Рождественский экспресс
Часть 26 из 44 Информация о книге
Позже в купе зашел Том. – Мне нравится, как ты тут все устроила, – улыбнулся мужчина. – О чем ты? – Сделала конфетку из обычного унылого купе. – Можешь сегодня переночевать здесь. Он присел на край заправленной кровати: – Послушай, я должен кое-что рассказать. Я не думал, что все так случится – то есть в поезде и все такое, но раз уж рассказывать, то почему бы не прямо сейчас. Она положила свою ладонь на его: – Кажется, я знаю, что ты собираешься сказать. Потому я и проделала весь этот путь. – Вот как? Как она могла узнать об Элеоноре? – Почему ты здесь? – После случившегося с Эриком я разозлилась на тебя – по-настоящему разозлилась. Но вместе с тем мне было и приятно: твоя ревность и все такое. – Спасибо, рад, что вызвал такие чувства. – Так вот, я начала все обдумывать. Мы вместе уже довольно давно, надо кое-что решить. – Не могу не согласиться. – И я приняла решение. Я не хотела сообщать ему по телефону и ждать до Рождества – тоже, потому что это могло изменить наши планы на праздники. Том издал вздох облегчения: – Думаю, мы на одной волне. Она наклонилась вперед и положила руки ему на плечи: – Том, я хочу выйти замуж. – Куда? – только и сумел вымолвить в ответ Лэнгдон. – Не «куда», а «за кого», дурачок. Впрочем, писатель у нас ты. О тебе и речь. – Ты хочешь выйти за меня? Ты проделала весь этот путь, чтобы сказать мне, что хочешь выйти замуж? За меня? От волнения он встал и начал расхаживать по купе и в конце концов ударился головой о большое окно, словно отчаянно пытающаяся вырваться из клетки птица. – Лелия, от встреч несколько раз в год ради забавы и развлечений до брака довольно далеко. Это узы на всю жизнь и на каждый день, и в радости и в горе. – Думаешь, я об этом не знаю? Он указал на нее пальцем: – Это что, эксперимент? Берешь уроки у какого-нибудь психоделического парапсихологического вудуистического учения Новой Эры и прочего дерьма? Она поднялась на ноги: – Нет, дело во мне. С годами я не молодею. Мои биологические часы не просто тикают, а бьют тревогу. И я уже столько раз нажимала на кнопку отключения будильника, что она больше не работает. – Ты что, хочешь завести детей? – Да, а ты – нет? – Ты спрашиваешь меня, хочу ли я завести детей? – Ты оглох? Да! – Откуда мне знать, хочу ли я их? Я понятия не имел, что ты сегодня придешь и сделаешь мне предложение. Дай перевести дух, а? Лелия обняла его: – Знаю, все это так неожиданно. Но мы хорошо смотримся вместе, Том, очень хорошо. У меня много денег, мы сможем делать все что пожелаем. Будем путешествовать, играть, наслаждаться жизнью, а потом остепенимся и заведем большую семью. – Большую? Семью? Насколько большую? – Ну, я думаю о восьмерых. Он оглядел ее хрупкую фигурку: – Ты занимаешься фитнесом по шесть часов в день. Хочешь сказать, ты готова портить фигуру восемь раз подряд? Лелия, даже если мы установим темп по ребенку каждые два года, то к появлению на свет последнего тебе исполнится шестьдесят. – Я хотела завести одного традиционным путем, а остальных усыновить – всех разом. И так вот моментально обрести семью. Журналист провел рукой по своим волосам – он испытывал желание повыдирать их. – Ушам своим не верю. – А что, ты думал, мы так и будем ездить друг к другу от побережья к побережью, пока один из нас не умрет? Том, это не тянет на постоянные отношения. – Согласен. Это и не было постоянными отношениями. – Я понимаю, что взваливаю на тебя большую ношу. У тебя есть время подумать. До Лос-Анджелеса два дня пути. Обдумай все и потом сообщи мне. – За два дня? Ты хочешь, чтобы я в течение двух дней сообщил тебе, хочу ли жениться и завести восьмерых детей? – Ну, в зависимости от твоего ответа нам, возможно, многое предстоит успеть, так что да – расторопность бы не помешала. Она поцеловала его в щеку и взяла его руки в свои. – Так что ты хотел мне сказать? В ответ журналист лишь уставился на нее с раскрытым ртом, не в состоянии вымолвить ни слова, поскольку никакие слова не выжили бы в разъедающей его горло кислоте. Они просто таяли, как снег на сковороде. Он повернулся к выходу. – Куда ты? Том вновь обрел голос: – В бар. – Когда вернешься? – Через два дня. Глава 23 Пока Том нетвердой походкой шагал в вагон-люкс, чтобы поддержать себя столькими порциями текилы, сколько сумеет выпить, «Чиф» несся к Лоренсу, штат Канзас. Этот город известен в первую очередь Канзасским университетом. Поезд доедет до этой остановки приблизительно в 1.30 ночи, за ней в два часа последует Топика, а потом – один за другим – Ньютон, Хатчинсон, Додж-Сити и Гарден-Сити – последняя остановка на пути к Колорадо. Остановка «Ла Хунта», место свадьбы, была второй по счету в Колорадо: приблизительно за два часа до того, как поезд начнет восхождение на перевал Ратона. Шторм к этому времени полностью сформировался и, движимый яростными высотными ветрами, дрейфовал на юг и бился о неколебимые Скалистые горы. В этой местности снега выпало уже больше нормы, и горные вершины плотно укутались в белое. Ветра расшвыривали по сторонам часть падающего снега, однако в сводках не сообщалось о каком-либо серьезном ущербе, и следящие за перемещающейся массой из вихрей и холода синоптики не имели оснований полагать, что этот шторм чем-то отличается от своих бесчисленных предшественников. Поезду придется взобраться на перевал Ратона, проехать идущим под этим перевалом тоннелем длиной в полмили и добраться до остановки в Ратоне. Как только «Чиф» выедет из тоннеля, он окажется уже не в Колорадо, а в Нью-Мексико. Там тоже прошли обильные снегопады. Вершины гор были укутаны многофутовым слоем затверделого снега, который не растает до лета. И даже летом – и круглый год – некоторые из высочайших пиков сохранят белые бороды. Избавиться от этих миллионов тонн снега будет непросто. * * * Элеонора бродила по поезду и старалась не разрыдаться. Она заглянула к отцу Келли – тот сидел в купе полностью одетым и читал Библию. Он пригласил ее войти. Женщина присела рядом. – Не можете заснуть? – спросила она. – Ну, Макс готовит холостяцкую вечеринку для Стива, а я набираюсь для нее сил, отдыхая. Знаете, когда у меня был приход, я работал по шестнадцать часов в день и спал оставшиеся восемь как убитый. Мой разум не замутнялся беспокойством благодаря Ему и благодаря тому, что я трудился все дни напролет. Теперь же, когда я, так сказать, вышел из строя, я уже так не тружусь и не столь нуждаюсь в сне. А поезд – умиротворяющее место, подходящее для чтения и размышлений. Все эти годы я проводил все время и мысли в заботах о проблемах моих прихожан и, пожалуй, уделял недостаточно внимания своим собственным. Поздновато уже в моем возрасте приходить к такому выводу, не так ли? – Лучше поздно, чем никогда, – сказала Элеонора. – Я видел Тома с той дамой, – вежливо заметил отец Келли. – Похоже, они очень хорошо знают друг друга. – Так оно и есть. Они в некотором смысле пара.