Сделай последний шаг

– Но она точно по твою душу. Раз уж ее папочка на ближайшие несколько недель сбежал с твоей мамочкой в Париж, можно сказать, теперь она принадлежит тебе. Если хочешь, я с радостью предложу ей комнату в своем доме. Правда, только если она пообещает оставить свое смертоносное оружие в грузовике.

Раш прищурился и посмотрел на меня уже внимательнее. Глаза у него были очень странные, я ни у кого таких не видела. Не темно-карие, но и не светло-карие, они были такого теплого цвета с тонкими серебряными нитями. Может, контактные линзы?

– Это обстоятельство не делает ее моей девочкой, – наконец сказал Раш и снова развалился на диване.

Грант откашлялся и спросил:

– Ты ведь это не всерьез?

Раш, вместо того чтобы ответить, отпил пиво из бутылки с длинным горлышком и перевел взгляд на приятеля. Я увидела в его глазах предупреждение. Похоже, меня сейчас попросят покинуть дом. Дело принимало плохой оборот. У меня в кошельке было ровно двадцать долларов, в баке практически не осталось бензина, а все ценное я уже продала. Когда я позвонила отцу и объяснила, что мне просто нужно где-то перекантоваться, пока не найду работу, чтобы самой снимать жилье, он сразу согласился, дал мне этот адрес и сказал, что будет рад, если я приеду и поживу с ним.

Раш снова переключил внимание на меня. Он ждал моего хода. Что я должна была сказать? Его губы дрогнули в улыбке, и он мне подмигнул.

– У меня сегодня полон дом гостей, а моя кровать уже занята. – Раш посмотрел на Гранта. – Думаю, пока я не свяжусь с ее папочкой, будет лучше, если мы отпустим ее пожить в отеле.

Отвращение, с которым он произнес «с ее папочкой», не осталось незамеченным. Ему не нравился мой отец. Вообще-то, я не могла винить Раша за это. Отец пригласил меня в дом Раша. В дороге я потратила почти все деньги на бензин и еду. Почему я ему поверила?

Я взялась за ручку чемодана, который все еще держал Грант, и сказала:

– Он прав. Мне лучше уйти. Это была плохая идея.

Я потянула ручку чемодана на себя, и он неохотно ее отпустил. При мысли о том, что я вот-вот стану бездомной, слезы начали щипать мне глаза. Я не могла посмотреть ни на Гранта, ни на Раша. Так, глядя в пол, развернулась и пошла к выходу.

Я слышала, как Грант спорит с Рашем, но мысленно отгородилась от них. Я совсем не хотела услышать, что этот красивый мужчина говорит обо мне. Я ему не понравилась. Это было ясно. Моего отца в этой семье не любили. Это тоже было очевидно.

– Так быстро уходите? – спросил кто-то сладким, как сироп, голосом.

Я подняла голову и увидела довольную улыбку на лице девушки, которая встретилась нам у парадной двери. Она тоже не была рада меня здесь видеть. Почему я вызывала отвращение у всех этих людей? Я опустила голову и открыла дверь. Злобная сучка не должна видеть мои слезы.

Выйдя из дома, я позволила себе расплакаться и пошла обратно к своему грузовичку. Если бы не чемодан, я бы, наверное, побежала. Мне надо было где-то укрыться. Мое место было в машине, а не в обществе надменных и самовлюбленных придурков. Я скучала по своему дому. Я скучала по маме. Дав волю слезам, я закрыла за собой дверь грузовичка.





Глава 2




Я вытерла глаза и заставила себя успокоиться и дышать ровно. Мне нельзя было расклеиваться. Я не сломалась, когда держала маму за руку в последние минуты ее жизни. Не сломалась, когда мамин гроб опускали в холодную землю. Не сломалась после того, как продала дом и лишилась жилья. Я не собиралась сдаваться после всего этого, я собиралась идти дальше.

