относят к кому-то, кто не только не может принять решение, но и не знает, чего хочет. А я чётко знаю, чего хочу — Кингстона.

Просто, к сожалению, так получилось, что он продемонстрировал: отношения с ним — огромный риск, на который я не могу позволить себе пойти. В течение тех бесконечных месяцев, когда я не получила ни письма, ни звонка, ни сообщения с объяснением, я решила, что не могу снов попасть в эту зачарованную паутину. Потому что выпутываться из неё больно. Очень.

Время за обедом пролетает быстрее, чем я ожидала, что хорошо по двум причинам. Во-первых, я знакомлюсь ещё с несколькими ребятами из нашей группы. И во-вторых, Кингстону приходится играть роль благородного хозяина, что отвлекает его внимание от меня.

Наевшись от пуза и воспользовавшись туалетом, мы загружаемся обратно в автобус для второй части нашей поездки, на протяжении которой большинство из нас дремлют, в том числе и я.



~~~~~



Я просыпаюсь, когда автобус резко тормозит; мы в Париже.