Рутинёр

– Не волнуйся, Эстебан сделал вид, будто лечит сам, а я только ассистирую.

– Да не в это дело! Ему ты зачем о способностях рассказала?!

Девчонка захлопала ресницами, в льдисто-серых глазах мелькнуло непонимание.

– Но ты ведь… Филипп, ты ведь сам меня к нему привёл! Он начал спрашивать, что именно умею, ну и вот…

Ангелы небесные! Ну за что мне всё это?!

– Ты должна была практиковаться в медицине! – объявил я. – Травы, примочки, пиявки, порошки. Плюс хирургия. Но не более того!

– Я не подумала! – сказала ведьма и надулась, потом добавила: – Филипп, он же учит меня! Понимаешь? Учит!

Только и оставалось, что махнуть рукой.

– Ладно, чем займёшься завтра?

Марта страдальчески поморщилась.

– Буду штудировать медицинские труды и помогать Эстебану с пациентами, да ещё Уве наверняка заставит заниматься арифметикой и чистописанием. – Девчонка перевернулась набок. – Филипп, а так уж мне надо ехать в университет? Я не хочу!

– Желания ведьмы без патента не стоят и выеденного яйца. Желания истинного мага с патентом можно отливать из чистого золота.

– Ну ладно, – вздохнула Марта и размеренно засопела; как видно, уснула.

Я с минуту лежал и глядел в тёмный потолок, потом моргнул, и сознание мягко и незаметно растворилось в шуме шуршавшего по крыше дождя.



Проснулся на рассвете уже один – Марта умудрилась собраться и выскользнуть из комнаты, меня при этом не потревожив. Я напился из стоявшего на столе кувшина, достал из-под кровати ночной горшок и облегчился, а после, сообразуясь с местными обычаями, выплеснул его содержимое в окно. Холодно не было, но голым расхаживать по комнате не хотелось, поэтому натянул ночную сорочку и уже в ней оттянул в сторону тканный коврик и принялся ползать на карачках, осматривая половицы и в особенности щели между ними. Доски были на редкость плотно подогнаны друг к другу, в зазоры с трудом просовывалось даже лезвие ножа.

Меня это обстоятельство откровенно порадовало, я отыскал в своих пожитках кусок мела и вычертил на половицах круг – основу схемы святого Варфоломея. Одним лишь этим не удовлетворился, ещё накрошил немного известняка в ступку, добавил воды и растёр содержимое пестиком до состояния жидкой кашицы. Получившимся составом дополнительно промазал щели между досками, дабы во внешнем контуре схемы уже точно не осталось изъянов, и только после этого принялся выводить магические формулы и символы, признанные запечатать эфирное поле и не допустить никаких выплесков силы вовне.

Это Ренмель, столица просвещённого мира. Здесь проживает превеликое множество колдунов и тех, кто за ними приглядывает – по долгу службы или в силу убеждений, неважно. Если возьмусь упражняться в тайных искусствах, не приняв должных мер предосторожности, колебания незримой стихии точно не останутся незамеченными, и рано или поздно в гости пожалуют коллеги, а то и кто похуже. И едва ли я сумею объяснить, каким образом практикую магию с ангельской печатью на спине. Возникнут вопросы, одно потянет за собой другое, а там и до клетки, которую опускают с моста в воды Рейга недалеко. Не хотелось бы.

Но и не оттачивать своих навыков в обращении с волшебной палочкой я тоже уже не мог. Это был мой тайный козырь, это было… моё призвание. Пусть я и сумел заставить себя на несколько лет позабыть об управлении эфиром, но магия течёт по крови любого колдуна, никому не под силу отказаться от неё навсегда. Это как вино и даже хуже. Только прикоснись – и пропал.

Я колдун, пусть ущербный, но всё же колдун. И всегда буду им оставаться. Всегда!

