Русский частокол

— Община не признает.

— Вот видишь, овраг поделить не можем, а об объединении говорим. Не будет того.

— Эх, мало нас хазары треплют, — вздохнул старейшина Рубино, — но придет время, когда не иначе как только вместе жить сможем. Но сколь народу до той поры сгинет?

Кобяк поднялся:

— Езжай к себе, Дедил. А Ведане передай, я желаю говорить с ней. Не захочет — ее дело, тогда… да чего повторяться…

— Я передам ей твое слово, встрече перечить не буду. А о сказанном подумай, да быстрей определяйся с выкупом. Не люблю, когда долг на шее висит.

— Определюсь, боюсь только, он тебе не по нраву придется.

— Ну чего же делать? Ты отец невесты. Ведана до того была девственницей, значит, должон платить.

Дедил вышел во двор. Завидев его, семья Кобяка отвернулась. Старейшина рода из Рубино отвязал коня, запрыгнул в седло, поехал в свое село.



Там его ждали. Впереди всех старец Светозар.

Дедил спрыгнул с коня:

— Чего собрались, Светозар?

— Ответь людям, правда ли, что твой сын умыкнул невесту из Вабежи?

— Правда.

— Почему брезгуешь своими невестами, Заруба?

— О чем ты, старче?

— О том. Уговор с гончаром Лихарем Рубаном насчет женитьбы Вавулы и его дочери Голубы был?

— Был.

— Почему нарушил?

— Потому, что сын сам выбрал себе жену. По нашим обычаям это не карается.

— Значит, решил породниться с Кобяком?

— Так вышло, но родней мы не будем. Кобяк не признает нас, мы не признаем Кобяка.

— Люди поговаривают, овраг намерен отдать Кобяку, правда?

— Нет! Это наша земля. На том стоял и стоять буду.

Светозар повернулся к мужикам.

— Что скажете, люди?

Дедила уважали, иначе не выбрали бы старейшиной.

Кто-то проговорил:

— Коли так, как сказал Дедил, то пусть.

Волхв взглянул на старейшину:

— Пошто ездил к Кобяку?

— Предупредить, что Ведана у нас, а то он собрался было к хазарам ехать.

Народ напрягся:

— К каким таким хазарам, куда ехать?

— Слушайте меня, люди! Вчера, на праздник, объявились хазары, подъезжали к месту гуляний рода Кобяка. Постояли, посмотрели, ушли за дальний овраг, может, в рощу, может, дале. Чего хотели, неизвестно. Но мыслю, коли объявились, след ждать их снова.

Толпа загудела:

— Чего этим собакам треба?


— Приезжали же в цветень?

— Опять дань собирать?

Дедил поднял руку, народ замолчал.

— Чего треба хазарам, мыслю, уже ныне прознаем. До того занимайтесь своими делами. Но ведайте, по первому клику всем сбор на селе, возле дома моего. А щас расходитесь. Работать треба, гулянье закончилось.

Люди начали расходиться. Остались только Светозар и Дедил.

Волхв спросил:

— Сам-то как мыслишь, чего хазары объявились? Не для людей, для меня скажи.

— Не ведаю, старче.

Светозар вздохнул:

— Я пойду на капище. С собой возьму двух парней и двух девиц, порядок там опосля грозы да гуляния навести треба. Да просить богов, чтобы прогнали хазар проклятых.

— Я понял тебя.

— Ты Кобяке не уступай, Заруба, иначе народ другого изберет.

— То право общины!

— Право-то право, да окромя тебя во главе рода ставить некого.

— Так уж и некого!

— Избрать любого можно, а вот в порядке род держать сможет не каждый! А коли смута пойдет, тогда и роду конец.

Старик, опираясь на посох, двинулся на село. Дедил проехал к своему дому. Начался новый день, 25-й по счету месяца червень.





Глава вторая




Как только солнце поднялось настолько, что тени стали в два раза короче, из дальнего оврага показалась конница.

Шла она к Вабеже. Мужики и бабы побросали работу, последние, подхватив детей, что забавлялись в дорожной пыли, скрылись в домах и землянках. Мужики двинулись к месту сбора у дома старейшины. Один побежал открывать ворота — как же, хозяева приехали!

Хазарский отряд неспешно въехал в село.

Тархан, болышчы и сын тархана спешились, остальные остались в седлах, вооруженные саблями, копьями, у двоих — луки с полными колчанами, круглые деревянные щиты за спинами. Все в кольчужных рубахах, шлемах, в стременах мягкие сапоги — обувка, которую местные только и видели что у хазар.

Тархан с помощником и сыном подошли к Кобяку.

Ильдуан за время сбора налогов научился здешнему языку и общался с селянами вполне свободно:

— Не ожидал увидеть меня, вождь?

Кобяк ответил:

— Я не вождь. Я старейшина.

— Ох уж мне эти ваши названия. Какая разница, если ты правишь родом?

— А та разница, что сегодня правлю я, а завтра другой. У нас…

— …я знаю, что у вас, — прервал старейшину тархан, — а чего народ собрался?

— Так желают знать, зачем опять пожаловали. Были в цветень, что полагается забрали, ныне-то чего надо?

Тархан усмехнулся:

— Каганат растет. У нас, вождь, не только народы кочевников-степняков, есть и славяне, и горные люди. Их тоже кормить-поить надо. Однако не дело мне перед тобой ответствовать, Кобяк. Скажу так, с этого дня дань платить больше будете, вдвое больше. И то, что не забрали в цветень, заберем сейчас. Накажи своим людям, пусть приготовят по две лисьи шкуры со двора, по пять беличьих и одной лесной кунице.

— Но их еще добыть надо, — проговорил Кобяк.