Русский частокол

Вавула был уже на ногах. Распахнул дверь, выскочил на улицу, побежал к реке. Ворота открыты, на песке следы борьбы, капли крови.

— О, боги! — поднял он вверх руки. — За что?

Рядом появился отец.

— Что было-то, можешь сказать?

— Ведану украли.

— Говори, как было, только быстро.

Вавула рассказал, как миловались они на берегу, как Ведана осталась одна, в общем, все до того, как он вернулся домой.

Дедил воскликнул:

— И ты оставил ее?

— Она же сама попросила.

— Какой мужик слушает женщину? Жениться он надумал! Ну что, женился? Где невеста-то?

Вавула взглянул на старейшину:

— Надо людей подымать, отец. Тархан Ильдуан обманул нас. Он с отрядом за рощей. Мы перекроем ему дорогу…

Старейшина прервал взволнованную речь сына:

— Никому ты ничего уже не перекроешь. Когда выходили с Веданой на реку?

— Около полуночи, может, ране.

— А сейчас уже светлеет. Если хазары похитили Ведану, они уже в лесу или по пути к нему. Если только люди Кобяка… но ему того не надо, да и не пойдут мужики из Вабежи похищать в обрат девицу. То не можно по обычаю.

— И что делать?

— Давай-ка пройдем по следу, по берегу они уходили.

У воды определились. Дедил сказал:

— Двое коней было, один оставил следы глубже, значит, нес на себе поклажу.

— Ведану! Пойдем далее, отец. Давай возьмем с собой кого-нибудь?

— Кого?

— Сидора Коваля. Он охотник знатный, мастер выслеживать зверя. И здоровый бугай, троих завалит.

— То ведаю. Зови, только быстро, и идите по берегу, а я пойду в сторону Вабежи, догоняйте.

— Ага! Ох, чего ж я наделал!

Вавула скрылся в воротах.

Вскоре вернулся с товарищем своим, здоровенным детиной Сидором Ковалем. На ходу объяснил ему, что к чему. Коваль возмутился:

— Бить надо хазар этих, давно отцу твоему молвил, дождаться, когда за данью придут, да набить им морды.

— Вот следы, идем по ним.

Они быстро догнали Дедила, тот кружил у затона.

Вперед вышел Коваль. Нашел след, пошли далее. Прошли мимо Вабежи.

Близился рассвет. Их облаяли собаки, но за городьбу не вышли, не их территория.

— Досюда, — сказал Коваль, — хазары вели коней за поводья, тут оседлали и пошли верхом.

Добрались до рощи, перейдя овраг. Увидели брошенные шалаши, множество следов.

— Ушли, — выдохнул Дедил, — да и чего еще было ждать?

Коваль кивнул:


— Ушли, даже шалаши жечь не стали, дабы не показать себя. А пошли они… — Он прошел к южной части вытоптанной поляны, — по дороге к лесу. У них повозка, вот следы. Щас хазары уже в лесу.

— Что делать будем, отец? — с мольбой посмотрел на Дедила сын.

— А чего сделаешь? Ты умыкнул девку из Вабежи, хазары умыкнули у тебя. Себя и вини, что не сберег суженую.

— Но может, догнать отряд можно?

— И попасть под их сабли? Нет, придется забыть тебе о Ведане, ее уже не вернуть. У меня другая забота, как обо всем отцу ее, Кобяке, поведать. Такое у нас впервой. Да, сын, заварил ты кашу.

За друга вступился Коваль:

— На месте Вавулы мог быть любой другой. Он тут ни при чем. Эти собаки нечистые, хазары, своего не упустят. Видать, кому-то приглянулась ваша Ведана.

Дедил распорядился:

— Едем в Вабежу.

На Вавулу страшно было смотреть. Злой, нервный и беспомощный. Ему бы в стан хазар за суженой своей, а тут к отцу ее ехать, выслушивать речи гневные. Но отец наказал, надо исполнять.

Дедил с сыном и Ковалем проехали в Вабежу.

Люди на селе уже проснулись. Знали об уходе хазар, спокойно выгоняли скот на пастбища, шли в поле, садились за ремесло. Жены сновали по хозяйству. Разбуженная детвора вертелась возле матерей. Село начинало обычный день.

Старейшину соседнего села с сыном пропустили, но вслед смотрели неприветливо. Они подъехали к подворью Кобяка, когда тот выходил во двор.

— Дедил? Чего с ранья, я же сказал, как определюсь с выкупом, встретимся, чего щас приехал? Или порешил отдать овраг?

Старейшина Рубино вздохнул:

— Беда у нас, Веденей.

— Беда?

Он указал на лавку возле дома:

— Садись, рассказывай, что за беда?

Дедил присел, с ним рядом опустился Кобяк. Вавула с Сидором остались у ворот.

— Чего Вавула тут? — спросил Кобяк. — Или надоела молодка?

— Нет ее боле в нашем селе.

Кобяк изменился в лице:

— Что значит — нет? Ты о чем говоришь, Дедил?

— Ночью хазары украли Ведану.

— Чего?

Кобяк подскочил с места. Как только он не корил Дедила, тот только слушал молча. Выговорившись, Кобяк обреченно плюхнулся на лавку.

— Я прибью твоего сына, Дедил.

— И чего? Он сам не свой.

— Верни мне дочь.

— Перестань, Веденей. Сам разумеешь, не можно.

— Узнают люди на селе, худо всем в Рубино придется.

— Разве нам сейчас время враждовать?

— А коли не желаешь вражды, верни дочь. К себе, в общий дом, сюда — куда хочешь, но верни.

Вышла жена Кобяка. Узнав о похищении Веданы, заголосила. На ее вопли стал собираться народ.

Кобяк отправил жену в дом, людей разогнал.

— Не след им ничего знать.

— Все одно прознают.