У меня не было денег на номер в отеле, но был грузовичок. Я могла жить и в машине. Возникла только одна проблема: найти среди ночи безопасное место для стоянки. Розмари-Бич, по ощущению, вполне безопасное место, но я не сомневалась в том, что мой старый «форд», где бы я его ни припарковала, обязательно привлечет к себе внимание, и копы постучат в окно еще до того, как я успею заснуть. Значит, надо потратить последние деньги на бензин и ехать в более населенное место, где мой грузовик остался бы незамеченным на любой стоянке.

В большом городе можно припарковаться за каким-нибудь рестораном, а потом попробовать устроиться на работу. В случае успеха не нужно было бы тратиться на бензин, чтобы мотаться туда-сюда. Желудок урчанием напомнил, что я не ела с самого утра. Придется потратить пару долларов на еду. А потом молиться, чтобы утром подвернулась работа.

Все будет в порядке. Перед тем как завести грузовик и чуть сдать назад, я обернулась – на меня смотрели серебристые глаза.

Я вскрикнула и только потом поняла, что это Раш. Что он делает здесь? Пришел убедиться, что я покинула его владения? У меня нет никакого желания с ним разговаривать. Я уже хотела отвернуться, но тут он приподнял бровь. Что бы это значило?

И знаете, мне вообще это было не интересно. Пусть он и выглядел при этом сексуально. Я повернула ключ зажигания, но вместо урчания двигателя услышала только один щелчок.

О нет! Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас.

Я поворачивала ключ и молилась, чтобы все получилось. Датчик топлива был сломан, но я, зная об этом, следила за пробегом. Бензин еще должен был остаться, у меня в запасе есть несколько миль. Уверена в этом.

Я ударила ладонью по рулю и пару раз выругала машину, но это не помогло. Я застряла. Теперь Раш вызовет полицию? Он так хотел, чтобы я убралась с его земли, что даже решил лично в этом убедиться. Я не могу уехать, означает ли это, что он сдаст меня копам? Или того хуже – вызовет эвакуатор? Если он это сделает, у меня не хватит денег, чтобы выкупить грузовик. Правда, в тюрьме есть постель и еда.

От волнения у меня сжалось горло, но я решила надеяться на лучшее и открыла дверь.

– Проблемы? – поинтересовался Раш.

Я была готова закричать от бессилия, но сумела сдержаться и кивнула в ответ:

– Бензин кончился.

Раш вздохнул. Я решила, что лучше молча ждать, какой он вынесет приговор. Умолять можно и после.

– Сколько тебе лет?

Что? Ему действительно интересно, сколько мне лет? Я торчу на его подъездной дорожке, он хочет, чтобы я уехала, и при этом интересуется моим возрастом? Очень странный парень.

– Девятнадцать.


– Правда?

Я изо всех сил старалась не злиться, надо было, чтобы он проявил сочувствие, поэтому не стала ехидничать и улыбнулась:

– Да, правда.

Раш тоже улыбнулся и пожал плечами:

– Извини, просто ты выглядишь моложе. – Он замолчал и оглядел меня с головы до ног. Я вдруг почувствовала, что краснею. – Беру свои слова обратно, – продолжил он. – Тело у тебя точно на девятнадцать. А вот лицо слишком свежее и юное. Ты что, не пользуешься косметикой?

Это вопрос? Что у него на уме? Я хотела знать, чего мне ждать, а не беседовать на тему «Косметика слишком дорогое для меня удовольствие». К тому же Кейн, мой бывший парень и теперешний лучший друг, всегда говорил, что мне не надо ничего добавлять к своей внешности. Что бы это ни значило, косметикой я не пользовалась.

– У меня кончился бензин. В кармане всего двадцать долларов. Отец сбежал, после того как пообещал, что поможет мне снова встать на ноги. Поверь, он последний человек, которого я хотела бы просить о помощи. И да, я не пользуюсь косметикой. У меня есть проблемы поважнее, чем забота о собственной внешности. Что теперь? Ты вызовешь полицию или эвакуатор? Если у меня есть выбор, я предпочла бы полицию.

