Русский брат. Земляк

— Бросай нож, — ласково посоветовал он, прикрывая дверь носком ботинка.

— Куда? — наивным голосом спросила Зиба. — А вдруг не попаду?

Она покачивалась, перенося тяжесть с одной ноги на другую.

— Бросай, иначе…

«Нам удачи не видать», — мысленно продолжила Зиба и хлестко ударила ногой по запястью руки, держащей пистолет.

Номер второй не выпустил оружие, но рука дернулась и случайная пуля оставила отметину на потолке. Из-за глушителя выстрел вряд ли могли услышать в коридоре, как и сдавленный хрип. Зиба дважды быстро воткнула нож в область сердца. Первый раз он слегка царапнул ребро по дороге, а второй раз вошел легко, как по маслу. Внутри что-то булькнуло — человек сполз на колени и поник головой, показав выстриженный затылок.

Зиба посмотрела на себя: на блузке осталось несколько кровяных пятен. В любом случае сейчас не время для маскарада. Она быстро облачилась в привычный для себя наряд, запихнула покупки в сумку, нещадно скомкав юбку и пиджак.

Выглянула в коридор — тишь да гладь. За столиком дежурной по этажу пусто: куда-то отлучилась. Уходить обычной дорогой нельзя — в фойе могли для страховки кого-нибудь оставить. На людях разобраться будет сложнее — там пасутся ребята из гостиничной службы безопасности.

Заперев дверь, Зиба побежала в дальний конец коридора, к служебному лифту. Нажала кнопку вызова. Оказалось, в кабине сидит лифтерша.

— Только для персонала, — хмуро пробормотала она.

— Прошу вас, я опаздываю на самолет, а оба лифта ползут все наверх.

— Быстрей бы ножками молодыми. Всего-то третий этаж, — проворчала лифтерша, но повезла Зибу вниз.

Выскользнуть удалось через кухню. Ворота для автотранспорта были как раз открыты — с территории гостиницы медленно выкатывался рефрижератор.

— Далеко вы?! — крикнула Зиба.

Водитель выглянул в окно.

— Далековато, в Молдову.

— Подбросьте тут по Москве. Как метро попадется по дороге, я слезу.





* * *


В восемь вечера Зиба осталась одна на оживленной московской улице. Она не знала, что предпринять. Без машины она чувствовала себя незащищенной, голой.

Позвонила Алине из автомата.

— Ты? Замечательно. Я вспомнила одну вещь. Не хочу заранее тебя обнадеживать…

— В чем дело?

— Вспомнила историю, похожую на твою как две капли воды. Дело тоже происходило на даче, тоже были одни мужики, девочка была дочкой хозяина… Ничего, что я говорю об этом? Если тебе неприятно…

— Нормально.

— Ее рассказывал мне один человек. Но не из тех, кого ты называла.

— Знаешь, где его найти?

— Знаю. Телефон не отвечает.

— Можешь выйти из дому?

— Ты что, у меня даже сейчас поджилки трясутся после сегодняшних приключений.

«Ты не видела еще самого интересного, красавица», — подумала Зиба.

— Тогда скажи адрес.

— Собираешься торчать у подъезда? Так можно дежурить до утра. Лучше перезвони мне. Если я его отловлю: договорюсь, чтобы он с тобой встретился.

— Сегодня.

— Не настраивай себя. Это может оказаться вовсе не тот случай.

— Кто этот человек?


— Сама толком не знаю. Странная личность. По крайней мере по телефону не расскажешь.

«Даже если это ловушка… — покусывала губы Зиба, бродя по улице. — По крайней мере с Алиной все станет ясно.»

Через полчаса она перезвонила.

— Пока не отвечает.

— Скажи ты адрес в конце концов!

— Не скажу. Он терпеть не может, когда к нему являются без предупреждения. Пока не забыла — не вздумай на него давить, угрожать. Это не тот случай.

— Ты испытываешь мое терпение. Была бы сейчас рядом, получила бы как следует.

— Правда, а как именно? — в голосе Алины послышался неподдельный интерес.

— Оттаскала бы тебя за волосы. Попинала бы ногами… Еще бы придумала что-нибудь.

