Русский частокол

— А мне эта нужна.

— А я тут при чем, Джабу?

— Пойдем к реке, там все объясню.

Они оставили коней у дома Дедила, чтобы привлекать меньше внимания, прошли воротами, ведущими на берег реки. Там Джабу поведал Добаку свой план. Хазарин почесал затылок. Свой шлем он давно прикрепил к седлу — жарко в нем.

— Хм. Худое дело ты задумал, Джабу.

— Почему худое, Аваз? Мне она нравится, я желаю иметь ее в наложницах. Сын старейшины Рубино сам выкрал ее во время празднования Купалы, почему я не могу украсть ее у него?

Добак проговорил:

— Да украсть-то можно, хотя и это двоим сделать не просто. А вот что потом делать будем? Отец ведает о твоем желании?

— Он гневаться не будет, коль привезу Ведану в шатер. Это я могу тебе точно сказать.

— Да? Раз привел к реке, значит, у тебя есть план на это место?

— Не здесь — ниже по течению кусты видишь?

— Не слепой.

— Там собираюсь ее умыкнуть.

— А с чего ты взял, что сын старейшины Рубино с дочерью вождя Вабежи пойдут нынешней ночью на реку?

Джабу объяснил.

Добак рассмеялся:

— А ведь верно мыслишь, Джабу. И как догадался?

— Авартук подсказал.

— Значит, помощник твоего отца ведает, что ты поедешь сюда?

— Да, но отцу об этом не скажет. Так как, поможешь?

— Эх, Джабу, мне бы тоже в наложницы какую-нибудь девицу здешнюю!

— По дороге назад мы встретим селения полян. Коли там какая тебе приглянется, клянусь, помогу!

— Хорошо. Что я должен делать?

— Пойдем.

Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, молодые хазары зашли в лес. Оттуда прошли к селу. По дороге договорились, что делать.

Объявился отряд из Заледово. Кони были обвешаны добычей. Места не хватало даже для провизии, но за рощей стояла повозка, ее укрыли в яме, что выше по течению. В нее и погрузили мягкую рухлядь.

Отряд к лагерю привел болышчы Авартук. Тархан с сыном и Авазом задержались в Вабеже.

Ильдуан наказал Кобяке:

— Теперь будешь давать сколько сейчас и сколько в цветень вместе. Такова будет дань для тебя.

— То много, тархан.

— Ты благодари богов своих, что мы у вас девушек да женщин молодых и вдовых не забираем. Другие роды тока ими и платят. В ваших же лесах зверя полно. Считай, Кобяк, повезло вам. И это благодаря мне, потому, как я уговорил кагана брать с вас только пушниной. Сказал, что девки у вас неприглядные да нечистые.

— И чем же мне отблагодарить тебя за милость такую? — улыбнулся Кобяк.

— Дай воды испить. И поеду в стан. Утром домой в Хамлых пойдем.

Кобяк крикнул жене, что пряталась за углом:

— Краса! Принеси тархану чашу водицы ключевой.

Тархан крякнул от удовольствия, отдавая чашу:

— Хорошая у вас вода, не то, что у нас.


— Так бери дань водою, — съязвил Кобяк.

— Шуткуешь? Радуешься, что с рассветом уйдем?

— Не буду врать, радуюсь. А ты бы горевал на моем месте?

— Я, полянин, на твоем месте никогда не буду, как и ты на моем, хотя у нас ваших много. Задумаешь встать на нашу сторону, скажи, и тебя возьмем.

— Да нет уж, я как-нибудь со своим родом.

— Ну, давай! И смотрите тут, особо не враждуйте. А то перебьете друг друга, с кого я дань брать буду?

На этот раз громко рассмеялся тархан.

Он вскочил на коня, повел к воротам, за ним тронулись его воины и сын.



Как только хазары скрылись из виду, Кобяк присел на лавку, славя богов за избавление. Но одно ушло, другое осталось. А именно: забота, что делать со свадьбой. Он отказал Дедиле и от слов своих не отречется, и все же скрепить брак надо. Что поделаешь, коли Ведана выбрала мужа из другого рода?



Янур Ильдуан, вернувшись в стан за рощей, передал коня Авазу. Обошел лагерь. Болышчы поспешил доложить:

— Пушнину загрузили в повозку, коней освободили, свели в табун у рощи. Двое режут баранов, взятых вместо куниц в Заледово. Не успеет солнце уйти за лес, трапеза будет готова.

— Хорошо.

— Хотел узнать, дозор выставлять будем?

Тархан отмахнулся:

— К чему? Мы десятком прошлись по трем селам полян, и никто против слова не сказал. Смирились поляне. Не напали, а могли бы и убить, но сюда не придут. Будут высматривать пыль с дороги, когда поедем домой. Переход до главного стана недлинный, но по лесу. Сначала двинемся по дороге, потом свернем на тропу. А как идти по лесу, сам знаешь. Пусть воины отдохнут. Как будет готова еда — ужинаем, и по шалашам. Не забудь мне перед сном отвару дать. Ноет спина сильнее обычного.

— Может, зельем змеиным растереть?

— Нет, — поморщился тархан, — то умеют только нежные руки наложницы.

— Когда это будет.

— Ничего, отвар покуда помогает.

— Сделаю, господин, все что надо у меня в запасе большом.

— Ну и хорошо.



После трапезы вечерней и молитвы хазары улеглись в шалашах. Тархан, болышчы и Джабу расположились в шатре.

Авартук подал Ильдуану чашу с отваром, куда заварил и травы сонной. Тархан ничего не заметил, выпил, лег на лежанку из овечьих шкур, сунул под голову суму. Оружие и доспехи рядом. Уснул.

Болышчы задул огонь в плошке.

Ночь выдалась светлая.

Как все утихло, Авартук подал знак сыну тархана.

Они вышли на улицу. Авартук спросил:

— Ты с Добаком договорился?

— Да.

— Он должен сюда подойти?

— Нет, будет ждать у оврага.

— Правильно. Тогда иди к табуну. Кони стреножены, охраны нет. Возьми мешки для морд лошадиных да ремни для красавицы, выводи коней лощиной. Далее…

Джабу прервал помощника:

— У меня хорошая память, Турис.

— Ну тогда удачи тебе, молодой господин.