Это было глупо. Он достал меня своими вопросами, и я не смогла сдержаться. В результате моей тирады у него могла появиться гениальная идея: вызвать эвакуатор. Просто замечательно!

Раш, склонив голову, внимательно меня разглядывал. Его молчание угнетало. Я выдала слишком много информации этому парню, и если бы он захотел, то мог бы значительно усложнить мою жизнь.

– Мне не нравится твой отец, и, судя по твоему тону, тебе он тоже не нравится, – задумчиво произнес Раш. – В доме есть одна свободная комната. Она будет пустовать, пока не вернется моя мать. Если мама у меня не живет, я не пользуюсь услугами ее горничной. Миссис Генриетта, когда мама на отдыхе, приходит убираться один раз в неделю. Можешь остановиться в ее комнате под лестницей. Комната маленькая, но кровать там есть.

Он предложил мне остановиться в его доме. Я готова была расплакаться. Но поплакать можно будет и позже, ночью. Меня не посадят в тюрьму. Слава богу!

– Кроме грузовика, мне ночевать негде, так что любая комната будет мне в самый раз. Спасибо тебе.

Раш нахмурился, но через секунду на его лице снова появилась беспечная улыбка.

– Где твой чемодан? – спросил он.

Я закрыла дверь кабины и подошла к кузову, чтобы достать чемодан, но не успела. Раш уже был рядом, я чувствовала восхитительный запах его тела. Не оборачиваясь, я замерла на месте, а он схватил мой чемодан и вытащил его из кузова.

Я повернулась и посмотрела ему в лицо.

– Я в состоянии донести твой багаж, – сказал он и подмигнул. – Не такой уж я хам.

– Еще раз спасибо, – запинаясь, промямлила я, а сама не могла оторвать от него глаз.

У него были скульптурные черты лица и неправдоподобно красивые глаза. Ресницы густые и черные, как будто подведенные. Это было несправедливо. У меня ресницы светлые. Я бы что угодно отдала за такие, как у него.

– О, здорово. Ты ее остановил. Я дал тебе пять минут – и вот вышел посмотреть, выставил ты ее или нет.

Я узнала голос Гранта, он привел меня в чувство, и я была благодарна ему за это. До этого я пялилась на Раша, как последняя идиотка, было бы неудивительно, если бы он снова предложил мне собирать вещи.

– Она поживет в комнате Генриетты, пока я не свяжусь с ее отцом, – раздраженно сказал Раш, обошел меня и передал чемодан Гранту. – Вот, держи, проводишь ее в комнату. Меня уже заждались.

И он, даже не взглянув на меня, пошел к дому. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть вслед. Особенно потому, что его зад в обтягивающих джинсах притягивал мой взгляд, как магнит. Раш был не тем парнем, которым я могла позволить себе увлечься.

Грант покачал головой и посмотрел на меня:

– У этого сукина сына настроение как качели.

С этим трудно было не согласиться.

– Тебе не обязательно снова тащить мои вещи в дом. – Я потянулась за чемоданом.

Грант отвел мою руку в сторону:

– Так случилось, что я здесь на правах брата. К тому же у меня есть две очень сильных – не говоря уже о том, что очень красивых, – руки, так что я не позволю тебе самой таскать тяжести.

Я улыбнулась бы, если бы не одно слово, проскочившее в его шутливой фразе.

– Брата? – переспросила я.

Грант улыбнулся, но глаза у него не были веселыми.

– Кажется, я забыл упомянуть, что я сын второго мужа Джорджины. Она вышла замуж за моего отца, когда мне было три, а Рашу – четыре. Мы жили вместе, пока мне не исполнилось пятнадцать. В ту пору мы с Рашем считались братьями. Развод моего отца с его мамой ничего для нас не изменил. Мы ходили в одну и ту же школу и даже состояли в одном студенческом братстве.

Так, понятно. Этого я не ожидала.

– А сколько мужей было у Джорджины?

Грант безрадостно усмехнулся и зашагал к дому.

– Твой отец – муж номер четыре, – ответил он на ходу.