— А потом?

— На сладенькое?

— Да, — выдохнула в трубку Алина.

— Слушай, возьми любую газету и набери номер секс-услуг по телефону. Там у них язык лучше подвешен. А я сегодня как выжатая тряпка.

К десяти часам Алина, наконец, решила проблему:

— Бери такси, подъезжай к театру Ленкома. Он будет ждать тебя возле входа. Я ему описала твои внешние данные. Ради бога, никаких фокусов.

…У дверей театра к Зибе подошел худощавый человек с непропорционально высоким лбом и двумя глубокими складками, прорезанными от крыльев носа к уголкам рта.

— Сегодня премьера, — объяснил он. — Спектакль уже начался, и я не хотел бы надолго отвлекаться.

Он провел ее не в зал, а наверх, в скупо освещенное, открытое в сторону сцены помещение, где за микшерским пультом сидел звукооператор в наушниках.

На сцене обменивались многозначительными репликами какие-то люди в масках. Голоса звучали фальшиво из-за чересчур правильной и отчетливой дикции. Медленно вкатился автомобиль в стиле двадцатых годов, откуда, сверкая блестками на платье, вывалилась особа с толстыми ляжками. Очень кстати зазвучала музыка, героиня стала хлопать ресницами и выкрикивать куплеты, в то время как много рук в белых перчатках жадно ощупывали ее тело сквозь блестящую ткань.

— Алина сказала, что эта старая история, возможно, имеет к вам отношение. Мне ее рассказал по пьянке один человек, которого я видел первый раз в жизни. Дело было в поезде до Варшавы — тогда я еще ездил поездом. Мы оказались попутчиками в двухместном купе спального вагона.

На сцене мужчины в масках отбивали чечетку. Они успели переодеться в канотье и костюмы в полоску, обзавестись тросточками. Неожиданно музыка оборвалась, танцоры пропали в темноте. Красные прожекторы высветили особу из автомобиля. Сидя на диване, она выслушивала по телефону объяснение в любви. Голос, предназначенный ей одной, громко разносился по залу.

— Ты стала для меня живым воплощением божественной красоты. Холодная и неприступная, как мраморная статуя…

Дамочка ерзала туда-сюда и гладила себе ноги, задирая юбку все выше.

— Несмотря ни на что в театре по-прежнему чувствуешь дух сегодняшнего дня, — неожиданно перескочил на другую тему собеседник Зибы. — Свежий или тлетворный, но сегодняшний. Театр, ночной клуб, спортивное шоу. Вот те места, где спинным мозгом чувствуешь время.

Сдерживая нетерпение, Зиба стиснула в темноте кулаки.

— …У него с собой был целый портфель коньячных бутылок. Пил он из стакана, в котором принесли чай, даже не вытащил его из подстаканника. Пришлось согласиться на сто пятьдесят грамм, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Я скоро понял, какая застарелая заноза гноится у него под кожей… Он стал описывать девочку, с которой давным-давно грязно обошелся на даче ее отца. Сперва страшно боялся, неделю не мог заснуть. Потом убедился, что она ничего не сказала и не скажет… Он долго мусолил эту историю. Бывает так, что незнакомому попутчику человек открывается до дна.

— А он не называл себя? — с трудом выговорила Зиба — язык не слушался.

— Нет, конечно. Могу только сказать, как он выглядел: низенького роста, с брюшком. Черные волоски на внешней стороне ладоней, даже на пальцах. Маленькие уши почти без мочек. Что еще?

У Зибы давно имелись фотографии тех трех подозреваемых, которых она не видела живьем. Каждая деталь, описанная знакомым Алины, била в одну точку.

— А нос?

— Восточный, крючком. Усы топорщились в разные стороны — может быть от лошадиной дозы коньяка.

— Не говорил, как звали девочку?

Она спросила на всякий случай, все и без того встало на свое место.

— Н-нет. Сказал, что она была единственной леди в их чисто мужской компании.

— Красиво сказал, — Зиба встала с кресла.

— Я вам помог? — пристально взглянул на нее собеседник, пожалуй несколько более пристально, чем посмотрел бы незаинтересованный в деле человек.

— Просто выручили.