Салам тебе, Далгат!

Вошла официантка с нарисованными бровями и румяными щеками.

— Шашлык курдючный и литр абрикосового сока, — сказала Меседу. — А ты, Далгат?

— Я ненадолго, — отвечал Далгат, глупо улыбаясь и рассматривая Меседу, — ничего не буду…

Официантка вышла.

— Ты что, уразу держишь? — насмешливо спросила Меседу.

— Давно прошла твоя ураза, — сказал Далгат. — А ты чем занимаешься?

— Переезжаю в Питер. Буду в переводческом бюро работать. Папа, конечно, против, ну а что мне здесь делать?

— Мужа искать, — сказал Далгат.

— Нет, — Меседу покачала головой, дергая копной волос и стряхивая пепел. — Какой муж, ты с ума сошел? Здесь уже не за кого выходить. За тебя, что ли?

Она по-мальчишески захохотала.

— Вот мне говорят, в Питере скинов много, — продолжала Меседу, — но я думаю, меня не тронут. Я и за русскую сойду.

— В таком прикиде — да, — ответил Далгат, изучая ее льняной пиджак, усеянный пуговицами.

— Нравится? — спросила Меседу. — А на меня здесь девочки так пялятся, как на дуру… Я Диму видела.

— И что Дима?

— В армии отслужил, сам причем напросился. Повидать жизнь захотел, — Меседу хмыкнула. — А он же с высшим образованием, так что служил только год.

— Сейчас все год служат.

— Значит, это было еще до того, — нахмурилась Меседу — Ну вот. А по понятиям одногодников больше всего не любят! Ну да ладно, попал он в Смоленскую область, а у них же как — дагов и вообще кавказцев они стараются помногу в одну часть не отправлять. Но у Димы в части все равно набралось пять человек.

— Дима же сам — русский…

— Вот он и говорит. Мол, я вроде бы русский, а все равно из Хачландии, — Меседу засмеялась. — Короче, наши пацаны впятером всех построили. Сержанты им ноги мыли, офицеры в шестерках ходили. А Дима с ними. Унитазы не чистит, полы не подметает. Одного лезгина наши с веником в руках заметили и за это в унитаз головой макнули.

— Я вообще не понимаю, зачем в эту чмошную армию лезть самим?

— Нет, Дима говорит, наши сами в армию просятся и взятки платят, чтобы взяли. После армии можно в милицию устроиться или еще куда-нибудь… В общем, вызывают Диму к замполиту. Что ты, говорят, ведешь себя, как черножопый. Ты же русский.

— А Дима что?

— А он и рад бы дисциплину соблюдать, но тогда его свои даги побили бы. Он замполиту и отвечает, мол, готов соблюдать уставы, если мне обеспечат личную безопасность. А они никакую безопасность обеспечить не могут. Посадили его на гаупвахту с каким-то цумадинцем. Они там не ели, чтобы в туалет не хотелось. А по-маленькому в бутылку ходили и через решетку передавали. А на третий день подрались с цумадинцем. Офицеры смотрели, смеялись. Один за «белого» болел, другой — за «черного». Короче, Диму перевели в какой-то типа штрафбат или как там это называется, я не разбираюсь. Там все, говорит, какие-то дохлые, все боятся чего-то, один себе вены вскрыть хотел. Дима на них удивлялся.

— Оставайся здесь, Меседу, зачем тебе этот Питер? — сказал Далгат. — Там думают, что мы все — бандиты и дикари.

— А здесь думают, что русские мужчины — все пьяницы и слабаки, а женщины — проститутки. Какая разница? — спросила Меседу. — Все равно никто никого не любит.

— А я сейчас с одним парнем разговаривал, — признался Далгат, — он вроде бы из этих, лесных братьев.

— Да ты что?

— Хочет ко мне в гости зайти. Или меня к себе позвать, я не понял.

Вошла и вышла румяная официантка, оставив на столе дымящийся шашлык и графин с прохладным соком.

— Не ходи, Далгат! — сказала ему Меседу серьезно, наполняя граненый бокал. — Знаешь, что с моим братом стало, Гимбатом? Он познакомился с ребятами, пошел к ним на квартиру. То да се. Про религию стали говорить, про беспредел в республике, коррупцию. Брат, конечно, соглашается. Да, говорит, действительно, все ужасно, надо что-то делать…

— А дальше?

— А дальше обнаружилось, что эти ваххабиты связаны с органами и все снималось на камеру, чтобы брата шантажировать. К нему бы подошли и сказали: вот кассета, на ней видно, что ты в логове экстремистов, так что выбирай. Или мы тебя сажаем, или ты уходишь в лес.

— Зачем им это?

— Они так вербуют. Им самим выгодно, чтобы здесь было неспокойно. Гимбату повезло, что папа сам в органах работает. Он когда узнал, что его сына тоже замешали, такой бледный ходил. Поговорил с кем надо. В общем, все обошлось. Но это Гимбату так повезло, а другим? Так что даже не думай с ними общаться.

— Может, ты не так поняла, — протянул Далгат, — что-то не верится.

Меседу снова засмеялась.

— Вот ты смешной, Далгат. А я Сакину видела недавно. Она все книжки читает, такая грустная.

Далгат сморщился и поднялся.


— Я пойду, вдруг человека упущу. Кушай на здоровье. Был рад…

— Подожди еще, давай я тебя угощу, возьми кусочек — захныкала Меседу, разрезая кусок шашлыка.

— Нет, спасибо, — сказал Далгат, оставляя ей всученную Сайпудином купюру. — Потом расплатишься. Я побежал.





9




Выйдя на улицу, Далгат очутился в сумерках. В начинающейся темноте было видно, что машины Халилбека у входа в отделение больше нет. Оттуда на секунду высунулся и снова пропал рядовой с большим носом и тяжелым автоматом наперевес.

Далгат расстроился. «И на маршрутку денег не осталось», — вздохнул он сам про себя и побрел вниз по улице, иногда отвлекаясь на бешеные гудки водителей, громкий смех, возникающие и пропадающие звуки лезгинки. Стало совсем темно.

По обочинам по-тюремному сидели быковатые парни, светя в образовавшейся мгле голубыми дисплеями телефонов. Не горел ни один фонарь. Свет лился только из частных магазинчиков, где кто-то по-домашнему перекликался друг с другом. Навстречу, стуча каблуками и держась друг за друга, под легкий мужской свист шли девочки. Где-то сердито мяукнул невидимый кот.

Далгат шел медленно, стараясь не споткнуться на ухабах и не упасть на вываленные кем-то посреди дороги стройматериалы. Свернув на центральный проспект, он направился прямо к главной площади. Там тоже было темно и пусто, а большая настенная гирляндная надпись «Лучший город России» не различалась во тьме. Далгат подошел к памятнику Ленину и сел на холодные мраморные ступени, спиной к синим елям, посаженным около мэрии.

Открыл папку и нащупал пальцами послание для Халилбека. А потом задрал голову кверху и увидел, как звезды заволакивает пришедшим с Тарки-Тау туманом. Сзади раздались шаги и кто-то хрипло окликнул его по имени.





10




Далгат обернулся и распознал под елью мужскую фигуру.

— Вы кто? — спросил он, засунув папку под мышку и поднимаясь.

— Салам тебе, Далгат! — сказал человек и пошел к нему большими уверенными шагами. Стало слышно, как на соседней улице включили барабанную музыку. Доносились воодушевленные вскрики «Асса! Оппа!», как будто бы кто-то танцевал.

Далгат, улыбаясь, смотрел на идущего к нему человека…



* * *





notes


Примечания




1




Ориентир, куда следует обратиться лицом молящемуся мусульманину (араб.).





2