С волшебной палочкой в руке я шагнул в центр круга святого Варфоломея, и на какое-то время неподвижно замер, размеренно дыша и неспешно погружая сознание в транс. Потом толкнулся волей в эфирное поле, оценил его сопротивление и окончательно убедился, что схема построена должным образом. Тогда начал прокачивать через тело силу, ощутил неприятную ломоту в кончиках пальцев левой руки, но продолжал, пока жжение не распространилось на всю кисть. Тогда покрепче стиснул волшебную палочку, сделал выпад, завил спираль, рубанул и сплёл несколько не слишком сложных узлов.

Жезл явственно нагрелся и стал липнуть к пальцам, но болезненные ощущение стихли далеко не сразу, и довольно долго ещё кожу жгли укусы призрачных ос; концентрации это мешало просто безмерно. Как бы то ни было, я восстановил в памяти большинство основных связок и начал отрабатывать их, раз за разом возвращаясь в исходное положение и тасуя комбинации плетений и узлов.

Отдалённо это напоминало фехтовальный бой с тенью, и заглянувший в комнату маэстро Салазар какое-то время одобрительно следил налитыми кровью глазами за моими упражнениями, затем хрипло откашлялся и спросил:

– Одного понять не могу, Филипп, – что помешало тебе воспользоваться магией вчера?

Я ничего не ответил и завершил очередную связку, затем медленно шагнул за пределы круга, буквально физически ощутив, как его незримый полог, пробежался неприятным давлением по коже и удержал внутри схемы излишки захваченного мной эфира.

Накатило мимолётное головокружение, я кинул волшебную палочку на кровать и вышел в небольшой закуток прихожей, подставил ладони под рукомойник и умылся; тогда окончательно стихла ломота в левой руке. Микаэль продолжал ждать ответа, пришлось с деланой беспечностью усмехнуться.

– Пускать в ход боевую магию рядом с отделением Вселенской комиссии – затея не из лучших. Меня бы нашли, Мик. Выследили и нашли. Ты же знаешь, как это происходит.

– Ха! – усмехнулся маэстро Салазар. – А если станет известно, что ты сохранил свои способности, шашням с догматиками придёт конец. Они не жалую ритуалистов, так?

– Так, – нехотя признал я, хоть на самом деле разрыв отношений с Канцелярией высшего провидения стал бы наименьшей из моих бед.

– Для тебя это так важно? – спросил Микаэль и вдруг прищёлкнул пальцами, осенённый неожиданной догадкой. – Постой, Филипп! Ты ведь уже тогда, в Лаваре, работал на догматиков! Тебе поручили убрать Тибальта!

Я жёстко глянул на подручного и спросил:

– Голову ересиарха ты получил, так надо ли ворошить прошлое?

Маэстро Салазар выставил перед собой раскрытые ладони.

– Забудь, Филипп, – попросил он и вдруг ухмыльнулся. – Так понимаю, если припечёт, тебя приютят на том берегу?

– И тебя тоже, – пообещал я.

Микаэль кивнул и отлип от дверного косяка.

– Пойду промочу горло, – предупредил он.


– Подожди!

Я отсыпал нужное количество трав и попросил, чтобы их заварили на кухне, а когда маэстро Салазар скрылся на лестничной клетке и заскрипел ступенями, вернулся в комнату и начал без лишней спешки одеваться. Торопиться было решительно некуда.





3


Человек от кардинала Рогана пришёл без четверти семь, колокол соседней церкви как раз отбил один раз. Невысокий круглолицый сеньор средних лет и неопределённого рода деятельности не стал топтаться у входа и подавать мне условных знаков, а с невозмутимым видом прошествовал через весь зал и уселся напротив, слегка потеснив при этом маэстро Салазара, потом развернулся и гаркнул:

– Жареную рыбу и пиво! – После сообщил мне: – Здесь хорошо готовят только рыбу, остальное и свиньи жрать не станут.

Свободных столов в таверне уже не было, поэтому подсесть к нам мог кто угодно, и мы с Микаэлем вежливо покивали, тем более что готовили здесь и в самом деле далеко не лучшим образом. Но гость наши сомнения на его счёт тут же развеял, передвинув через стол небольшой кожаный мешочек, предусмотрительно накрытый пухлой ладонью.

– Монсеньор поручил снабдить вас средствами для ведения следствия, – сообщил незнакомец, и тогда я дал кошелю упасть со стола в подставленную руку. Мягко звякнули монеты; судя по весу, внутри было отнюдь не серебро.

– Мне нужны не только деньги, – напомнил я.

– Спрашивайте, магистр, я посвящён во все детали этого дела.

Маэстро Салазар негромко откашлялся, и мы замолчали. Дородная подавальщика переставила с подноса на стол заказ нашего гостя, и, надо сказать, жареная рыба выглядела и в самом деле просто замечательно.

Впрочем, на еду я отвлекаться не стал, отпил травяного настоя и задал, пожалуй, едва ли не самый важный вопрос.

– К чему эта самодеятельность? Почему не поставить в известность о своих подозрениях Вселенскую комиссию? Мои коллеги справятся с поисками злоумышленников из числа учёного люда много быстрее. Это их хлеб.

Круглолицый сеньор только вздохнул.

– Безвременно оставивший этот мир педель в первую очередь был осведомителем Вселенской комиссии, – сообщил посланец кардинала. – С нами мастер Юберт общался лишь от случая к случаю ради дополнительного приработка. Обстоятельства его смерти заставляют предположить, что перед убийством покойный успел рассказать о своих подозрениях кому-то из ваших коллег.

– Полагаете они замешаны в этом деле?

– Не имею обыкновения гадать на кофейной гуще, – холодно ответил агент Канцелярии высшего провидения. – Неважно, зарезал мастера Юберта случайный грабитель или это лишь инсценировка, в любом случае Вселенская комиссия уже поставлена в известность о планах злоумышленника. Мы лишь усложним своё положение, прилюдно вскрыв карты.

Маэстро Салазар взболтал в кружке остатки вина и спросил:

– Где и как убили этого педеля?

– Зарезали на одной из улочек, в паре кварталов от особняка Вселенской комиссии.

Я переглянулся с Микаэлем и задал следующий вопрос:

– Что именно он рассказал перед смертью?

– Ничего конкретного, – покачал головой посланник кардинала Рогана. – В прошлое воссияние мастер Юберт дежурил на воротах медицинского отделения, стоял в нише из-за плохой погоды. По его словам, мимо проходили два сеньора. Один был в преподавательской мантии, но точно не медик. Второй, помоложе и крепче, в камзоле и при шпаге, на голове – шляпа. Видел их Юберт только со спины, лиц не разглядел. Он клялся небесами, что разговор вёлся об уничтожении Сияющих Чертогов. Упоминались солнце, какой-то камень и ритуал, а более ничего конкретного. Ни деталей, ни имён.

– Приметы лектора? – сходу потребовал я подробностей. – Высокий, низкий, толстый, худой, молодой, старый, седой? Горбился, прихрамывал, что-то держал в руках?

– Он был в парике. Это всё, что удалось установить.

– В каком направлении двигались собеседники?

– Шли со стороны главного корпуса. Время было между пятью и шестью по полудни. Накрапывал дождь, но об этом я уже упоминал.

Я кивнул.

– Как понимаю, мастера Юберта насторожило упоминание солнца?

– Именно так. Сейчас все только и говорят, что о солнцепоклонниках. Грех было не воспользоваться такой возможностью выслужиться.

Я закрыл глаза и просидел так какое-то время, обдумывая услышанное, затем вновь хлебнул травяного настоя.

– Чего вы ждёте от меня? – спросил после этого.

– Выясните, с кем из ваших коллег общался в день смерти мастер Юберт, – потребовал круглолицый. – Узнайте, взят ли в работу его донос и, если взят, то как продвигается следствие. Мы должны захватить того лектора первыми. Это ясно?

– Яснее некуда, – ухмыльнулся Микаэль и потянулся потереть расчертивший лоб шрам, но сразу поймал себя на этом и опустил руку.

– Второе! – продолжил инструктаж агент Канцелярии высшего провидения. – Если донос был проигнорирован, сообщите, кто и по какой причине принял такое решение. И третье – примите меры к установлению личности лектора.

Я обдумал поручение и спросил: